Разведчицы Александра Полякова и Ксения Абалова


"Есть у нас свои законы жизни:
Мы в боях фашистских бьем зверей,
Кто изменит в этот час Отчизне, –
Того ждет проклятье матерей."

Д. Алтаузен

Абалова К.Н.

Александра Капитоновна Полякова и Ксения Николаевна Абалова провели всю войну в разведке, четырежды забрасывались в дальний тыл врага, успешно справились с заданиями командования. Ксения Абалова родилась в Минводах, училась в индустриальном техникуме в Пятигорске, по июнь 1941 г. работала бухгалтером в Грозненском нефтетресте. Окончила осоавиахимовский аэроклуб – парашютное отделение. Александра Полякова, москвичка, сирота, воспитывалась у бабушки и дедушки, потом – в детдоме. Успела потрудиться на заводе, там вступила в комсомол. По вечерам занималась в осоавиахимовском радиоклубе, оценки – отличные. В начале войны обе девушки обратились в военкомат с настоятельной просьбой послать их на фронт.

...Ли-2 выбросил разведчиц в ночь. Густая, вязкая темень укутала все вокруг. Замерли, упав, прислушались – нигде ни звука. Прижавшись друг к дружке, повторили напоминание инструктора уже под крылом самолета: «Район вашей деятельности Пятигорск и его дальние и ближние подступы». Абалова, как и там, на аэродроме, ну прямо вся трепетала, вся светилась. Пятигорск... Пятигорск… Места, родные с детства! Даже забыла, что ногу растянула, приземляясь, хромать перестала...

По легенде Абалова – мать, зовут Елизаветой, Лизой, а Шура, маленькая, худенькая, – ее единственная, ее ненаглядная дочь, которую она спасает от беды. Запрятав десантный мешок с рацией, разведчицы сделали первый шаг. Мать и дочка... беженки... Бедные, несчастные скиталицы... Кому придет в голову усомниться?

Местные жители помогали разведчицам. Гестапо свирепствовало, массовые аресты чуть ли не каждый день: не так взглянул на них, на оккупантов, не захотел работать на «великую Германию», не побоялся высказать доброе слово о советской власти. И вот наигоршая беда – немцы эшелонами вывозят к себе на каторгу взрослое население. Ксения Николаевна тоже подпадает под этот приказ. Что делать? Девушки пошли в городскую больницу. Их доверие вызвала врач – старая женщина. «Не сможете ли дать справку о какой-нибудь болезни?» – просили в открытую. К тому же видите – хромота, нельзя ли на перевязку ходить? Смотрит, думает, потом лицо озаряется скупой улыбкой: «Дам, конечно, дам!» Тут же все выписала, печать сходила поставила, ногу забинтовала, научила, как сильнее хромать, и обняла на прощание. Справка та больничная была для разведчиц не хуже оккупационного аусвайса, заменявшего паспорт. Они могли беспрепятственно передвигаться по городу – вот что главное! А врачу ведь за это, в случае обнаружения, концлагерь – самое легкое наказание...

Через некоторое время Полякова забрала из тайника рацию, но наткнулась на летучий патруль. Немец заорал: «Кто такая? Откуда? Куда?» И рукой в одну из корзин. Сердце, вспоминала Александра Капитоновна, зашлось от страха. «Вон моя хата, – заныла плаксиво, – отпустите...» Солдат повернулся к хутору, серевшему неподалеку: «Там?» Она ответила обрадованно: «Да, да...» Только рано обрадовалась: патрульный толкнул ее грубо, дескать, иди, и пошел следом. Решил проверить, правду ли говорит, к тому же поживиться надеялся. Ноги приросли к земле, вся опустошенно обмякла: кто там, в той хате? Помогут ли? А может, отвернутся? Боже мой, боже! Хата ближе, все ближе, провожатый сапогом толкнул дверь, у печки возилась женщина, перепугалась насмерть, а я, рассказывала Александра Капитоновна, бросилась ошалело к ней: «Мама, мама, вот и я вернулась!» Хозяйка прижала меня к себе, причитая: «Доченька, родная моя...» Солдат со злости схватил крынку молока, стоявшую на столе, выпил залпом и, не проронив ни слова, отправился восвояси. Почему она так поступила? Кто ей приказал? Честное сердце ей приказало! Доброе сердце!

Пока Полякова ходила за рацией, на что ушло без малого четверо суток, Абалова, пользуясь медицинской справкой, исходила почти весь город, запомнила немецкие военные объекты, подсчитала, сколько эшелонов проследовало к фронту и обратно, с чем конкретно. Вернувшись, Шура передала информацию в разведотдел фронта. Командование зачастило с заданиями, ни дня не пропускало, и каждое распоряжение шло с напоминанием «срочно! срочно!»
– Нужно во что бы то ни стало сорвать готовящееся наступление врага! – этим жила Ставка, этим жило командование Северо-Кавказского фронта, этим жили они, дне женщины, рядовые невидимого фронта.

Полякова А.К.

Перед нами три радиограммы Абаловой и Поляковой, получившие высокую оценку. Архив бережно сохранил и размашистое: «Молодцы!», и итоговое заключение: «Цели уничтожены». Вот эти документы. Они и сейчас пахнут порохом.

Лиза – Центру: «По многодневному наблюдению на аэродроме, «приданном» нам, к вечеру, не ранее 17 часов, скапливается до 70-90 самолетов. Летчики обычно отдыхают в одноэтажном здании, переделанном из старого ангара, по пути от вас – в левом углу. Там для них и столовая, бильярдная, небольшой кинозал...» Нетрудно представить настроение советского авиационного командования! На второй же день был совершен бомбовый налет. Аэродром вышел из строя минимум недели на две.

Однако временами был слышен гул… «Мать», потом «дочь» обследовали все заново, и самолеты, заходящие на посадку, обнаружили, но что такое – на прежнем месте, как бывало, их нет? С шестого этажа жилого дома бетонка просматривается. Пусто. Куда же они подевались? Немцы, оказывается, пошли на хитрость. «Юнкерсы» и «мессершмитты» сходили с главной полосы на короткие ответвления и прятались под сенью высоченных, широколистных деревьев. «Аэродром действует по-прежнему, самолеты маскируются в лесополосе, вчера насчитали сорок шесть хвостов...» В ту же ночь город пробудился от рева советских бомбардировщиков. Многие фашистские машины, разбойничавшие днем над нашим передним краем, не поднялись, не ускользнули от возмездия. Сгорела и лесополоса... Абалова, демобилизовавшись, не раз приезжала сюда, с душевным трепетом вспоминала все как было...

А эта, третья радиограмма, особенно волнует. Днем, находясь в центре, Шура увидела у гостиниц «Бристоль» и «Эрмитаж» скопление дорогих автомобилей. По внешней атрибутике высшему начальствующему составу принадлежали. Повсюду – патрули, и не только в форме. Сама обстановка наэлектризована. Девушка мгновенно насторожилась. Чувствуется, происходит или будет происходить нечто важное. А что и когда? В гостинице «Эрмитаж», куда будто ненароком заглянула, случайно подслушала слова администратора: «...Завтра в 12 в городском театре совещание, видишь, каких персон принимаем». Разговаривая с приятелем, он на девчонку и внимания не обратил. Шура – к театру, там генеральная уборка. Все взбудоражены.

Еще с порога, задыхаясь от волнения, Шура сказала:
– Лиза, дорогая, нам повезло...
Не раздеваясь даже, она выложила все, что узнала. Все обсудили, все взвесили – и за морзянку. Надо спешить! Но удастся ли выйти на связь? К счастью, контакт был установлен без промедления, информацию для верности повторили. Ночью, как ни силились, не заснули. Утром и стакан чая не пошел. Немного успокоились, когда ближе к полудню разными улицами, соблюдая строжайшую осторожность, подобрались к знакомой площади, убедились, что там все действительно подчинено какому-то важному событию. Минут за двадцать до назначенного срока из «Бристоля» и «Эрмитажа» валом повалили военные и штатские. Надменные, холодные, самоуверенные. Воистину юберменш, сверхчеловеки!

Успеют ли наши? В двенадцать небо тихо, еще десять минут – тихо... Но вот с востока, вытесняя тишину, покатился гул. Он нарастал, город огласился сиренами тревоги, только поздно: бомбы прицельно полетели в театр, ястребки сопровождения на бреющем залили все огнем... Шура подивилась тому, что никто из советских граждан, застигнутых налетом, не бежал, не прятался, картина разламывающихся зданий, хаос, паника среди немцев вызывали всеобщее ликование. Кто-то, Шура ясно слышала, крикнул: «Бейте их, проклятых!» Еще кто-то... Еще... Через несколько дней нежданно-негаданно появился связной Рябов – прямо из разведотдела. Странный какой-то. Назвав пароль, передал батарейки, и встал по стойке «смирно»:
– Внимание, дорогие мои, радость у меня для вас, вы обе награждены орденом Красной Звезды, командование вами довольно, очень довольно!..

После освобождения в начале января 1943 года Пятигорска руководитель разведки фронта лично принял Абалову и Полякову, мать и дочь, – теперь их так называли уже все без кавычек. Тут же в деревенской избе, служившей кабинетом, сидели работники отдела, готовившие разведчиц к первому заданию. Все, чувствуется, были рады итогам, уточняли детали, высказывали советы на будущее. Под конец генерал объявил:
– Теперь же – во фронтовой дом отдыха. На целый месяц...

Отдохнули разведчицы четыре или пять дней. И явились в разведотдел: «Не можем больше... Нам стыдно прохлаждаться, когда идет война!» Теперь они готовились к другому району действий, там свои особенности, а значит, и другие знания, другой опыт потребуются. На карте – Мариуполь, в этом городе – огромный морской порт, на всю Азовщину славился, неподалеку, почти впритык к дальним окраинам, аэропорт. По легенде они опять – мать и дочь. На этот раз приземлились к цели ближе, чем в пятигорском варианте. К вечеру уже нашли пристанище в переулке имени Куинджи.
– Милые мои, – слезно просила старушка хозяйка баба Варя, – я не из-за денег пускаю – что на них купишь сейчас? Мне бы помощь ваша пригодилась.
– Помощь? В чем?
– Огород у меня большой, трудно обрабатывать одной...

Уже на рассвете, пока роса, прохлада, на огороде закипела работа. И надо же, как по заказу, грядки упирались в неширокую забурьяненную полосу, принадлежащую аэродрому. «Туда нельзя!» – предупредила старушка. И без нее было ясно: через сто – двести метров высокие деревянные щиты с одним-единственным черным обозначением – «ферботен» (запрещено). Колючая проволока. По углам вышки. «К темноте с собаками обходят – тут не попадайся, в гестапо недолго угодить...»

Абалова и Полякова без слов поблагодарили судьбу. И домик с пристройками удобен для выхода в эфир, и соседство с таким «огородом» – мечтать только. Сегодня – первый выход, и то – сколько успели: на листочке подробная «фотография» аэродрома, система охраны, расположение горючехранилища, количество самолетов – что смогли подсчитать. После регистрации в комендатуре и успешного похода за рацией информации пошли одна за другой.

Вот сообщение о том, что неподалеку от городского кладбища, в наспех переоборудованном административном здании, расположился штаб воинской части. Наверняка крупной, подчеркивали разведчицы, потому что к нему за день до сотни легковых машин подходит. Номера на них такие-то. Одна из добровольных помощниц разведчиц подсчитала даже количество телефонных проводов, идущих к штабу. На второй день к этим сведениям поступило в разведотдел фронта очень важное уточнение. В минувшую полночь разгрузился эшелон солдат, все пешим ходом направились в район «Азовстали». Старших офицеров встречал лично комендант, в его машине прибыли они чуть позже в известный штаб…

Разведчицам помогали местная молодёжь. Глаза патриотов, их уши, их житейская зоркость – вот в чем сила! И так оно и есть. Местная девушка Татьяна каким-то шестым чувством быстро догадалась, кто такие Абалова и Полякова. Она так и сновала вокруг Шуры, все новости городские выкладывала, не дожидаясь расспросов, подружек своих, Аню, Тосю и Любу, познакомила с разведчицами. Однажды Шура чуть не попалась в порту. Охранник, оказывается, давно приметил ее, заорал: «Ты чего тут шляешься каждый день?» Спасибо, кто-то отозвал его, а то бы не миновать беды. В порту Шуре больше появляться было нельзя. Её сменили новые подруги… Помог разведчицам и местный полицай Саша – достал батареи для рации. По наводке девушек аэродром в Мариуполе не раз подвергался бомбардировке.

Немцы готовились к отходу. По улицам метались факельщики, дома оседали от подрыва взрывных устройств, по скоплениям женщин, детей, пытавшихся спастись, били из автоматов. Отступая, гитлеровцы оставляли истерзанный город, оставляли пустыню... Было страшно. Разведчицы нервничали. Надо было срочно пробираться к своим.
– Не бойтесь, – шептала баба Варя, – когда придут наши, я скажу им, что вы себя вели как надо, с немцами не якшались, я к любому начальнику пойду!

А дня через два после освобождения к ее чудом уцелевшему дому подкатила советская армейская машина с красной звездой на ветровом стекле. И кто же в ней был? Баба Варя в недоумении и разобрать сначала не могла: к ней подбежали две женщины в военной форме, в погонах, которых у советских никто здесь еще не видел, подбежали и принялись обнимать, целовать. Боже, так это же Лиза и Шура, это же «беженки», нашедшие у нее приют! Родные мои, родные... Она трогала ордена на их гимнастерках, плакала от счастья, от радости, что таким людям помогла, солдатам, оказывается, освободителям...

Командование наградило разведчиц орденами Красной Звезды. Этой же ночью они были направлены в новый район. В штабе не ожидали, что завтра уже получат от Абаловой и Поляковой весточку: «Приземлились нормально, устроились с жильем, приступили к выполнению задания». На этот раз разведчицы действовали в Новоукраинке, крупном железнодорожном узле Кировоградской области. Вскоре девушки сообщили, что за сутки, только за одни сутки к фронту проследовало 74 эшелона. И почти все наглухо задраены брезентом, немцы умеют это делать…

Помогать разведчицам согласились хозяйка квартиры – тетя Наташа и её дочь Маша. Тетя Наташа, коренная жительница Новоукраинки, проникала легко в места, казалось, напрочь закрытые. Где немцы? Сколько их? Что делают? Отчеты подробные, с пристрастием к малозаметным деталям. Такой же умницей показала себя и дочь, работавшая на элеваторе. Сколько зерна забрали фашисты? Куда повезли? Несколько раз полевые почты высмотрела. Очень точно передавала разговоры, перепалки между персоналом и немцами. Абаловой удалось устроиться уборщицей на железнодорожную станцию. Шура каждый день отправляла информацию железнодорожного профиля, добытую мамой Лизой. Вскоре разведотдел приказал: «Требуется развернутая характеристика перевозок – ищите помощника непосредственно из кадровых путейцев». Легко сказать...

Пришлось обратиться за помощью к начальнику станции Сергиенко Михаилу Ивановичу. Он был испуган и не сразу согласился работать против немцев. И вот, во время уборки кабинета Абалова начала получать новые сведения: где немцы складируют боеприпасы, горючее – примерное количество всего, во сколько и куда пойдут эшелоны до конца недели, на каких запасных путях будут накапливаться вагоны с так называемыми неоперативными грузами и т. д. Так продолжалось до освобождения Новоукраинки, до прихода наших войск. Позже Абалова и Полякова сообщили в разведотделе фронта, что товарищ Сергиенко М.И. длительное время оказывал им активную помощь. И дали соответствующее письменное подтверждение.

При выполнении следующего задания непогода внесла свои коррективы, произошло непредвиденное – Ксения Абалова и Шура Полякова приземлились в ста метрах от казармы карателей… Как спаслись, как не погибли, они и сами объяснить не могли. То ли густой моросящий туман, затянувший все вокруг, то ли господин случай – ничего иного не придумать. Остальных десантников разбросало друг от друга на двадцать – тридцать километров. Разведчики, где по одному, где небольшими группами, просачивались через заслоны и держались курса, определенного по карте – на лесное урочище, восточнее города Табор. Да, начало невеселое... Подруги разговаривали тихо, пытаясь отвлечься, успокоиться. Теперь они были просто подруги – не мать и дочь, как прежде. Теперь они в составе десанта – в легенде нужды нет.

Девушкам удалось уйти от эсэсовской облавы. Вечером, укрывшись в лесной чаще, вышли на связь, доложили, где они и что с ними, получили советы, как успешнее добраться до базового лагеря. Снова в путь, пока совсем не стемнело. Вновь нашли укрытие, полулежа-полусидя, спина к спине, провели ночь, отдохнули и, только рассвело, вновь – по невидимой глазу дороге – вперед, вперед. Плечи оттягивали тяжелые мешки, намокшие лямки впивались в тело, но подруги подбадривали себя: скоро дойдем! Шли проселочными дорогами, избегая населенных пунктов. Силы были на исходе, но времени для отдыха не оставалось. Однако партизаны ушли на новое место. Центр указал предположительно, куда направиться. И снова в путь... И опять, прибыв в указанный пункт, не обнаружили отряда... Трижды, уходя от карателей, партизаны меняли район расположения. Вот пришлось и разведчицам мотаться по незнакомым лесам.

Восемнадцать суток длился их поход. Они мокли под проливным дождем, пробирались через топкие болота. К физической усталости, когда иссяк запас продуктов, добавилось чувство голода. Несколько суток, почти без движения, они пролежали, затаившись в крохотной рощице вблизи шоссейной дороги. И терпенье вознаградило разведчиц. По шоссе потянулась техника. Наглухо закрытые грузовые автомашины, следом – танки, за танками – артиллерия. Когда появилась возможность, найдя безопасное место, включили рацию. Шура быстро передала донесение: сколько, чего, куда перебрасывает противник. И вот, наконец, многодневный переход позади. Разведчицы вышли к своим. После всего пережитого в пути условия партизанского походного лагеря представились верхом возможного комфорта. Партизанский отряд назывался «За Прагу», в нём сражались плечом к плечу русские, украинцы, чехи, словаки, дружно выполняя общую задачу.

В это время военно-политическая обстановка в Чехословакии быстро менялась не в пользу немецко-фашистских оккупантов. Нарастало национально-освободительное, демократическое движение. Под ударами войск 2-го и 4-го Украинских фронтов, поддержанных действиями местных партизан, гитлеровцы вынуждены были оставить половину территории Словакии. Однако они продолжали оказывать яростное сопротивление. В Чехословакии еще сохранялась сильная группировка вермахта численностью около 900 тысяч человек. А задачей десантников был сбор и своевременная передача Центру подробнейших сведений о численности, боевом составе и возможных перебросках немцев в районе населенных пунктов Лешов, Добро-Вода, Брашов, Баброка.

На Ксению Николаевну было возложено поддержание конспиративной связи с чехословацкими друзьями. Шуре же Поляковой, как и в трех прежних заданиях на родной земле, работа на рации, бесперебойная работа! Местные подпольщики сообщали Ксении разведданные: «За сутки через железнодорожный узел, наблюдаемый нами, прошло четырнадцать эшелонов с танками и людским составом...». «Проселочными дорогами, ночами, соблюдая все меры предосторожности, движутся артиллерийские подразделения, пушки, большей частью противотанковые...» «Снова поздними вечерами по маршруту, указанному нами ранее, передвигаются скрытно танки, артиллерия и солдаты. Танков за минувший день – 46, орудий – 37, солдат – не менее 400». Шура сразу же, немедленно передаёт в Центр полученные сведения. Одна радиограмма, другая... пятая... Бывали сутки, когда Полякова выходила в эфир до семи раз.

...Гул орудий потрясал все вокруг. В небе все чаще появлялись наши краснозвездные самолеты. В эфире Шура то и дело натыкалась на перепуганные немецкие голоса – разговор шел открытым текстом. Не до шифровки! В партизанском отряде «За Прагу», в составе которого действовала советская разведгруппа, конечно же, как и всюду, с нетерпением ожидали окончания войны. И все же сообщение по радио о полной и безоговорочной капитуляции фашистской Германии застало всех врасплох. Еще накануне, 8 мая, у села Маркварец отряд вел тяжелый бой с превосходящими силами эсэсовцев, осуществлявших свою очередную карательную акцию. И вдруг – победа! Что тут творилось: объятия, цветы, слезы радости...


Статья написана по материалам книги "Подвиг живёт вечно. Рассказы о разведчиках", сост. И. Василевич,
по рассказу А. Семенова и Ф. Андреева "Последний приказ", М., "Политздат", 1990, с. 254 - 279.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог