Советское наступление на Берлин временно отложено,
Берлин накануне битвы


"Настанет день, скажи – неумолимо,
Когда, закончив ратные труды,
По улицам сраженного Берлина
Пройдут бойцов суровые ряды."

И. Эренбург

К середине февраля 1945 г., советская Ставка временно отказалась от подготовки наступления на Берлин и севернее, в Центральную Германию, бросив все силы на выполнение операций по зачистке территорий на флангах в Померании и Силезии. Почти на полтора месяца Берлин и немецкая территория к западу от Одера, казалось, выпали из поля зрения советского командования. Несомненно, что, наблюдая за тем, как союзники все еще находятся западнее Рейна и до конца первой недели марта нигде не могут форсировать реку, советское командование заключило, что в его распоряжении времени более чем достаточно. Американцы, подтягивая тылы, надолго застряли перед Рейном в 1944-1945 гг.

На представленном Гитлеру 26 февраля большом аналитическом обзоре немецкой разведки, составленном отделом «Иностранные армии Востока» ОКХ, делалось предположение, что советская сторона сосредоточит основные усилия "исключительно на решающем западном направлении". Казалось очевидным, что советское командование должно было стремиться, еще более усугубить общий кризис, который испытывала Германия, с целью достичь решительных целей в войне. Однако немецкий прогноз оказался неверен. Немецкие военные аналитики просто не могли себе представить, что Ставка позволит отвлечь себя от решения главной задачи иллюзорными угрозами на флангах наступающих войск, особенно после того, как провалилась попытка немецкого контрудара в районе Штаргарда. Прекращенная операция в районе Штаргарда дала немецкой стороне неожиданную и никак не заслуженную продолжительную отсрочку по времени, которая, хотя, как казалось, должна была лишь несколько продлить агонию. Более того, при сложившемся на тот момент соотношении сил, когда против 2 млн. немцев советская сторона могла выставить 6 млн. солдат и офицеров, советские войска могли бы легко предотвратить любое противодействие противника, не отвлекаясь от наступления на главном направлении.

Карта. Советское наступление, 24 февраля - 30 марта 1945 г.

Между 24 и 26 февраля немцы уловили первые признаки перемены в намерениях противника. 24-го числа войска 2-го Белорусского фронта на всем протяжении фронта западнее Вислы вели ожесточенные бои, пытаясь прощупать немецкую оборону. На крайнем левом фланге, в стык между 3-й немецкими танковой и 2-й армиями, нанесла, удар только что прибывшая с финского фронта советская 19-я армия. Нащупав слабое место в обороне противника, она в первый же день наступления прорвала фронт, а к 26-му числу заняла Бублиц, преодолев половину расстояния до побережья Балтийского моря. Данные агентурной разведки от 26 февраля из полосы 1-го Украинского фронта подтвердили то, что 4-я танковая армия вышла из района Губен – Форст и продвигается на юг, в направлении на Лигниц. Немецкая сторона сделала вывод, что, готовясь к решительному наступлению, Ставка решила покончить даже с намеком на возможность угрозы фланговых ударов. В ОКХ ожидали, что в Померании русские удовлетворятся тем, что войска немецких 3-й танковой и 2-й армий были рассечены, а наземные коммуникации с Данцигом и Гдыней нарушены. Предполагалось, что в Силезии противник совершит попытку выдавить немецкую 17-ю армию и армейскую группу «Хейнрици» в Судетские горы. При этом в качестве скорых дивидендов русские получали бы Моравско-Остравский промышленный район.

В течение двух последних дней месяца К.К. Рокоссовский приостановил наступление танковых соединений и бросил вперед пехоту с задачей расширить участки прорыва на флангах. 1 марта, в день, когда немцы осуществляли не принесший значительного успеха контрудар в районе восточнее Бублица, войска 3-го гвардейского танкового корпуса овладели районом шоссейной и железной дороги восточнее Кёзлина, тем самым перерезав коммуникации ко 2-й армии, а также к Данцигу и Гдыне, основным базам снабжения групп армий «Север» и «Курляндия».

1 марта, выждав какое-то время, не повторят ли немцы попытки контрудара, как это было в районе Штаргарда, войска 1-го Белорусского фронта перешли в наступление на центральном участке обороны 3-й танковой армии в районе Ритца. Прорыв осуществляла 3-я ударная армия. Во втором эшелоне наступали 1-я и 2-я гвардейские танковые армии: 1-я танковая армия – в северном направлении на Кольберг, 2-я танковая армия – на северо-запад, в район нижнего течения Одера. Всего несколько недель назад пропагандистами И. Геббельса был выпущен фильм «Кольберг», самая дорогостоящая цветная кинокартина нацистской Германии, где в эпической манере описывалась успешная оборона города от французов генералом А. Гнейзенау в 1807 г. 5 декабря 1761 г. гарнизон Кольберга капитулировал перед войсками генерала П. Румянцева (с суши) и Балтийским флотом под командованием вице-адмирала Полянского. На этот раз Кольберг продержался до 18 марта. К тому времени 80 тыс. жителей и беженцев были эвакуированы морем, а последние несколько сотен защитников покинули Кольберг на борту эсминца.

4 марта 1-я гвардейская танковая армия вышла к побережью Балтийского моря, отрезала Кольберг и установила контакт с войсками левого фланга 2-го Белорусского фронта, которые в тот день заняли Кёзлин. Левый фланг немецкой 3-й танковой армии оказался в ловушке; затем он рассыпался на несколько мелких котлов окружения. Гитлер отдал приказ армии контратаковать и "ликвидировать прорыв". Генерал Кинцель, одно время занимавший должность начальника штаба группы армий «Север» и недавно назначенный "вторым командующим" к Гиммлеру вместо В. Венка, попросил заместителя Г. Гудериана объяснить фюреру, что тот ведет "бумажную войну", не обращая внимания на реальность. Положение было безнадежным, и единственным выходом было спасти от противника то, что можно, для будущей битвы за Одер. На следующий день 1-я гвардейская танковая армия вошла в состав 2-го Белорусского фронта для оказания помощи против немецкой 2-й армии. Г.К. Жуков повернул фланг своих войск на запад, к Одеру.

В последующие дни, в то время как Гитлер не переставал рассуждать о контрударах, 3-я танковая армия была вытеснена на плацдарм восточнее Штеттина. После того, как день 12 марта прошел относительно спокойно, Гитлер отдал распоряжение группе армий «Висла» рассмотреть возможности по расширению плацдарма с целью открыть движение морем из порта Штеттин в Данциг и Гдыню. 15-го марта, после того как советские части возобновили наступление на плацдарм, Гитлер приказал 3-й танковой армии стойко обороняться и высвободить несколько дивизий в качестве резерва для 9-й армии. Поздно вечером 19 марта генерал танковых войск Хассо-Эккард фон Мантейфель, которого Гитлер, внезапно разочаровавшись в Э. Раусе, несколько дней назад назначил командующим 3-й танковой армией, доложил, что бои за плацдарм близятся к концу. Гитлер либо до конца дня должен отдать приказ оставить плацдарм, либо "уже завтра он потеряет все". Через час Гитлер разрешил отвести войска с плацдарма.

Операция фронта К.К. Рокоссовского против 2-й немецкой армии заняла больше времени и не стала просто зачисткой территории. В течение еще десяти дней 2-я армия собственными силами отбивала атаки войск фронта К.К. Рокоссовского. 23 марта советские войска, наконец, вышли к побережью в районе Сопота, отрезав от Гдыни немцев в районе Данцига и восточнее. Это событие послужило переломным моментом: 28-го числа советские части освободили Гдыню, а еще через два дня и Данциг. Остатки войск 2-й немецкой армии отступили восточнее, в район дельты Вислы.

Линия окопов на подступах к Берлину

Советское наступление от Вислы до Одера, как это ни странно, на удивление мало отразилось на Берлине. Жизнь в немецкой столице и ее окрестностях, где располагалось правительство страны и Верховное командование вермахта с его основными узлами связи, продолжала течь в установившемся ритме, в который давно уже были включены и частые воздушные налеты американской и британской авиации. Советские танки стояли на Одере, едва ли не в одном дневном переходе до Берлина, однако во всем, что касалось мероприятий, которые следовало при этом провести, все должны были полностью полагаться на фюрера. Даже вопросы о том, когда и как будет осуществляться эвакуация жителей и оборона города, не могли подниматься без предварительного получения разрешения Гитлера. А он сейчас думал о том, как отвоевать Будапешт, а не о том, как защитить Берлин. В конце января немцы сделали очень мало для подготовки обороны своих территорий к западу от Одера.

По политическим и психологическим соображениям Гитлер настоял на том, что территория страны должна перейти под контроль военных как можно позднее. В связи с этим в ОКВ выжидали до 14 января, прежде чем ОКХ было предоставлено право принимать директивы, касающиеся проведения фортификационных работ и других мероприятий, направленных на укрепление обороны в 3-м военном округе, куда относился Берлин и широкая полоса территорий по обе стороны от немецкой столицы к востоку от Одера. 2 февраля В. Кейтель издал первый письменный приказ, касающийся Берлина. В нем он назначил ответственным за оборону города командующего 3-м военным округом. Военный округ в нацистской Германии представлял собой хозяйственно-административную единицу и не имел в постоянном подчинении никаких войск. Приказ В. Кейтеля несколько увеличивал полномочия командующего округом в отношении войск, которые были развернуты на его территории, и давал ему право "командовать наземными боями" 1-й дивизии ПВО, к которой относилась зенитная артиллерия Берлина. По всем тактическим вопросам командующий теперь должен был отчитываться лично перед Гитлером на ежедневных совещаниях.

К концу третьей недели февраля Гитлер все еще не озвучил своего решения в отношении Берлина. На запрос ОКВ в рейхсканцелярию по вопросу "планирования деятельности высших правительственных учреждений на случай сражения за Берлин" поступил ответ, что в таком случае единственное указание для них – оставаться в Берлине. То, что в городе могут начаться бои, что он может быть окружен, даже не обсуждалось. Женщинам и детям позволялось уезжать, однако никаких официальных сообщений по этому поводу делать не следовало.

В начале марта, после того как командующим 3-м военным округом и одновременно командующим Берлинским оборонительным районом был назначен генерал-лейтенант Хельмут Рейман, планирование обороны города стало приобретать более конкретный характер. Предшественниками X. Реймана на этом посту было очень мало сделано для обороны города. Термин "оборонительный район" обычно применялся "в исключительных случаях, когда речь шла о крепостях, оборудование обороны которых все еще не было завершено". 9 марта X. Рейман подписал Основной приказ о подготовке обороны столицы. В некоторых его частях явно прослеживается риторика Гитлера. Ставилась задача защищать город "до последнего солдата и последнего патрона". Бои должны были вестись "с полной отдачей и изобретательностью, с применением всего умения, сообразительности и военной хитрости... на земле, в воздухе и под землей". Следовало "оборонять до последнего солдата каждый квартал, каждый дом, каждый этаж, каждый двор и каждый подвал". При этом больше внимания уделялось тому, что каждого защитника города "должно переполнять фанатичное желание сражаться и сознание того, что весь мир, затаив дыхание, наблюдает за этим сражением, которое может решить исход войны", чем необходимости должным образом обучить этих защитников владению оружием и приемам ведения боя.

Берлин должен был стать последней крепостью в длинной череде тех, что протянулись на запад от Сталинграда. Внешний периметр обороны был намечен примерно в 40 км от центра города. Внутри него было еще два оборонительных кольца, радиус первого из которых составлял примерно 15 км от центра, а второе следовало по маршруту С-бана, пригородной кольцевой железной дороги. Во главе каждого из восьми секторов обороны, нарезанных подобно кускам пирога, был назначен комендант. Малое внутреннее кольцо вокруг правительственного квартала получило название "сектор 2" (от немецкого Zitadelle). В то же время расположение войск свидетельствовало о том, что Гитлер рассчитывал оборонять "крепость" лишь в самом крайнем случае. Помимо 1-й дивизии ПВО, которая должна была обеспечивать зенитное прикрытие города вплоть до начала в нем наземных боев, в резерве у X. Реймана было шесть батальонов, в том числе два батальона фольксштурма, один охранный батальон, а также остатки войск СС и сил полиции. Коменданты секторов не должны были вступать в командование войсками до тех пор, пока не будет передано кодовое слово «Клаузевиц», извещающее о приближении врага. После этого они должны были принять командование подразделениями фольксштурма и любыми другими войсками, уже находившимися в назначенном секторе или прибывшими туда из другого сектора либо извне.

Еще в начале марта Гитлер, объявив Берлин городом-крепостью, приказал готовиться к обороне. На окраинах пригородов и в парках были отрыты траншеи и установлены проволочные заграждения. На улицах и площадях имелось большое количество противотанковых заграждений и препятствий (баррикад, заборов, противотанковых рвов, надолбов, ежей из рельс и др.). Все каменные дома были превращены в опорные пункты. Кроме того, для обороны города широко использовались подземные коммуникации (метро, канализация). Наиболее прочно к обороне готовился район правительственных зданий, многие из которых были заминированы. Для ведения обороны Берлин был разделен на восемь секторов, каждый из которых оборонялся гарнизоном численностью от 15 до 25 тыс. человек. Оборона каждого здания и прилегавшей к нему местности возлагалась на конкретные подразделения.

Гитлер полностью сознавал, что германскую столицу и внутренние области страны можно оборонять на рубеже Одер – Нейсе и что такая оборона, если она возможна вообще, никак не возможна на рубеже берлинского С-бана. Воображая, что он все еще имеет возможность стратегического выбора, как, например, это было недавно в случае со Штаргардом и Будапештом, он вообще игнорировал вопросы обороны берлинского сектора. Как следствие, оборона на Одере и Нейсе была почти такой же эфемерной, как и так называемая крепость Берлин. Три мощных полосы обороны общей глубиной 20-40 км. Каждая из полос представляла собой мощные узлы сопротивления, соединенные одной-двумя траншеями и ходами сообщений. Средняя плотность минирования – до 2 тыс. мин на 1 км. Мощная противотанковая оборона. Кроме этого, артиллерия, в том числе зенитная, и истребители танков с фаустпатронами; штурмовые орудия и танки.

К началу марта, как Гитлер, так и остальные представители германского командования понимали, что прорыв советских войск к Берлину был самой большой угрозой, с которой им пришлось бы столкнуться. Отчасти это было вызвано намного более высокими темпами продвижения советских частей, по сравнению с американцами и англичанами. Главной же причиной было то, что германское руководство не могло даже представить себе большего кошмара, чем возможный приход русских в Центральную Германию. В то же время Гитлер убедил себя в том, что русские не придавали Берлину и Центральной Германии такого значения, как достижению последующих целей. Он полагал, что Берлин был основной целью 1-го Белорусского фронта Г. К. Жукова. И.В. Сталин же, по его мнению, считал важнейшим наступление по двум направлениям в Западную Чехословакию через Моравску-Остраву и перевалы на севере и на Братиславу – Брно на юге, которое должно было осуществляться либо перед Берлинской операцией, либо одновременно с ней.

Поэтому вопросы обороны рубежа на Одере – Нейсе почти игнорировались до 15 марта, когда Гитлер во время очередного "озарения" не осознал, что русские могли отдать предпочтение Берлинской операции, с тем чтобы покончить с возможной угрозой правому флангу своих войск и начать ее в любой день. В ту ночь он провел совещание с Г. Гиммлером, Г. Гудерианом и Т. Буссе. Гитлер намеревался по возможности опередить русских и силами 9-й армии нанести удар с плацдарма, который немцы удерживали в районе Франкфурта, уничтожив советские войска, сосредоточенные южнее Кюстрина. На следующий день он приказал Г. Гиммлеру подготовиться к сражению на нижнем Одере, обратив особое внимание на усиление участка Кюстрин – Франкфурт – Губен.

Преграды на пути к Берлину

Неотвратимость решающего сражения заставила нервничать немецкое командование. Г. Гудериан и А. Шпеер, опасаясь того, что к возможному военному поражению Германии может добавиться и полная разруха, приказали, чтобы отныне отступавшие войска не уничтожали полностью, а лишь на время выводили из строя мосты, шоссейные и железные дороги. Очевидно, немецкие руководители надеялись вновь отвоевать потерянные территории и быстро восстановить выведенные из строя объекты. Но 19 марта Гитлер объявил "ошибочной" идею временного разрушения коммуникаций. Он приказал перейти к тактике "выжженной земли" и отменил все директивы, противоречащие этому. Тем не менее, через четыре дня, когда И. Геббельс, пользуясь своими полномочиями гаулейтера Берлина, предложил превратить шоссе Шарлоттенбургер во взлетно-посадочную полосу, Гитлер, демонстрируя свой очередной каприз, запретил вырубку деревьев на бульваре Тиргартен. Когда Г. Гудериан, заручившись поддержкой К. Дёница, попытался убедить Гитлера эвакуировать войска из Курляндии в Германию, тот отказал под тем предлогом, что это не только приведет к тяжелым потерям немецкой стороны, но и позволит русским высвободить значительное количество своих дивизий. Возвращение в Курляндию Л. Рендулича только укрепило решимость Гитлера удерживать эту территорию. 13 марта завершилась так называемая пятая битва за Курляндию, начавшаяся 27 февраля. Генерал Г. фон Фитингоф докладывал, что группа армий «Курляндия» вряд ли способна выдержать еще один решительный штурм.

На другом направлении, а именно в попытке удалить Г. Гиммлера с поста командующего группой армий «Висла», Г. Гудериану сопутствовала удача. В середине месяца Г. Гиммлер почти с удовольствием выполнил просьбу Г. Гудериана попросить о своей отставке с этого поста. После фиаско в районе Штаргарда и, как следствие, потери расположения Гитлера рейхсфюрер СС избегал прямого руководства группой армий. В конце концов, Г. Гиммлер оказался в своем имении в Гогенлихене под наблюдением личного врача, который якобы лечил его от стенокардии. 20 марта командование группой армий «Висла» принял генерал-полковник Г. Хейнрици. Еще через два дня Гитлер дал разрешение на замену большей части штаба Г. Гиммлера офицерами штаба группы армий «Ф».

В то же время близилось к концу и пребывание на своей должности Г. Гудериана. Гитлер решил предоставить ему длительный отпуск "по состоянию здоровья" и с нетерпением ждал, когда В. Венк достаточно восстановится для выполнения обязанностей начальника Генерального штаба ОКХ. Позже Гитлер заявил, что намерен одновременно избавиться от традиционной военной организации и командования. По его словам, ему были нужны люди, подобные тем, что создавали когда-то, после Первой мировой войны, добровольную организацию Freikorps. Он считал, что такие личности сами собой могут сплотить людей. К числу лучших офицеров из их числа он относил представителей СС: Э. фон дем Баха, О. Скорцени и Г. Рейнефарта. Два армейских генерала, которых он ценил выше других, не могли быть привлечены к командованию, так как к тому времени оба находились в заключении за незаконное присвоение имущества.

22 марта, еще до того, как 9-я армия смогла подготовить свой контрудар с плацдарма в районе Франкфурта, 1-й Белорусский фронт начал наступление с плацдармов вокруг Кюстрина. Проведенная 24 марта контратака силами двух немецких танковых дивизий, предназначавшихся для нанесения контрудара из района Франкфурта, успеха не имела. После этого Г. Хейнрици и Т. Буссе намеревались прекратить попытки наступления, предпочитая сохранить силы, но Гитлер прочел Г. Хейнрици лекцию о том, что "нельзя все время отставать в своих действиях от противника". Он потребовал возобновления контрнаступления с целью разгромить советские войска, прежде чем они успеют завершить сосредоточение для наступления. 27 марта была совершена еще одна неудачная попытка деблокировать Кюстрин. После состоявшейся на следующий день раздраженной беседы с Т. Буссе и Г. Гудерианом, Гитлер предоставил последнему шесть дней "для лечения" и назначил исполняющим обязанности начальника Генерального штаба генерала пехоты Ганса Кребса, заместителя В. Венка. Г. Кребс, который прежде был начальником штаба у Э. Буша, а затем у В. Моделя, был известен своим неутомимым оптимизмом и способностью, подобно хамелеону, приспосабливаться к мнению стоящих выше. 30 марта комендант Кюстрина Г. Рейнефарт, отказавшись от мысли героически погибнуть, отдал приказ на прорыв из города.

Начавшееся в конце марта наступление советских войск в Верхней Силезии, казалось, подтверждало догадку Гитлера о том, что, перед тем как нанести удар на Берлин и Центральную Германию, русские планируют провести крупную наступательную операцию в Чехословакии. Несмотря на то, что в результате этой операции удалось покончить с возможной, пусть и весьма слабой угрозой на самом левом фланге войск И.С. Конева, а также несколько сократить линию фронта, ее выполнение все же не привело к значительному улучшению на южном участке, как этого удалось достигнуть в Померании и Западной Пруссии. К такому результату мог бы привести только глубокий прорыв на территорию Чехословакии, в район Оломоуца, Брно и Праги, в тыл группе армий «Центр». Но войска 1-го Украинского фронта медленно готовились к наступлению. Очевидно, танковые соединения нуждались в пополнении. 14 марта все они были отведены с переднего края. Но к тому времени, вот уже почти три недели находившаяся в тылу для отдыха и пополнения 4-я танковая армия вместе с 21-й армией, сосредоточилась для наступления в районе Гротткау, западнее Оппельна. 59-я и 60-я армии также были готовы наступать с Одерского плацдарма севернее Ратибора. 10 марта усиленный правый фланг 4-го Украинского фронта в течение трех дней вел разведку боем восточнее города Моравска-Острава. Наблюдая за этими приготовлениями, немцы, несомненно, были озабочены тем, что они могут противопоставить противнику, особенно после быстрого успеха русских восточнее Одера на участке группы армий «Висла», создавшего впечатление, что советское командование вот-вот начнет наступление через Одер и Нейсе.

15 марта войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление в районе Гротткау в южном и западном направлении с плацдарма севернее Ратибора. 4-й Украинский фронт вновь нанес удар в направлении города Моравска-Острава. Наступление войск 4-го Украинского фронта потеряло темп в течение одних-двух суток. Имея подавляющее превосходство в технике, на участках прорыва Конев сосредоточил 57% пехоты и 90% танков, войска И.С. Конева с самого начала успешно продвигались вперед, однако, по мнению командования группы армий «Центр», так и не смогли добиться впечатляющих успехов вплоть до 17 марта. Во второй половине того дня один из корпусов 4-й танковой армии пробил небольшую брешь восточнее города Нейсе и, соединившись с войсками, наступавшими в западном направлении с плацдарма в районе Ратибора, замкнул кольцо окружения вокруг 56-го немецкого танкового корпуса юго-западнее Оппельна.

Командующий 17-й немецкой армией генерал пехоты Фридрих Вильгельм Шульц повел войска на прорыв через горы и почти до наступления темноты пытался состязаться в скорости с советскими танкистами. 20 марта части 56-го танкового корпуса с большими потерями удалось вырваться из окружения. Однако, окруженная к юго-западу от Оппельна группировка, 5 дивизий была практически полностью уничтожена. Было взято в плен 14 тыс. человек, уничтожено 280 танков и штурмовых орудий. Всего в ходе Верхне-Силезской операции немцы потеряли более 40 тыс. убитыми. Потери советских войск составили 15 876 человек убитыми и 50 925 ранеными.

22 марта И.С. Конев перенацелил наступление южнее, в направлении на Опаву. Одновременно 4-й Украинский фронт стал наступать на запад, на Ратибор. Немцам казалось, что советское наступление только-только вступило в свою основную фазу. Сила ударов в обоих направлениях постепенно наращивалась, и к 26-му марта по приказу И.С. Конева сюда была переброшена из района Нейсе 4-я танковая армия. 30 марта Ф. Шернер был вынужден отдать приказ оставить Ратибор, с тем чтобы не допустить прорыва противника к городу Моравска-Острава. По его оценкам, советские войска пытались пробиться через Опаву и Моравску-Остраву к Моравскому бассейну. На участке группы армий «Юг» 1-я гвардейская конно-механизированная группа наступала через территорию Словакии на северо-запад, в Моравию. И вдруг на следующий день, казалось бы, без видимых причин, 1-й и 4-й Украинские фронты остановили наступление...





возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог