Воспоминания труженицы тыла Бацуновой Н.С.


"Сильнее стали женщин плечи,
Взрослели дети на глазах.
Горели доменные печи,
Рожь колосилась на полях.
Все для Победы! Все для фронта!"

Б. Поляков

Бацунова Н.С.

Родилась я (Бацунова Наталья Сергеевна) в селе Титовка Алтайского края Егорьевского района 31 августа 1921 года в крестьянской семье, девичья фамилия Ковалева. Жили мы как все тогда, бедно. В семье нас было пятеро: отец, мама, я, брат Ваня и сестра Анна. Я в семье была самой старшей из детей, в 1928 году пошла в школу. Детей тогда училось много, классы были смешанными, в которых учились дети разных возрастов. Училась я хорошо, как говорил наш учитель Матвей Иванович Варламов, давалась мне все легко, помогала хорошая память.

В классе с нами учился Максим Губанов, ставший впоследствии летчиком, Героем Советского Союза, кавалером шести орденов. Школу пришлось бросить в седьмом классе, в 1934 году арестовали отца Сергея Андреевича Ковалева за антисоветскую пропаганду, возврат к единоличному хозяйству, у нас тогда был голод страшный. В колхозах, ни чего за работу не давали, питались лебедой, крапивой, грибами и ягодами, ловили рыбу в прудах и озере. В тот год засуха была, большой падеж скота, отец работал пастухом, ему еще и вредительство пришили. Осудили отца на десять лет, больше мы его не увидели, умер в лагерях, где конкретно не сообщили.

Матвей Иванович приходил к нам домой просил маму, чтобы я продолжила учиться, что у меня хорошая память и способность к обучению, но делать было нечего, нужно было кормить семью. Хороший был человек наш учитель, любил детей, никогда не наказывал строго, погиб на фронте в 1942 г.

Работала я в начале помощником пастуха, колхозное стадо с дедом Макаром пасли, хитрый был, ляжет под куст и спит, а я за коровами целый день гоняюсь, чтоб в колхозное поле не зашли. В 1939 году работала чабаном, пасла отару колхозных овец, тяжело было, по очереди охраняли отару от волков, по ночам страшно было, особенно зимой, когда они в стаи собирались. Много тогда волков было, охотились на них, но число их почему-то не уменьшалось, старики говорили, война скоро будет, примета такая. В феврале 1941 года вышла замуж за нашего Титовского парня Бацунова Григория Петровича, он уволился из армии, и выделялся как-то из наших ребят, высокий, крепкий, голубоглазый.

В семье их было четверо братьев Демьян, Федор, Степан, Григорий и сестра Анна. Трое старших были женаты, жили отдельно и имели детей. Отца у него не было, он умер в 1933, в голодный год. Пришел с братьями к маме сватать меня, мама мне сразу иди за него, так мы и поженились. Весной 1941 года вызвали нас в райком комсомола, мамин брат меня заставил вступить в 1938 году, и предложили по желанию обучатся по специальности медсестра или тракторист. Гриша сразу мне сказал, не вздумай на медсестру учится, война скоро будет, там знаешь, как их убивают, да и раненых таскать килограмм по восемьдесят, когда по тебе стреляют, ты не сможешь, езжай в Михайловку на тракториста учись.

Гриша, когда служил срочную, был на Финской войне не по рассказам, а сам принимал участие в этой как он говорил мясорубке. Напугал он меня своими рассказами о войне, я и несколько женщин и девушек поехали учиться в рабочий поселок Михайловка на механизаторов. Едва закончили обучение, началась война. Мужа, и еще человек пятьдесят из села призвали сразу на второй день, провожали их, мы бабы плакали страшно. Призывали в первую очередь механизаторов, и тех, кто более-менее грамоту знал. Так что на трактор меня посадили сразу же, в первые дни войны.

Тяжело было – страшно трактора старые, хтз, чтз, нати заводились в основном от рукоятки, чтобы завести надо полный оборот делать, силы не хватало дотянуть до оборота, в обратную как даст руки чуть не выбивало. Мужиков почти всех призвали, на прицепах – пацаны лет по 13-14 работали, бороны отрываются, а подтащить к сцепке сил у ребятишек не хватает вот мы их и таскали. Ночью света у тракторов нет, керосина в кружку нальем, тряпку смочим подожжем, борозду немного видно так и пахали. Раз прицепщика Мишу Тарасова чуть не задавила на тракторе. Ему лет тринадцать было, уставали они, слов нет, особенно мучил голод, растут, а есть нечего покормят на бригаде, чтоб с голоду не умерли да еще и не досыпали, так они с ног валились. Вот и он с прицепа слез и в борозде уснул, мне плуга не видно темно, да и на борозду надо смотреть, чтоб огрехов не наделать, как я заметила, ну просто чудом разглядела его при таком свете.

Я остановила трактор, а он свернулся бедненький в комочек и спит в борозде. Разбудила его говорю, иди, ложись в солому и спи, заглубила плуг и до утра без прицепщика пахала, да черт с ними пусть бригадир визжит за глубину вспашки. Трактористов не хватало, многие были травмированы, Шуре Ненашевой сцепкой отрубила два пальца на правой руке, мы уже не ездили домой, отдохнешь часа четыре в бригаде и на трактор. В ноябре 1941 года у нас с Гришей родилась дочь, назвала ее Таней. Григорий не писал с фронта, да и писать он толком не умел, одно письмо получила, не он писал кто другой, что жив, что воюет.

С фронта приходили похоронки, убили Егора Чупахина, брата Марфы Бацуновой, у Пейки Бацуновой племянника и брата. Весной 1942 умерла наша дочь Таня, поднялась температура, через два дня она умерла, врач сказал от скарлатины. Я в это время в МТС работала, на ремонте тракторов в Егорьевке, она оставалась с бабушкой, нас тогда не спрашивали, хочешь или не хочешь работать, приказывали. Начальник МТС вызвал, сказал, езжай домой – там что-то у вас случилось. Приехала я, а ее уже бабушки отпевают: полгода ей было.

В августе 1942 года пришел с фронта Гриша его ранили в голову ногу и руку. Как он мучился от головных болей, голову подушкой зажмет и скрипит зубами, в обморок не раз падал, очнется, я спрашиваю, врача привести, а он нет, просто в глазах потемнело. Голод сильно донимал, с колхозных полей даже колоски собирать запрещалось, так мы по осени суслиные норы копали, по ведру и больше зерна набирали, отборная, чистая пшеница. С колхоза нам почти ни чего не давали все увозили на фронт, проса пол мешка да пшеницы мешка два на год. Жили своим огородом картошка да овощи капуста и репа. Коров и поросят почти ни кто не держал – кормить нечем было, да и налоги натуральные надо сдать.

Осенью 1942 года привезли в колхоз немцев, скорее немок и их детей с Поволжья семей пятнадцать. Бабы наши хотели их побить, не пускали в село. Председателем колхоза был Степан Бацунов Гришин брат, на фронт его не брали, бронь у него была, он их и привел. Возле села наши бабы собрались: у кого мужа, у кого брата, сына немцы убили, да и так все на немцев злые были. И вот с одной стороны Степан с немцами, а с другой наши бабы в деревню их не пускают. Снег небольшой был, только что выпал. Степан, бабам говорит, что в снежки собрались поиграть, давайте. Выбежал на средину и начал кидать снежные комки то в нас, то в них. Все потихоньку завелись, и давай его снежками забрасывать, свалили его бабы, он смеется, хохочет. Так немного разрядил обстановку, любили его женщины наши, за что и поплатился.

Семьи немецкие он расселил в клубе и школе, потом когда к ним привыкли, они по домам расселились. В конце 1942 года вызвал его секретарь райкома партии, написали на него донос, что гуляет по бабам, покрывает тех, кто ворует колхозное зерно, а брали зерно, чтоб ребятишкам напарить не больше, закрывал он на это глаза, у самого трое было. Секретарь ему прочитал это, говорит хороший мужик Степан Петрович, жалко расставаться, ты сам понимаешь, что он может написать в НКВД, сам знаешь, что будет. Написал он заявление добровольцем на фронт, а в октябре 1943 Пейка Бацунова жена его, извещение получила, пропал без вести.

По осени приехало несколько женщин и детей с Ленинграда, какие они были худые и измученные. Помогали мы им кто, чем мог, разобрали их по домам. После войны они все почти уехали, остались только дети, которых наши в свои семьи взяли. На фронт требовали все новых и новых бойцов, а призывать некого, одни старики, калеки да пацаны. Андрея Бацунова, племянника Гришки в 17 лет забрали, паспортов не было в деревне, они ему год приписали, и призвали. Мария Абрамовна, мать его, метрики в сельсовет принесла, родился он в 1926, а они не в какую, он у нас записан с 1925 года. Одно письмо успел прислать только и всего, когда учился в сержантской школе. Убили его в конце 1943 года под деревней Петртки в Белоруссии.

Мария, когда похоронку получила ох, она и рыдала, черный платок одела, так до конца своего не снимала. У нас родился сын – назвали Николем, свекровь настояла, чтоб так назвали. В 1943 году Гришу едва не арестовали за то, что он ударил милиционера. Брат Федор попал в плен, пришел местный милиционер, начал расспрашивать, что он писал с фронта, потом начал кричать, угрожать, прячешься за баб, назвал Гришку трусом, тот ему и дал, что только пятки за порогом мелькнули. Ведь он сам, гад, ни дня на фронте не был, ходил только всем кровь пил. Вечером приехали с района два милиционера, арестовали и увезли в Егорьевку. Двое суток там посидел в каталажке, освободили, начальник райотдела сам из раненых фронтовиков был, побеседовал, предупредил, направил в военкомат.

В военкомате вручили ему повестку, Гришка документы из госпиталя с заключением врачебной комиссии скурил, закручивал махорку, бумаги не было, вот они его и призвали. Через пол месяца прикатил с Барнаула, назад вернули. Привезли на комиссию в Барнаул, врач говорит матом, что они там вообще охренели, инвалидов призывают. Понятно почему – самим то не охота на фронт отправляться, попробуй в то время сорви заявку по призыву, приказали десять призвать, значит должно быть десять, не хватает, сам езжай. Призвали в армию и моего брата Ивана, он с Андреем одногодок был. Призвали его из Рубцовска, он там работал, и строил эвакуированный из Харькова тракторный завод. Попал он на Дальний Восток, воевал и служил там до 1950 года. За эти годы народ так сильно обнищал, измучился, но жили мы дружно, друг другу помогали, как могли.

Спичек не было, про соль и говорить не надо, проспишь, печка потухла, выйдешь на улицу, дымок у кого с трубы идет с плошкой туда, углей набрать. Никогда, никто в этом не отказывал. Детишек всех вместе собирали в один дом, оставляли с бабушкой, а сами уходили работать. Напарим им чугунок зерна на весь день, придем с работы ночью уже почти, а они в саже все, орут, есть просят. Помогал дядя Гришин, Митрофан он жил в Ивановке, недалеко от нас, в небольшом поселке. Чудной человек был, в Первую мировую – полный Георгиевский Кавалер, прапорщик. Придет в гости зимой, мороз за тридцать, а он без шапки, шапку никогда не одевал и ходил всегда пешком.

Весной 1944 мне сломало ключицу, заводила трактор, сил не было после родов, не смогла сделать полный оборот, ударило в обратную, рукояткой сломало ключицу, хорошо по голове не попало. И в правду говорят, что на нас бабах все заживает как на собаке, костоправ собрал кость, через два месяца я уже работала на тракторе. Победу встретили в поле, посевная была, все работать бросили, плакали. Эти чувства не передать, как будто камень с плеч сняли. Домой с фронта вернулось мало, молодые, которых призывали в 1944-45 году, служили еще долго, до 1950 года.

Вернулся с фронта Демьян в медалях с орденом, всю войну пушки на тракторе таскал. Пришел коммунистом, утроился работать уполномоченным по налогам. Вернулся Федор и еще несколько наших деревенских из плена. Их потом в 1948 году всех арестовали и осудили. Федору дали десять лет поселения. Вернулся он в 1959 году, дети его уже все выросли, весь седой, белый, с палкой ноги не гнулись, оставил на Севере в Норильске. Много пришло с фронта калек, без ног, рук, много в послевоенные годы умерли от ран. Так что менять нас женщин трактористок было не кем.

Проработала я на тракторе до 1953 года. Потом стала подрастать молодежь, нас женщин потихоньку стали менять. За доблестный труд в годы ВОВ наградили многих наших односельчан медалями, грамотами, наградили и меня двумя Сталинскими Грамотами и медалью «За Поднятие Целинных и Залежных Земель». В 1955 году наградили медалью Материнской Славы, в 1959 орденом Материнской Славы 3-й степени, В 1961 орденом Материнской Славы 2-й степени, в 1977 году медалью «Ветеран Труда».

У нас с Григорием родилось и выросло восемь детей Николай, Нина, Иван, Катерина, Василий, Галина, Александр, Ольга. За всю жизнь я не слышала от своего мужа ни одного оскорбительного слова, это был очень добрый, молчаливый человек. Умерла Наталья Сергеевна Бацунова 2 августа 1980 года от инфаркта сердца. Похоронена на Титовском сельском кладбище рядом со своим мужем Бацуновым Григорием Петровичем. Документы, подтверждающие правдивость этих воспоминаний, находятся на сайте Портал о Фронтовиках в разделе Архив.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог