Генерал-майор Арендаренко И.И.


"Если любишь – все равно,
Черен или рус он.
Лишь бы только не одно:
Лишь бы не был трусом..."

И. Уткин

Арендаренко И.И., август 1944 г.

Генерал-майор в отставке Арендаренко Иван Иванович имеет награды: Золотая Звезда Героя Советского Союза, Орден Ленина, Орден Красного Знамени, 2 ордена Отечественной войны 1-й и 2-й ст., 3 ордена Красной Звезды, Орден «За службу Родине в ВС СССР», медаль «За отвагу» и 16 других наград. Фронтовая судьба Арендаренко И.И. достойна книги рекордов Гиннесса: за все четыре года на передовой он ни разу не был ранен, контужен, ни разу не болел даже легкой простудой, несмотря на жизнь в открытых окопах и землянках, русские морозы и гнилую распутицу, грозы и ветры. Начал военную биографию Иван Иванович младшим офицером, а закончил – генерал-майором. Везенье? Перст судьбы? Воинское умение? Личное мужество?

Ответ найдем в рассказе самого Героя, где отдает он дань благодарности и своим соратникам, чтобы помнили о них сегодняшние молодые, и своей замечательной пушке ЗИС-3 (76-мм калибра), что имела 5 штатных выстрелов на выбор, смотря по ситуации: осколочно-фугасный, дымовой (для завесы), осветительный, сплошной бронебойный и подкалиберный. Ее, легкую и маневренную, протащили по дорогам войны и через десятки рек артиллеристы на тягачах, на лошадях, на плотах и баржах. А сколько переносили тяжеленных ящиков со снарядами к ней и самих снарядов! В трудный час боя ее могли «под дубинушку» развернуть и перекатить два смельчака.

Во время боёв в Витебской области в июне 1944 г., при прорыве линии обороны противника у деревни Сиротино, батарея Арендаренко уничтожила 2 бронетранспортёра, 13 пулемётов, зенитное орудие и другое вооружение противника, а при форсировании Западной Двины артиллеристы Арендаренко первыми переправились на левый берег и поддержали огнём пехоту при захвате и удержании плацдарма. За что старшему лейтенанту Арендаренко И.И. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Воспоминания Арендаренко И.И.

«Родился я 12 октября 1921 года в селе Шиловка Решетиловского района Полтавской области в крестьянской семье. Отец, Иван Евстафиевич, умер в 1965 году в возрасте 87 лет. Был хорошим плотником, садоводом и хлебопашцем. Участвовал в двух войнах, которые он называл русско-японской и германской, в качестве артиллериста. Любил рассказывать о тех временах. И когда меня, призывника, спросили в Решетиловском РВК, где я хочу служить, ответил: «В артиллерии». Меня и направили 21 марта 1941 года в Краматорск курсантом полковой школы 678-го легкого артиллерийского полка. Всего три месяца мирной службы... и отправили меня на фронт командиром запасного орудийного расчета.

Под г. Богуславом вступили в бой, самый для меня памятный: это был мой первый бой. Я встал за наводчика. Сам наводил орудие на живую цель и производил выстрел. Тяжелым показался мне тогда 76-мм унитарный снаряд. Едва успели мы произвести всего несколько выстрелов, как налетела вражеская авиация: бомбили, стреляли из пулеметов. У нас поражены были орудие, зарядный ящик, погибли лошади. Знаете, что меня спасло? Ровик вокруг свекловичного поля, который крестьяне роют для защиты от долгоносика. Судьба?.. Может быть.

Но пришлось отступать. Наша часть не бежала, а именно организованно отступала перед превосходящими силами врага. Во избежание обнаружения и потерь двигались мы в основном ночью, где скрытно, где с боями. Целый месяц я пробыл в пехоте. Потом повезло: встретил однополчан. Отступая через Сумы, вооружились там 122-мм гаубицами с упряжками лошадей и так продвигались до самой Прохоровки, где получили снаряды и стали в оборону. И предполагать не могли, что через 2 года вернемся сюда же и пройдет здесь историческое сражение, после которого покатится враг назад, до Берлина.

Орудие наше назначили кочующим: нужно было за сутки произвести несколько выстрелов с разных огневых позиций, чтобы ввести противника в заблуждение относительно истинно малого количества нашей артиллерии и ее расположения. Я по-прежнему оставался первым номером орудийного расчета – наводчиком. Вспоминаю бой 12 января 1942 года вблизи хутора Дубовый под той, тогда еще никому не известной Прохоровкой. Пехота немцев с тремя вездеходами морозным утром пошла в атаку. Наши стрелковые подразделения начали отходить. Пулеметный огонь врага уже достигал закрытой огневой позиции батареи. Тогда старший офицер батареи приказал выкатить орудие на дорогу для стрельбы прямой наводкой по атакующему противнику.

Дальность стрельбы была небольшой, и в панораму орудия я наблюдал разрывы снарядов и результаты стрельбы. Вездеходы загорелись. На снегу лежало более 20 фрицев. Санитары с носилками оказывали помощь своим раненым, эвакуировали убитых. Наше орудие выпустило всего 9 снарядов. Я так увлекся стрельбой, что забыл про мороз. Вспомнил, когда колесо орудия накатилось (при откате) на пальцы ног. Сразу почувствовал резкую боль. С трудом зашел в хату, снял сапоги, мурашки пошли по коже от этого зрелища!.. Пальцы на ногах стали мертвенно-белыми и твердыми. Обморожение! Спасибо, санитар оказал помощь: натер ногу гусиным жиром... А потом мне выдали валенки и отправили в обоз. Чуть оправился – сбежал к своим. За этот бой я был награжден медалью «За отвагу». Награды вручали нам в феврале 1942 года прямо на огневой позиции, в перерыве между боями.

Ровно через два месяца, после окончания курсов младших лейтенантов в Воронеже, возвратился я, уже с офицерским званием, в свою батарею под Волочанск. Началось летнее наступление гитлеровцев под Харьковом, и к огорчению всех, наше отступление – до самого Дона. В станице Клетской, что в излучине Дона, закрепились мы и вели оборонительные бои. 19 ноября 1942 года началось наконец-то долгожданное наступление наших войск под Сталинградом.

Я был в ту пору командиром взвода управления артбатареи. Держал связь, вел разведку и находился на передовом наблюдательном пункте с командиром поддерживаемой роты, корректируя огонь батареи. Погода стояла нелетная, пасмурная, шел мокрый снег. В периоды артподготовки и артподдержки атак, конечно, цели противника были надежно подавлены и уничтожены в основном огнем артиллерии. В честь больших заслуг артиллерии в Сталинградской битве был установлен праздник – День артиллерии (а с 1964 года он стал называться Днем ракетных войск и артиллерии).

По окончании артподготовки командир роты подал сигнал: «Рота, в атаку!» и был сражен снайперской пулей. Старшим по званию остался я, и мне пришлось возглавить атаку роты, которая вскоре ворвалась в первую траншею обороны противника. Теперь у меня было две задачи: и ротой командовать, и корректировать огонь батареи. А главное – не дать при этом заметить солдатам нашей роты, что их командира уже нет в живых. Так я и командовал ротой целую неделю. За что награжден орденом Красной Звезды.

Враг упорно сопротивлялся, но кольцо окружения, в которое он попал, все более сжималось, и немцы начали сдаваться в плен. Целыми толпами, одетые во что попало, понурив голову, шли в плен несостоявшиеся «победители». Шли на сборный пункт в Гумрак. Шли с конвоем, а иногда и без конвоя. Захотелось взглянуть на пленных, подойти поближе. Это любопытство чуть не стоило мне жизни. Из уцелевших домов вражеские снайперы вели прицельный огонь и по своим колоннам, и по конвоям. В мою сторону просвистело несколько пуль. Я едва успел укрыться в воронке, где и пролежал более трех часов на мерзлой земле под пулями, кляня свое любопытство.

Тщательная, скрытная подготовка наступления под Сталинградом позволила нашим войскам прорвать оборону и наступать в высоком темпе днем и ночью. Уже на четвертые сутки мы соединились с нашими войсками, наступавшими с Волги, в районе г. Калач, тем самым замкнув кольцо окружения, в котором оказались 22 немецкие кадровые, хорошо вооруженные дивизии (330-тысячная армия!)

Такого окружения и разгрома регулярных войск противника еще не знала история войн. Нам было трудно, а положение врага – просто гибельно. Дважды (8 и 31 января 1943 года) наше Верховное Главное командование предъявляло фашистам ультиматум о сдаче, объясняя бессмысленность сопротивления. Однако это разумное предложение отвергалось. Тогда наши войска получили приказ разгромить окруженного врага. Приказ был выполнен. После разгрома фашистских войск в Сталинграде на поле брани осталось 147 200 трупов, взята в плен 91 тысяча гитлеровцев, в том числе 2500 офицеров и 24 генерала во главе с фельдмаршалом фон Паулюсом.

Поражение под Сталинградом мало чему научило правителей фашистской Германии. Весной 1943 года они решили взять реванш. К июлю 1943 года Германия провела тотальную мобилизацию, брали и «белобилетников», и юнцов. Для нового наступления фашистское командование выбрало Курский выступ – 200 км по фронту и 180 км в глубину. На карте все для немцев выглядело просто: отрезать, окружить и уничтожить советские войска и развить наступление снова на Москву, но теперь с юга. Ничего не пожалели – ни танков, ни артиллерии, ни самолетов, ни обещаний раздать особо отличившимся черноземы во владение вместе с крестьянами.

Наш полк шел по знакомым местам, настроение было победное. 5 июля 1943 года севернее и южнее Курска гитлеровцы перешли в наступление. Зная о его сроках, советское командование организовало и провело мощную артиллерийскую контрподготовку по изготовившимся войскам. Враг понес значительные потери еще до наступления, план его действий был нарушен. К исходу дня 9 июля ценой огромных потерь противнику удалось вклиниться в нашу оборону местами до 35 км. Здесь, на южном фасе Курской дуги, он был остановлен.

Общими усилиями советские воины сдержали лавину танков врага, уничтожили артогнем танки и пехоту. Шли на таран в воздухе самолеты, на земле – танки. 11 и 12 июля мы перешли в решительное контрнаступление. 6 июля на южном фасе Курского выступа в Яковлевском оборонительном узле наш 122-й гвардейский артполк уничтожил более 70 танков и самоходных орудий. Я говорю: «Наш 122-й гвардейский артполк» потому, что прослужил в нем всю войну. И знаю цену мужества наших людей.

...Позволю себе небольшое литературное отступление.
Мы не должны, не имеем права ослаблять внимание к защитникам своего Отечества, к мужеству каждого солдата – и погибшего в боях, и умершего после войны. Я преклоняюсь перед энтузиастами, которые по крупицам восстанавливают историю легендарных битв. Таков и великий энтузиаст этого дела, участник войны, инвалид, лишившийся правой руки, Сабельников М.А. из Белгорода. Более сорока лет он рассказывает о мужестве и стойкости тех, кто обеспечил Победу, ищет очевидцев, помнящих малоизвестные или вовсе неизвестные подвиги. Находит редкие документы.

Особенно увлек Михаила Афанасьевича поиск героев неизвестных боевых эпизодов Курской битвы. Вот уже несколько лет занимается он исследованием участия в этих боях нашего 122-го гвардейского артполка и его командира Михаила Николаевича Угловского, который 7 и 8 июля 1943 года подбил семь вражеских танков, из них три «тигра». Об этом сказано в наградном листе на присвоение Угловскому звания Героя Советского Союза.

Это был очень мужественный и бесстрашный человек. Погиб он в июле 1943 года. Захоронен в селе Уды Золочевского района Харьковской области. Именно Сабельников М.А., посоветовавшись с однополчанами 122-го артполка, выступил с ходатайством об увековечении памяти их командира. 30 июня 1987 года Харьковский облисполком принял решение переименовать в рабочем поселке Яковлево улицу Центральную в улицу Угловского. И там же на новом здании поссовета установлена и мемориальная доска. Михаил Афанасьевич Сабельников написал и издал также книгу об Угловском М.Н. «Бессмертие» (1993 г.) и книгу «Боевые подруги на Огненной дуге» (1995 г.). М. Сабельников – настоящий энтузиаст и храбрец. И недаром говорится: храброго любит народ, и сам Бог воодушевляет его на подвиг.

...С Курской дуги 122-й гвардейский артполк прибыл под Великие Луки, вел бои под Невелем и Сиротино. Наши войска вели здесь, как сообщалось по радио в сводках «Информбюро», бои местного значения. Прямо скажу, тяжелые, затяжные были бои. Мы находились в Невельском «мешке». Я был назначен начальником разведки 2-го артдивизиона, а вскоре и командиром 5-й батареи этого дивизиона, где было на вооружении 4 пушки 76-мм калибра. Эту замечательную пушку, легкую и высокоманевренную, в трудную минуту могли развернуть два человека и перекатить в нужное место. Артиллеристы – все герои, о каждом из них можно рассказать удивительные истории.

...Помню всю жизнь о нашем командире 2-го артдивизиона гвардии капитане Лапате Н.И. Он стремился всегда в сражениях быть впереди всех. Слово и дело у него шли рядом в любой, даже самой страшной обстановке. Он служил для нас образцом исполнительности и точности. Его девиз – знать противостоящего противника!.. Непрерывно наблюдать за ним, своевременно докладывать об увиденном своему командованию.

...Когда руководство Шумилинского района пригласило нас, Героев, на годовщину освобождения района, Николая Лапаты не было с нами – он умер в 1975 году. Но он был в наших сердцах и вместе с нами участвовал в «Неделе памяти Героев» на шумилинской земле, за освобождение которой ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Участники «Недели памяти Героев» зажгли вечный огонь у братской могилы, перерезали алую ленту и спустили покрывало со знаменитой 76-мм пушки, водруженной на пьедестале в честь ратных дел воинов при освобождении Шумилинского района. Прошлись мы и по аллее Героев, где посажено дерево в честь геройского подвига Лапаты и установлен стенд с его портретом.

Довелось нашей 51-й гвардейской участвовать и в Белорусской наступательной операции «Багратион». Более месяца мы скрытно готовились к наступлению. В 5.00 23 июня 1944 года артиллеристы 122-го гвап (гвардейский артиллеристский полк) вместе со всей артиллерией фронта открыли беглый огонь, да какой огонь! Не спасли фашистов окопы и траншеи, блиндажи и водные рубежи, минные поля и болота. Сколько вражеских солдат мы вывели из строя и сколько сохранили своих! 25 июня наши войска освободили Витебск, а 51-я гвардейская стрелковая дивизия получила наименование Витебской. 4 июля был освобожден Минск. В окружении оказались 105 тысяч солдат и офицеров гитлеровской армии.

17 июля 1944 года по Садовому кольцу столицы под конвоем провели 57 600 пленных гитлеровцев, когда-то мечтавших об участии в победном параде в Москве. За ними медленно двигались поливальные машины, по русскому обычаю смывая следы незваных гостей. За три года войны фронтовики многому научились, а главное – приобрели спасительное спокойствие, поверили в свое оружие, в своих командиров, в свою тактику. А оружия работники тыла готовили достаточно, в том числе и артиллерийского.

Хотя на вооружении нашей 5-й артбатареи было всего четыре 76-мм пушки ЗИС-3, мощь ее огня неоднократно испытал на себе противник. Особенно запомнился и нам и, уверен, немцам бой под Сиротино, где были получены снаряды с новым взрывателем КТМЗ-1, позволявшим вести стрельбу на рикошетах.

С командиром роты я поддерживал тесную связь и взаимодействие благодаря общему НП (наблюдательному пункту) как на месте, так и в движении. С полуслова понимали мы друг друга в ходе выполнения общей боевой задачи. Особенно когда речь шла об огневом поражении целей противника перед фронтом и на флангах атакующей роты. Каждая разведанная цель, каждый скрытый подход и отход были заранее точно пристрелены. И когда разведчик доложил, что противник «драпает» по балке, на батарею подали команду: «НЗО «Береза», батареей, 4 снаряда, взрыватель КТМЗ-1, беглый огонь!..» – радости нашей не было конца при каждом точном поражении отступающей пехоты врага.

А вскоре мне сообщили, что на меня подано представление к званию Героя Советского Союза и получена путевка в подмосковный дом отдыха «Раменское». Вырос я в деревне, в городе прежде не бывал, а тем более – в самой Москве! Старший офицер на батарее В. Рубцов предложил заехать к его двоюродной сестре Любаше. Семья их жила на улице со странным названием – Матросская Тишина, в Сокольниках. Вскоре я съездил в Москву, встретился с Любашей. Вместе с ней побывали мы в «Раменском». А в назначенный день, когда предстояло мне получить в числе других фронтовиков награду, Любаша проводила меня до самого Кремля. Звезду Героя вручил мне Шверник Н.М.

В моем удостоверении Героя было написано: «За Ваш геройский подвиг, проявленный при выполнении боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР своим Указом от 22 июля 1944 г. присвоил Вам звание Героя Советского Союза».

Помолвка с Любушкой состоялась в конце октября. В ЗАГС сходили 5 ноября, а 8 ноября я убыл на фронт. Свадьбы, конечно, не было – война шла! Этот пробел мы с Любушкой компенсировали впоследствии – справили и серебряную, и золотую свадьбы. Любушка всегда следовала за мной, помогала в послевоенной жизни, в учебе (особенно когда я столкнулся с подзабытой математикой и литературой). Вырастила и воспитала двух дочерей и двух внучек.

...Время бежит быстро. Кажется, недавно я был участником Парада Победы 24.6.45 года. Маршировал в сводном полку Ленинградского фронта под командованием Маршала Советского Союза Говорова Л.А. Был и на приеме в Кремле в честь участников Парада Победы. После Парада Победы в июне 1945 года возвратился в свою же часть в Ригу и продолжал служить в Латышской стрелковой дивизии. Весной 1946 года окончил Высшую офицерскую артиллерийскую школу (ВОАШ) в Ленинграде, а в сентябре 1950 года поступил на подготовительный курс Командной Академии имени Ф.Э. Дзержинского в Москве.

Жил вместе с родителями жены в одной комнате (шесть человек!), да еще и в коммунальной квартире. Такая тогда была у многих жизнь. В марте 1953 переехали в Ленинград, где я продолжил учебу в Военной артиллерийской академии, которую окончил в марте 1953 года, и был направлен на должность начальника штаба артполка Киевского военного округа в город Новомосковск Днепропетровской области. В Новомосковске прослужил до марта 1959 года и был направлен в Пензенское высшее артиллерийское инженерное училище преподавателем, где прослужил 9 лет. В звании полковника был направлен на ВАК Военной академии имени М.В. Фрунзе, а в августе 1968 года стал преподавателем этой академии, где и проработал 10 лет. Получил ученое звание «доцент».

В марте 1978 года меня направили в г. Кемерово начальником ракетных войск и артиллерии армейского корпуса Сиб ВО. Уволился в запас 4.2.80 года в звании генерал-майора артиллерии. В 1995 году участвовал в параде в честь 50-летия Победы в Великой Отечественной войне в сводном полку Карельского фронта. Был на приеме в Кремле. Много раз мне пришлось бывать на Красной площади: участвовать в парадах, приветствовать съезды и другие торжества в Кремле. И всякий раз я по-особому чувствовал минуты торжественной тишины над главной площадью страны, слушал мелодичный перезвон курантов, первую могучую команду: «Парад, смирно!» И, конечно же, всесильное русское «Ура!», в котором участники парада выражают свой восторг, любовь, радость, прославляют могущество и непобедимость своей Родины.

После увольнения из армии продолжал преподавать в Московском институте инженеров водного транспорта, ныне Московская государственная академия водного транспорта (МГАВТ), откуда уволился в августе 1991 года, проработав 12 лет. Занимался, занимаюсь сейчас и буду заниматься, пока хватит сил, военно-патриотическим воспитанием молодежи».

Иван Иванович Арендаренко скончался 16 февраля 2013 г., похоронен на Николо-Архангельском кладбище Москвы.


Из книги "Всем смертям назло! Вспоминают Герои Советского Союза и России",
составители П.Е. Брайко и О.С. Калиненко, М., "Знание", 2001 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог