Воспоминания младшего лейтенанта Анисимова В.Т.



"У летчиков наших такая натура,
Такое заветное правило есть:
Врага уничтожить – большая заслуга,
Но друга спасти – это высшая честь."

А. Твардовский

Младший лейтенант Анисимов В.Т., 1945 г.

Анисимов Владимир Тимофеевич – штурман пикирующего бомбардировщика Пе-2, воевал на Ленинградском фронте в прославленном 34-м гвардейском бомбардировочном авиаполку (21 Герой Советского Союза, командир полка подполковник Колокольцев М.Н.), был сбит над территорией противника, прошел через плен и проверки СМЕРШа, но вернулся в строй. Владимир Анисимов написал мемуары – правдивый, без умолчаний и самоцензуры, рассказ о боевой работе советских пикирующих бомбардировщиков в годы Великой Отечественной войны, о боевых вылетах и бомбо-штурмовых ударах, о том, что чувствует летчик на боевом курсе под ураганным зенитным огнем и отражая атаки вражеских истребителей.

Анисимов В.Т. родился 4 августа 1922 года, в семье служащих, в Москве, на Арбате. Перед войной его отца направили в Киев – заместителем управляющего областной конторы Госбанка. В Киеве Владимир Анисимов окончил десять классов 40-й средней школы. В августе 1940 г. Анисимов А.Т. поступил в Харьковское военно-авиационное училище, которое окончил в октябре 1943 г. в г. Красноярске, получив звание младшего лейтенанта. Затем служил в Казани, в запасном полку.

В январе 1944 г. был направлен в 34-й гвардейский бомбардировочный авиаполк под Ленинград. До конца зимы перегонял из Казани на фронт бомбардировщики Пе-2. «По мнению иностранных авиационных экспертов, «Пе-2» был один из лучших бомбардировщиков Второй мировой войны… Через Красноярск, где базировалось наше училище, перегоняли «Пешки». Из Белого – это в Иркутске, где был один из заводов, выпускающий эти самолеты. И на наших глазах произошло очень много не только аварий, но даже катастроф. Были случаи, когда самолеты сгорали прямо при посадке на аэродром. Это нас пугало, и мы думали, как бы не попасть на «Пешку».

В. Анисимов и летчик Ефремов А.В. у самолёта Пе-2, 1945 г.

Лучше на «СБ», на «ДБ-3», в крайнем случае, на «По-2», но только не на «Пешку». Но когда я попал в полк, то мое мнение совершенно изменилось. Наши летчики летали хорошо. По сути дела за все время у нас не было ни катастроф, ни аварий», – вспоминал В. Анисимов. Аварии, скорее всего, происходили из-за неподготовленности экипажей.

Вот имена Героев Советского Союза из 34-го гба: Кованев И.Ф., Трусов М.Т., Теренков Н.А., Глинский С.Н., Клочко Н.А., П. Золин (был осуждён за преступление), Сиренко И.Л., Гречишкин В.Н., Перегудов А.И., Ролин Н.М., Алёшин С.М., Гончарук В.А., Маркуца П.А., Домников В.М., Мирошниченко Н.П., Кожемякин И.И. и др. Многие из них получили это высокое звание посмертно. В. Анисимов в своей книге рассказывает о подвигах однополчан.

В начале февраля 1944 г. в 34-м Гвардейском бомбардировочном авиационном Тихвинском Краснознаменном полку было объявлено об Указе Президиума Верховного Совета СССР о присвоении званий Героя Советского Союза командиру 2-й эскадрильи гвардии майору Гречишкину В.Н. и штурману гвардии капитану Перегудову А.И. «Присвоение звания Героев – высокая честь для полка, – сказал командир полка подполеовник Колокольцев. – Вспомним огненный таран на артбатарею фашистов, совершенный нашими однополчанами Героями Советского Союза гвардии капитаном Алешиным, гвардии старшим лейтенантом Гончаруком и гвардии старшиной Бобровым зимой 1943 года в районе станции Лемболово. Экипаж Гречишкина повторил их подвиг, ценой собственной жизни уничтожив батарею тяжелых орудий, которые несли смерть и разрушения Ленинграду!»

В. Анисимов, зима 1941 г.

Гречишкин был крепким, среднего роста мужчиной лет тридцати: с волевым, немного скуластым лицом и добрыми ясными глазами. Перегудов – худощавый, интеллигентный, в летной куртке, с неизменным планшетом на тонком ремешке. После прорыва блокады зимой 1943 года фашисты усилили обстрел Ленинграда дальнобойной артиллерией. Поступил приказ командования активизировать действия авиации по уничтожению и подавлению артбатарей противника. Экипажи полка и до этого вели боевую работу против дальнобойщиков. Для ее выполнения выделили лучшие экипажи пикировщиков.

Командиром группы назначили гвардии майора Гречишкина, заместителем у него был Шелудков. В тот день стояла ясная солнечная погода. Противник встретил наши самолеты бешеным заградительным зенитным огнем. Снаряды рвались сверху, снизу, с боков, совсем рядом. Искусно маневрируя, Перегудов и Гречишкин быстро обнаружили цель и стали на боевой курс. «Мы на боевом. Так держать!» – подал команду штурман ведущего самолета гвардии капитан Перегудов. «Выпустить тормозные щитки, приготовиться к пикированию», – услышал Шелудков в наушниках приказ командира. А черные шапки разрывов все плотнее теснились к нашим самолетам.

Летчик Дмитрий Куликов

Вот снова команда: «Переход!» Шелудков крикнул штурману и радисту: «Держитесь, ребята!» – и бросил самолет в пике. – Вижу в перекрестье прицела, что ведущий выводит нас точно на батарею. И вдруг за левым мотором самолета комэска потянулась полоса черного дыма. Летим стремительно вниз; высота 2500, 2000, 1500 метров – командир продолжает пикировать, вместе с ним и мы. Из хвостовой части командирского самолета вывалилась темная фигурка, раскрылся купол парашюта, это выпрыгнул стрелок-радист Иван Марченко. Пора бросать бомбы, выводить самолет из пикирования! Связи с командиром нет, и я принимаю решение брать командование на себя. Нажимаю на кнопку сбрасывателя, вслед за мной бросают бомбы другие экипажи. На высоте 1000 метров мы выходим в горизонтальный полет, а самолет Гречишкина продолжает нестись к земле, таща за собой хвост дыма и пламени. Я увидел, как мощный взрыв разметал вокруг то, что осталось от батареи фашистов. Все!» Похоронены герои в городе Гатчина Ленинградской области.

В боях на Карельском перешейке Анисимов впервые в качестве штурмана вступил в бой. «В операции на Карельском перешейке по выводу из войны Финляндии наш экипаж совершил 23 успешных боевых вылета. На нашем счету бомбовые удары по бетонированным дотам на линии Маннергейма, железнодорожным станциям Выборг, Кексгольм, Симола, Элисенваара, аэродромам Лаппенранта, Иммаланярви, по артбатареям, опорным пунктам, механизированным колоннам противника. Завершив работу на севере Ленинградской области, 20 июля 34-й Гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков вернулся на ставший родным Сиверский аэродром». За всю войну Анисимов совершил тридцать четыре боевых вылета. На двадцать шестом вылете самолет сбили. После плена он участвовал еще в девяти вылетах.

26 июля 1944 г. подполковник Колокольцев лично вел полк на задание. Тогда полетели два полка: 58-й и 34-й. Всего пятьдесят четыре самолета вылетало... Наши летчики бомбили в Эстонии железнодорожную станцию Тапа. Все пятьдесят четыре самолета отбомбились хорошо. На обратном пути летели большим клином. Звено, куда входил самолет Пе-2 Анисимова В.Т., было самое крайнее. «Фокке-Вульфы» его атаковали. Как только машина Анисимова стала гореть, командир экипажа младший лейтенант Куликов Д.Г. бросил самолет и экипаж и выпрыгнул. Анисимов продолжал отстреливаться. Рядом идущий самолет тоже загорелся и второй… Все их звено сбили - три самолета…

Куликов струсил и бросил экипаж… «Вижу: трассы по нам летят, по-моему, четыре и я тоже в ответ стреляю. Высота была около четырех тысяч метров. Подо мной какая-то железнодорожная станция, думаю: «Как бы туда не попасть? Там же немцы…», – напишет в своей книге В. Анисимов. – Внезапно земля поворачивается ко мне боком, потом оказывается над головой; куда-то в сторону поплыло солнце, и где-то вдалеке мелькнул строй самолетов. Ощущение быстрого падения не сразу охватило меня... А между тем огонь и дым то исчезают, то лижут кабину. Я догадываюсь, что машина в штопоре, что на каждом витке падения всепожирающее пламя может опалить меня, сжечь, испепелить…

Ветеран ВОВ Анисимов В.Т.

Потом, много лет спустя, я с содроганием вспоминал злополучные 20-30 секунд падения, и рвущийся в штопор бешено ревущий работающим мотором самолет, и неимоверную тяжесть тела на каждом витке. И внезапный хлопок парашюта, раскинувшего над головой спасительный купол... Я до сих пор не знаю, как это случилось, почему раскрылся парашют и вытащил меня из кабины. В какой момент я непроизвольно выдернул кольцо? Почему он не зацепился стропой за пулемет, кронштейны, сиденье – за все, за что только можно зацепиться в кабине самолета? И как пламя не воспламенило легкий шелк моего спасителя парашюта? Сейчас-то я понимаю, что шансов у меня практически никаких не было. Один из тысячи – нет, пожалуй, один из ста тысяч. Так, чистая случайность. Но тогда я не думал об этом: я просто выкарабкивался из сложнейшего положения». К счастью, Владимир опустился где-то метрах в четырехстах от станции. Бросил парашют и побежал в лес. Бежал, бежал по дремучему лесу, остановился отдышаться, прислушался, никто за ним не гонится…

Приземлившись, Анисимов десять суток пробирался к линии фронта, но при переходе её был ранен немцами и взят в плен. После госпиталя его отправили в концлагерь под Ригу, где он находился два месяца. В концлагере Анисимов встретил Куликова… Дмитрий Куликов был отправлен в Германию. После освобождения, «пройдя спецпроверку, прибыл в родной полк «для прохождения дальнейшей службы», но вскоре заболел туберкулезом. После лечения в санатории в Крыму приехал в Сиверскую на несколько дней, чтобы получить приказ об увольнении в запас как негодный к летной работе. Думаю, что он был доволен таким оборотом дела, так как чувствовал, что отношение однополчан к нему изменилось», – написал Анисимов о Куликове в своих воспоминаниях.

После освобождения нашими войсками военнопленных Владимир Анисимов в октябре 1944 г. был помещён в Подольский лагерь, где проходил проверку. После спецпроверки его направили в действующую армию. Но сначала «в Люберцах нас помыли в бане, выдали обмундирование хорошего английского сукна, брюки и гимнастерку, и шинель, и шапку зимнюю». Анисимов настоял на том, чтобы его направили опять в 34-й гвардейский бомбардировочный авиаполк. Анисимова зачислили в экипаж Василия Зенкина.

В 1945 г. в составе экипажа Зенкина Владимир Анисимов участвовал в бомбардировке Кенигсберга. Затем был назначен адъютантом эскадрильи. В этих тяжёлых боях полк потерял лучших своих пилотов. Над Кенигсбергом группа Мирошниченко была обстреляна зенитной артиллерией немцев. Мирошниченко Николай Прокофьевич – командир эскадрильи гвардии старший лейтенант, Василий Михайлович Домников штурман эскадрильи гвардии капитан, стрелок-радист гвардии старшина Конюхов. «Осколок снаряда перебил рулевую тягу самолета комэска. Надо быть асом, чтобы довести машину до аэродрома практически на «честном слове». Колокольцев понимал, что совершить посадку с таким повреждением невозможно: при снижении скорости машина неизбежно рухнет, – поэтому приказал экипажу выброситься с парашютами. Мирошниченко ответил, что есть надежда сесть благополучно, и он попытается это сделать, чтобы спасти самолет. Жаль, что командир полка не настоял на своем...», – вспоминал Владимир Анисимов.

Самолёт разбился при посадке. Странно порой распоряжается судьба: накануне летчик и штурман были представлены к званию Героя Советского Союза, но не успели познать радость почестей, которые ожидали их в будущем. Лишь после окончания Великой Отечественной войны, 20 июня 1945 года, выйдет Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Мирошниченко Н.П. и Домникову В.М. высокого звания Героев Советского Союза.

В Берлинской операции полк участия не принимал. Когда узнали о Победе, «мы заорали во всю глотку: «Ура! Ура! Ура!» – и стали от радости волтузить друг друга кулаками… Днем полк выстроился на летном поле. Обычно малоулыбчивый Колокольцев обвел взором стоящих перед ним авиаторов с доброй улыбкой на лице, брови его разгладились, глаза светились по-озорному молодо. Он не подал команду «вольно», желая, чтобы каждый из нас почувствовал торжественность сегодняшнего дня. Строй стоит неподвижной стеной в ожидании слов командира.

– Товарищи летчики, штурманы, стрелки-радисты! Товарищи инженеры, техники, авиаспециалисты! Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков завершилась нашей победой. Пал Берлин, враг капитулировал. Четыре года мы шли к этому дню. От стен Ленинграда до стен Кенигсберга тянулся ратный путь полка. Мы оставляли за собой освобожденные города, деревни, села. За нами тянулся кровавый след из ран боевых товарищей... В волнении я смотрю на одухотворенное лицо командира – и вижу череду из горящих «пешек», врезающихся в землю вместе с уходящими в небытие экипажами, рвущиеся бомбы, фонтаны земли, огня, дыма на местах заданных целей; вновь ощущаю тяжелое, нервное напряжение боя, огненные трассы, перекрещивающиеся в концентрических кругах прицелов, дождь осколков зенитных снарядов и удовлетворение от того, что выполнил задание и вернулся на свой аэродром».


По материалам книги В. Анисимов «Судьба пикирующего бомбардировщика», М.: Яуза : Эксмо, 2009.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог