Дорогой войны по правобережной и западной Украине
(продолжение)


В начале апреля наш батальон был передан в подчинение третьей гвардейской армии под командованием генерал-полковника Гордова, которая действовала в направлении Перемышль – Львов. Мы вынуждены были переменить направление нашего движения. К нашему несчастью весенняя погода сменилась на зимнюю: 1-2 апреля начался большой снегопад, метель, буран. В эти дни мы совершили тяжелейший за всё время нашего участия в войне марш. Люди шли, падали, некоторые терялись и замерзали, но нужно было идти: прошли обратно Солобковцы, а затем пошли на Ярмолинцы, Городок, Гусятин (на границе 1939 года СССР с Польшей, – мы прошли этот пункт 4 апреля 1944 г.), 6 апреля подошли к городу Чорткову.

В это время поступил новый приказ – форсированным маршем двигаться в район г. Дубно. Двигаясь по 18-20 часов в сутки, совершая пешим путём ежедневно по 50-60 км (о чём сейчас невозможно и представить), проходим города Копычинцы, Тернополь, Збараж, Вишневец, Кременец, к 12 апреля достигли г. Дубно, а 14 апреля были уже в Луцке (в с. Подгайцы 7 км от Луцка).

Хотя здесь передовая рядом, нам дали возможность отдохнуть. Во-первых, мы ожидали пополнения, во-вторых, наступление наших войск остановилось, шла перегруппировка войск перед новым наступлением. Пополнение получили лишь в конце мая за счёт населения освобожденных районов Украины – необученное, необстрелянное. Пришлось проводить усиленные занятия, чтобы хоть немного обучить обращению с нашим вооружением. Живём в лесу, в землянках.

13 июля утром нас выдвинули на передний край, разместив в пехотных траншеях. На утро 14 июля намечалось начало нового наступления наших войск, но противник, очевидно, разведав замыслы нашего командования, всю ночь с 12 на 13 июля вёл сильный артиллерийский огонь по нашим позициям, а утром 13 июля несколько отошёл, чтобы вывести свои войска из-под нашего артиллерийского удара. В 12 часов в этот же день (до 16 июля) существенно подвинуться не удалось.

Беспрерывная канонада нашей и противника артиллерии, происходят воздушные сражения наших истребителей с немецкими мессершмидтами, работают зенитки. Эшелон за эшелоном волнами обрушивается на противника бомбардировочная авиация. Противник упорно сопротивляется. Говорили, что здесь в рядах противника русских предателей не меньше, чем самих немцев. Они-то и сопротивлялись с отчаянием обречённых на смерть.

Лишь 16 июля, когда в бой было введено несколько десятков танков, нам удалось вклиниться на несколько километров узким клином в оборону противника. После этого противник начал отступать до Западного Буга. Ночью противник уходит от нас, мы в течение дня преследуем, к вечеру настигаем его, а ночью он снова уходит. Прошли Нововолынск. 19 июля подошли к р. Луга, перешли её. Преследуя противника, 21 июля достигли реки Западный Буг – то есть вышли на Государственную границу СССР с Польшей.

Потери в роте – 4 раненых и один контужен. 18 июля Москва нам салютовала, за освобождение Западной Украины И.В. Сталин объявил благодарность. К этому времени на нашем фронте были освобождены города Горохов, Локачи, Радзехов, Броды, Золочев, Каменка, Красное, Сокаль, Рава – Русская, Нововолынск, Владимир – Волынский и сотни других населённых пунктов.

23 июля мы форсировали Западный Буг и вышли на территорию Польши в районе г. Голубешова. Радостное, возбуждённое настроение. И не удивительно – ведь на нашем направлении враг изгнан из пределов нашей Родины и начато освобождение братского польского народа, рядом с нами участвует в освобождении своей Родины и польская армия.

Население, состоящее здесь из поляков и украинцев, встречает нас радостно. Рассказывают, что немцы устраивали здесь резню, натравливая украинцев на поляков, а поляков на украинцев.

Противник оказал некоторое сопротивление лишь при форсировании Западного Буга и первые два дня после форсирования. 24 июля он прекратил сопротивление и начал поспешное отступление. Преследуя его, ежедневно проходим по 25-30 км на запад в направлении р. Висла. 29 июля, пройдя почти без передышки в течение полтора суток около 70 км, вышли к восточному берегу р. Вислы в районе г. Аннополь. Река здесь широкая – до 800-1000 м. Западный берег её сильно укреплён, мы изготовили плоты, на них погрузили огнемёты и солдат и ночью с 30 на 31 июля попытались форсировать. Однако противник обнаружил нас и открыл сильный артиллерийский огонь.

Огнемёты и переправлявшийся взвод солдат третьей роты почти полностью были уничтожены. Я также потерял значительную часть огнемётов и одного командира взвода. Форсирование реки сорвалось. Повторная попытка форсировать реку в ночь на 1-е августа также закончилась неудачей. Потерял ещё одного бойца. Сконцентрировались в лесу возле реки. 4-го августа нас перебросили в местечко Аннополь. Пехота захватила на западном берегу небольшой плацдарм. Мы занялись производством лодок для переправы. Ночью 12 августа на этих лодках удалось переправить на тот берег один взвод третьей роты с огнемётами, а 13-го остальные подразделения этой роты (командир роты капитан Мягков).

В ночь с 13 на 14 августа переправился на плацдарм на лодках и я со вторым взводам (командир взвода старший сержант Будрин), в ночь с 14 на 15 августа переправился третий взвод моей роты (командир взвода младший лейтенант Дмитрий (Митя), забыл, к сожалению, фамилию), а с 15 на 16 августа – последний (первый) взвод (командир взвода лейтенант Николай Леус). Переправилась и первая рота нашего батальона. Вместе с нами переправился и помначштаба батальона капитан Рыжов. Он и был с нами там почти до конца боёв на плацдарме.

К этому времени велось наступление наших войск и севернее и южнее нас. Взяты города Самбор, Дрогобич, Стрый, Борислав. Километров в 15-20 от нас справа и слева слышна артиллерийская канонада. На других участках фронта наши войска так же подходили к Висле. Наступали и союзники, которые на территории Франции уже подходили к Парижу.

Южнее – в 10-15 км от нас нашими войсками захвачен большой плацдарм на Висле. Для его закрепления и расширения с нашего участка снята почти вся артиллерия и после нашей переправы снята с западного берега реки почти вся пехота. Остались мы одни на плацдарме.

Наш плацдарм представлял собой участок пологого песчаного берега (прекрасный пляж) реки Вислы в глубину 200-250 метров и по фронту около 1 километра, где мы вырыли индивидуальные окопчики. Огнемёты из-за сыпучести грунта установить и закрепить не удалось. По этой причине и использовать их в бою не пришлось. В 500-700 метрах от берега вдоль реки Вислы крутые высокие обрывы, укреплённые противником. На них расположены его артиллерийские, пулемётные и миномётные позиции. Отсюда мы видны противнику как на ладони. Малейшее движение в наших окопчиках вызывало ожесточённый артиллерийский и миномётный обстрел.

На этом плацдарме мы вели неравные бои в течение 20 дней, отвлекая противника от основного – Сандомирского плацдарма, откуда готовилось наше наступление. Эти дни вспоминаются как кошмарный сон: беспрерывные обстрелы, атаки, контратаки, рукопашные бои. О характере этих боёв говорит, например, такая моя запись в дневнике 17 августа 1944 года: «11.00. Сегодня ночью я понял, почему иногда и молодые люди за сутки делаются седыми. Описать всё то, что пережил очень трудно, просто невозможно. Только переправился мой первый взвод, немец начал бить из артиллерии и миномётов. Кругом стоны, крики «помогите». За ночь в этом взводе ранено и погибло 1/4 часть переправившихся на плацдарм солдат». И так почти каждую ночь и день.

Но всё же иногда бывали и минуты «просветления». Погода была замечательная – тепло, даже ночью, дни солнечные, за спиной – чудесная, тихая, широкая река, прекрасный песчаный берег, предназначенный быть пляжем. Раздеться бы, покупаться да позагорать. А мы грязные, в сырых ячейках в песке, с песком за воротом и на зубах, периодически подвергаемся артиллерийскому и миномётному обстрелу. При падении снарядов недалеко от ячеек – окопчиков, нас вместе с песком «выдавливает» наружу, в ячейках сидим согнувшись, не только пойти размяться, но и повернуться невозможно. А хода сообщений или хотя бы окопы во весь рост вырыть невозможно – они сразу же, особенно при обстреле, разваливаются.

И солдаты не выдерживают. В минуты затишья, то ли из озорства, то ли из желания проявить свою храбрость, или же для поддержания своего духа, иногда и по нужде, вылезают из окопов, перебегают друг к другу, орут песни наподобие «Дан приказ ему на запад…» или «Катюшу». И при этом не покидает нас и солдатский юмор. При открытии огня противником кто-нибудь командует «по вагонам» и все прячутся в окопчиках. Прекратится обстрел, звучит команда – «приехали, вылезай». Всё это, конечно, было не серьёзно. Но и запрещать это озорство нельзя было. Людям, находящимся под прицелом врага, каждую минуту могущим лишиться жизни, нужна была и разрядка, и разминка. Тем более, что при этом «озорники» не разоблачали нашего расположения – мы и так были на виду у противника, но для прицельного ружейного огня были недосягаемые.

Бывали и такие, которые не выдерживали напряжённой обстановки, особенно интенсивного артобстрела. Два моих солдата бесследно исчезли. Очевидно, они перебежали ночью к противнику, больше им некуда было деться. Это было не проявление трусости, а умышленный побег – ведь большинство моих солдат были из Западной Украины, где многие не благоволили к советской власти и, вообще, Советскому Союзу. А один солдат среди белого дня во время артобстрела схватился, поднял руки и побежал в сторону врага. Но его застрелили свои же солдаты. Как оказалось, это был отец пятерых детей. Зная, что их ожидало дома, как детей добровольно пытавшегося сдаться в плен, мы сообщили домой, что их отец погиб героической смертью в боях с фашистами.

Как нам сообщили, такие же небольшие плацдармы, как у нас, были захвачены в нескольких километрах южнее и севернее. Их удерживали другие наши огнемётные батальоны с такой же задачей, какую и мы получили: удерживать до последнего человека, отвлекая на себя как можно больше сил противника. Естественно, эти плацдармы не давали возможности противнику спокойно спать (они были у него как занозы в живом теле), и он принял все меры к их уничтожению.

20-22 августа нам был слышен непрерывный гул движущейся техники немцев вдоль реки юго-западнее нас. Как оказалось, они подтягивали технику и войска для уничтожения защитников самого южного нашего плацдарма на Висле. Двое суток слышен был непрерывный гул боя, затем всё стихло. Как нам передали с «большой» земли, немцами был отбит обратно этот плацдарм, а его защитники, наши коллеги – огнемётчики, уничтожены.

Через 2-3 дня – в последних числах августа, то же самое повторилось на плацдарме севернее нас. И мы уже поняли, что настал наш черёд. Так оно и случилось. Привожу выписки из дневника за 4 сентября 1944 года. «Вспомнишь – волос на голове поднимается, и мороз проходит под кожей. Как говорится «ни в сказках сказать, ни пером описать». Это можно только пережить. Но нас пережило немного: из 62-х солдат и офицером моей роты осталось в живых 29, из них 9 раненых. Я, как говорится, «вышел из воды сухим». И невредимым.

Началось это вечером 30-го августа ужасной артиллерийской подготовкой по нашим позициям. Стоял сплошной оглушающий гул, небо заволокло дымом, пылью: всё смешалось с землёй. После этого противник пошёл в контрнаступление. Первая и третья роты были смяты, большинство солдат и офицеров этих рот были уничтожены. Бой подошёл к флангам моей роты, которая была в центре плацдарма. Пришлось загнуть фланги к берегу и создать круговую оборону. Атака следовала за атакой, гром артиллерии не умолкал ни на минуту, голова лопалась от гула, терялось всякое соображение, бойцы гибли один за другим, но держались, ибо был приказ держаться до последнего. И мы держались, отбивая гранатами и врукопашную одну атаку противника за другой, нанося ему в несколько раз большие потери, чем он нам. Но силы его в десятки раз превышали наши, он лез и лез на нас непрерывно.

Огнемёты наши не были установлены – их не к чему было прикрепить, а незакреплённые они при взрыве выворачивались, поливая огнём своих. Автоматы отказали из-за песка, которым было всё засыпано во время артподготовки. Для защиты у нас остались одни руки, немного винтовок и, главное, ручные гранаты, которых мы завезли почти в неограниченном количестве – по 2-3 ящика на каждого солдата. Они нас и спасали. Спасал нас и песок: немцы выпустили на нас десятка полтора танков, но они застряли в песках и могли лишь вести обстрел наших позиций.

Непрерывный бой продолжался 1,5 суток. Утром 31-го поступило сообщение, что нам нужно держаться ещё до вечера, после чего будет приказ отходить обратно за Вислу, поскольку задача нами выполнена. Бой продолжался до вечера, оставшиеся в живых отражали атаки противника, ожидая наступление вечера, захода солнца. Быстрей бы. И мы дождались, но чего?

Но вечер начался ураганным огнём артиллерии противника. Это превзошло всё виденное и слышанное мной. Всё слилось в сплошной гул, земля под ногами ходит ходором, кажется, она вот-вот перевернётся. Не знаю, сколько это продолжалось, но показалось, будто проходят годы. Единственная была мысль в голове – смерть ли, или жизнь – всё равно, лишь бы быстрей это кончилось. А этот ужас всё продолжался и продолжался, а рядом уже треск автоматов противника, рвутся гранаты. Немного приутихло, поскольку противник приблизился вплотную.

Оставшиеся в живых начали отбиваться гранатами. Мне передан приказ штаба батальона отходить на восточный берег Вислы. Передаю приказ своим солдатам отходить к берегу и переправляться через Вислу (вплавь). Заклеиваю партбилет изолентой, вешаю его на шею, пистолет беру в зубы, снимаю сапоги и после того, как солдаты спустились к реке, вместе со своими двумя ординарцами, отбиваясь от противника гранатами, бросаюсь в реку. Впереди плыл Ваня Литовкин, рядом, немного позади, Ваня Бочаров.

Противник перенёс огонь артиллерии и миномётов на реку, пулемёты установил на берегу реки и строчит по ней вдоль и поперёк. Вода от разрывов снарядов и пуль бурлит, как в самоваре.

Доплыл я до середины реки. Но плыть было очень трудно – вода набралась в рукава гимнастёрки и в брюки, движения рук и ног были затруднены. Я стал на плаву раздеваться. Но в горячке перекинул через голову гимнастёрку, не расстегнув пуговиц на вороте и рукавах. С силой оторвал пуговицы и сбросил гимнастёрку. Затем сбросил брюки и … стал на землю. Оказалось, что у реки с западной стороны заходят почти до середины реки отмели – песчаные косы, на одну из которых я и попал.

Здесь я обнаружил, что нет ординарца Вани Бочкарёва, плывшего за мной. Выбрался я на берег, там уже меня ожидал Ваня Литовкин. Обождали Бочкарёва, но он не появился. Очевидно, он был убит пулемётной пулей или осколком снаряда и утонул, даже не крикнув. К утру 1 сентября добрались мы в тыл батальона (деревня Сухая Вулька), и сейчас с содроганием вспоминаю происшедшее. Много нас погибло – первая и третья роты почти целиком, в моей роте – больше половины состава, но врага мы уничтожили во много раз больше.

Хорошо все дрались, и начхим приказал комбату представить всех нас к правительственным наградам. Впоследствии почти все оставшиеся в живых получили награды. В частности, командир второго взвода старший сержант Будрин получил орден «Красного Знамени», командир первого взвода лейтенант Леус и командир третьего взвода награждены орденами «Красной Звезды». Меня штаб батальона представил к награждению орденом «Отечественной войны», но я, почему-то его не получил.

Говорят, что некоторые люди предчувствуют время своей смерти. Я в этом убедился на примере Вани Бочарова. Тихий, уважительный, всегда готовый выполнить любое задание, ничего никогда не боявшийся, 30 сентября, накануне «форсирования» Вислы в обратную сторону, Ваня был очень угнетён, и сказал: «Я сегодня погибну», что и случилось, когда мы с ним переплывали Вислу.

В сентябре – октябре прошли в ожидании и получении пополнения, находясь в деревнях Сухая Вулька, Людмиловка и последнее время в селе Ястковице, в 6 километрах от Розвадува.

13 ноября нас перебросили на Сандомирский плацдарм. Вышли в 2-00, а к вечеру были на правом берегу Вислы, в Сандомире. В течение недели установили на ответственном участке переднего рубежа фронта ФОГи, построили окопы, блиндажи и землянки. Противник изредка постреливает из пулемётов и артиллерии. Потерял во время работ двух человек – один убит прямым попаданием снаряда и один ранен. Впереди слышен гул танковых моторов – противник также укреплял свою оборону.

На Сандомирском плацдарме встретили Новый 1945 год. Очевидно, в честь этого события, ровно в 24-00 немецкая артиллерия произвела «салют» по нашему переднему краю. Наша артиллерия ответила. «Дуэль» длилась минут 15-20.

В середине января началось наступление наших войск с плацдарма. В течение месяца прошли всю Польшу, пересекли бывшую германскую границу, прошли города Ченстохов, Розенберг, Намслау, Оельс, Требниц, Волау, Любен, Лейбус, Лигниц, форсировали р. Одер, участвовали в завершении окружения г. Бреслау, выйдя к 15 февраля к западной его окраине, обойдя с севера и запада. Оказались в двух километрах от западной части города лицом на восток.

25 февраля нас перебросили в самый город Бреслау, на его южную окраину. С этого времени и до конца войны мы здесь вели ожесточённые уличные бои по освобождению города от фашистов. Дрались за каждый дом, этаж, каждую комнату, каждое окно. Противник дрался до последнего патрона, до последнего солдата. Приведу некоторые выдержки из своего дневника об этих боях.

5 марта 1945 г.: «Всего несколько дней в Бреслау, а кажутся вечностью. За эти несколько дней потерял до 20 человек из имевшихся 70, к тому же почти все убиты. Проклятые немцы сражаются как обречённые – сражаются военные, гражданские, мужчины и женщины. Дерутся за каждый дом, этаж, комнату. Вчера и сам чуть не погиб. Был на первом этаже четырёхэтажного дома. Налетели самолёты противника и начали бомбить. Снесли 3 этажа над моей комнатой, стену в комнате вывернуло, всё в комнате воздухом перевернуло вверх дном, вплоть до стульев и столов. Убит мой ординарец Ваня Сисоев, а меня лишь ушибло камнем».

11 марта 1945 г.: «Идут беспрерывные бои, мы продвинулись за три дня лишь на два дома, а людей погибло много. Захватили первый этаж, противник сидит в подвале, захватим подвал – он сидит сверху и забрасывает гранатами. 8-го марта взорвал дом, первый этаж которого захватили наши бойцы. Много было жертв, в числе их ранено 6 моих солдат».

14 марта 1945 г.: «Третий мой взвод поджёг второй квартал, занятый немцами. Немцы бежали из горящего дома, а наша пехота заняла его. Командир полка, которому был придан этот взвод, объявил его составу благодарность».

И так каждый день – напряжённая «работа» по уничтожению противника и ликвидации занимаемых им узлов обороны.

25 марта 1945 г. война для меня окончилась – я был направлен в Москву на курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС) при Московском огнемётном училище, руководимые капитаном Хаустовым. В сентябре закончил курсы с отличием, в октябре демобилизовался. На этом и окончилась моя военная служба.

29.04.1975 г. В. Белик.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог