Фронтовые письма Апраксина С.И. отцу
Ивану Александровичу Апраксину



"Я читаю письмо, что уже пожелтело с годами.
На конверте в углу номер почты стоит полевой.
Это в сорок втором мой отец написал моей маме
Перед тем, как идти в свой последний, решительный бой."

А. Дементьев

Апраксин С.И.

Читать солдатские письма, адресованные близким, из далёкого 1943 г. очень волнительно. Это не только память о родном человеке, но и часть истории Великой Отечественной войны… Письма своего отца, Апраксина Степана Ивановича, предоставила для публикации его дочь Вера Степановна Винокурова. Степан Иванович прошёл всю войну от Дона до Одера, был дешифровальщиком (аэрофотограммером) в разведывательном авиационном полку.



Письмо первое

Полевая почта 10201, 13.3.43 года.


Здравствуй, дорогой папаша.
Папа, прими от меня сердечный привет и мое пожелание больше благополучия и счастья в Вашей жизни. Ваш сын жив и здоров и от всей души желает Вам здравия на долгие годы. Папа, недавно послал Вам два письма от 15 – 16 февраля, выслал четыре сотни. Хотел много писать про жизнь немцев, которые были вчера, где мы сегодня, но пишу коротко, торопливо.

Дон. Скован льдом; в черном рванье. Его хотели осилить, пригнуть к земле, рвали его прозрачную одежду – следы грязных лап тотальной войны, но он – вечный русский Дон – могучей зеленой волной зализывал свои раны, а богатырь Мороз высек его борьбу на голубовато-синем мраморе льда и стоит он, как изваяние; опять, как испокон веков, спокоен, могуч, величав.

Лиски. Мрачным мраком окутан. Как от чумы, бежали люди из дома своего. Жизнь холодом сковывает сердце. Всё мертво. К нему вытянулись, словно костлявые руки, черные трубы, у ног их мусор, хлам. Где был покой – ныне нещадное горе, где счастье было – ныне смерть. Она и сейчас, прячась, ползает. Ещё часто свирепо взметнется мина чёрными космами, но не взрыв это, – кажется, стон отчаяния ползающей смерти. Дорого, очень дорого они поплатились.

Письмо Апраксина С.И. отцу

Закоченелые воители в безжалостно жалких позах: с вылупленными глазами, с перекошенным ртом, вывалившемся большим, мясистым языком, с застывшей пеной в углах рта, с зияющими рваными ранами, в запёкшейся грязной крови, и валяются они, как собаки, словно земля русская не хочет их принимать своим черным плащом, даже щедрое небо не прикрывает их, хотя на время белым саваном. И бродяга-ветер с остервенением швыряет мёрзлый ком снега на мёрзлый труп и тут же со свирепой злобой срывает. Русский человек убил их, природа русская люто мстит им. Трупов много, но немало исковерканных машин, танков, повозок и вздувшихся, раскоряченных лошадей. Всюду по дорогам валяется, жмётся к земле от позора убитая немчура. Человек русский рассерчает, – не щадит никого и ничего.

Острогожск. Здесь они когда-то чванливо свирепствовали. Но здесь им и досталось. Сколько они кружили по городу на машинах, подводах; устанет, сволочь, вытрет пот. Задумается, потом торопливо очертит рукой круг над головой и молвит – мне капут. Де мол, окружен, выйти нельзя. Вот тут-то их хорошо саданули.

Алексеевка. Здесь у них был аэродром. Устраивались навечно. Понастроили, даже железную дорогу собирались на аэродром проложить. Но им проложили дорогу более лучшую – прямым сообщением на тот свет. Сколько самолетов на аэродроме. До них ли им было. И так везде. Бегут. Рано или поздно, отец, но немчуре русская земля не под стать. Не хочет она их.

Папа, пиши чаще письма. Получаешь ли письма из Подтелковского района? С тем, до свидания, отец.

Жду письма. Степан


Письмо второе

Полевая почта 10201, 10.10.43 года

. Апраксин С.И., верхний слева

Здравствуйте, дорогой папаша!
Примите от вашего сына, дорогой отец, сердечный привет и доброе пожелание самого хорошего в вашей жизни. 7–го сего месяца получил от вас письмо, позавчера сел писать. Но не смог связать и двух слов, потому что более двух суток не спал. Рассердился на свою слабость и письмо разорвал. Дорогой отец, вы сообщаете, что трудновато вам придется переживать эту зиму. Очень жалею, что не в силах оказать вам крепкую помощь. Но то, что обещал – сделаю. Числа 20, может и раньше, вышлю вам 400 рублей. Хотя и мало. Но все-таки кой-что да значит. Потом я просил вас написать, какие вам необходимы документы для получения пособия. Пропишите – я вышлю. Ведь вы нетрудоспособны.

Я очень огорчен. Дорогой отец. Что до сего времени ни вы, ни я не получаем писем от Николая. Это меня беспокоит каждый день. Приходят письма, ну, думаю, от Николая и досадное, горькое разочарование отравляет всю радость, которую испытывает человек вообще при получении писем. Еще я получил письмо от тёти Насти. Пишет Коля. Живут вроде ничего. Но болеют: у Коли туберкулез. Уже в серьёзной форме, болят оба легкие. Он ездил по какому-то военному заданию на Дон в ноябре прошлого года и остыл. Дядя Николай умер, Алёша умер, неужели этот же путь и Коле? Я помню его, как славного мальчика. Как жаль, что так рано оборвется его молодая жизнь. Вера тоже болеет – сердцем, одна тетя Настя работает, про Кузьму ничего не пишет. Вам Коля обещал написать письмо, вы его подбадривайте, при туберкулезе чувство обреченности и уныния очень вредно.

Дорогой папаша, теперь несколько слов о войне. Нахожусь недалеко от Днепра, в одном городе. Город небольшой, но сколько страшных зверств учинил здесь немец. Недавно присутствовал при вскрытии громадных ям с трупами, что недалеко от взорванной тюрьмы. Всего здесь расстрелянных и замученных 12 тысяч. Нашли пока 3 ямы, в каждой около или более 3 тысяч трупов. Сначала расстреливали евреев /2400 человек/, затем коммунистов и потом семьи их, а под конец уже всякого, на кого немилосердно посмотрят господа идиоты. Женщины, девушки, дети, даже грудные свалены в ямы головами в одну сторону, друг на друга.

Невольно лютая ненависть стискивает зубы при виде таких ужасных жертв. Народ плачет, старушки голосят, узнают родных, знакомых. Вчера были похороны. Весь город собрался, и почти все плакали. Даже говоривший оратор утер глаза платком (он сам убежал из-под расстрела от ямы, стал во главе партизанского отряда в 600 человек и первым занял этот город). Все эти слова, дорогой отец, – чистая правда.

Недавно я говорил с одним бородатым крестьянином. Он мне откровенно рассказал, что когда подходили и пришли немцы. Немцы сбрасывали листовки, придешь – дадим земли, трудись, мужик! Но когда пришли, то вскоре был расстрел евреев. Ну, думаю, это их ненависть к евреям, крестьян не тронут. Потом был расстрел коммунистов, их семей, угон в рабство в Германию, потом его взяли за скрывающуюся дочку от мобилизации в Германию, он убежал от полицейского управления в лес…



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог