Окружение Берлина советскими войсками


"На башни и московские дома
В трубу смотрели Гитлер с Муссолини.
Теперь Москва идет в Берлин сама
И без трубы видна уже в Берлине."

С. Маршак

Наступление войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов началось перед рассветом 16 апреля. Более мощному 1-му Белорусскому фронту была поставлена и более серьезная задача. Его главные силы, развернутые на 30-километровой полосе между Вриценом и Зеловом, должны были пересечь болотистую пойму рек Одер и Альте-Одер и занять Зеловские высоты. Советские войска нанесли удар после наступления темноты. Они попытались добиться эффекта внезапности. Кроме того, для освещения переднего края немецкой обороны и ослепления противника советские части использовали множество мощных прожекторов. Пехота пошла вперед после мощнейшей артиллерийской подготовки. К исходу дня ни одной из двух фланговых группировок 1-го Белорусского фронта не удалось добиться решающего успеха. Велись жесточайшие бои – советские войска вклинивались в оборону немцев, те контратаковали. Обе стороны сражались героически. В это время на левом фланге войск Ф. Шернера, на участке 4-й немецкой танковой армии, пехота И.С. Конева форсировала реку Нейсе между Мускау и Ферстом, а также севернее Гёрлица, и прорвала немецкую оборону на глубину до 10 км.

После того, как утром следующего дня 3-я и 5-я советские ударные армии, а также 8-я гвардейская армия снова не смогли продвинуться вперед, Жуков ввел в бой резервную 47-ю армию, а также обе танковые армии. Зелов был взят 17 апреля, а к исходу этого дня войска ударной группировки прорвали вторую оборонительную немецкую полосу и две промежуточные позиции. Контрудары, прибывших туда четырёх немецких танковых дивизии из резерва, успеха не имели. 18 апреля В.Д. Соколовский, заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом, сосредоточил свои танки на еще более узких участках. Его войска прорвали немецкую оборону на участке шириной 15-20 км западнее Врицена и юго-западнее Зелова. 9-й немецкой армии в течение целого дня удавалось удерживать фронт в глубине обороны. Г. Хейнрици, назначенный 20 марта 1945 г. вместо Г. Гиммлера командующим группой армий «Висла», докладывал, что сражение приближается к своей кульминации и вскоре должен определиться его исход. Ставка потребовала от командующего 1-м Белорусским фронтом Г.К. Жукова более энергичного наступления подчиненных ему войск.

Карта. Битва за Берлин. 16 апреля - 7 мая 1945 г.

Одновременно она дала указания командующим 1-м Украинским и 2-м Белорусским фронтами содействовать наступлению 1-го Белорусского фронта. В конце третьего дня наступления северная группировка 1-го Украинского фронта вышла к реке Шпре севернее и южнее Шпремберга и форсировала эту реку южнее города. Южная группировка фронта продвигалась к Баутцену. Как докладывал Ф. Шернер, на его участке сражение также достигло своего пика. Он считал, что понесенные советской стороной чрезвычайно тяжелые потери сведут на нет, способность русских наступать. На следующий день Ф. Шернер планировал бросить в контратаку свои последние резервы, выдав войскам остатки боеприпасов.

18 апреля в ставке Гитлера царила атмосфера оптимизма. Во время краткого утреннего совещания Гитлер выразил уверенность в том, что наступление на участке 4-й танковой армии "в значительной степени выдохлось". По свидетельству адъютанта К. Дёница, "слышались голоса надежды". Однако, как ему потом сообщили, весь оптимизм был основан на изобретенном В. Кейтелем сомнительном правиле, что наступление обязательно застопорится, если на третий день оборона противника все еще не прорвана. Гитлер передал командующему группой армии в Курляндии генерал-полковнику К. Гильперту, что его войскам придется продержаться до того момента, "когда в этой войне, как и в любой другой, наступит перелом".

К 19 апреля южная наступающая группировка 1-го Белорусского фронта вышла к Мюнхебергу. Северная группировка, имея на острие 2-ю гвардейскую танковую армию, прорвалась к району восточнее Врицена. Она могла бы продолжать наступать, но войска, осуществлявшие фланговое прикрытие, к тому моменту не смогли прорваться с плацдарма. Гитлер, который был полон решимости выиграть битву за Берлин за счет победы на участке 9-й армии, разрешил Г. Хейнрици забрать из берлинского оборонительного района все боеспособные войска, которые тот сможет собрать. В то же время танки 1-го Украинского фронта переправлялись через Шпре севернее и южнее Шпремберга. К югу от Шпремберга немецкой 4-й танковой армии все еще удавалось сохранять подобие обороны. Севернее города почти вся 3-я гвардейская танковая армия была уже на другом берегу Шпре. Ф. Шернер заявил, что надеется остановить войска И.С. Конева, когда они будут наносить удар на юг, в направлении на Баутцен. Он вновь попытался закрыть фронт на севере, но, как заметил сам генерал, "тщательно организованная глубокая оборона только на нескольких участках оправдала те надежды, которые на нее возлагались".

На подступах к Берлину фашисты стояли насмерть

20 апреля, в день рождения Гитлера, стало ясно, что битва за Берлин – проиграна. 3-я и 4-я гвардейские танковые армии накатывались с флангов группы армий «Центр». К концу дня их мощные танковые клинья наносили удар в северном направлении на Ютербог, где располагались крупнейшие армейские склады боеприпасов, смыкаясь в районе промежуточного оборонительного рубежа немцев в 15 км южнее Цоссена. 2-й Белорусский фронт наступал через Одер от Шведта до Штеттина. Используя дымовую завесу, советские войска смогли на некоторых участках создать плацдармы. Севернее Берлина 2-я гвардейская танковая армия вышла к Бернау. Южная группировка наступающего 1-го Белорусского фронта все еще испытывала трудности в организации удара на Берлин, однако первые эшелоны ее танковых соединений сумели прорваться в тыл 9-й армии через Мюнхеберг на юго-запад, к Фюрстенвальде.

Командующий 9-й немецкой армией Т. Буссе утром доложил, что единственным способом, который позволит ему создать прочный фронт восточнее Берлина, является отвод фронта от Одера, а также из района южнее Франкфурта. Из ставки фюрера не поступило никакого ответа на это предложение до вечера. Г. Кребс, назначенный 29 марта 1945 г. после смещения Гудериана начальником Генерального штаба сухопутных войск, позвонил Г. Хейнрици и заявил, что Гитлер выразил сомнение в том, что войска, в особенности тяжелые зенитные орудия, можно будет доставить из района Одера. Фюрер хотел переговорить с Г. Хейнрици, прежде чем принимать окончательное решение. Начальник штаба группы армий доложил, что Г. Хейнрици находится в войсках. При этом он добавил, что, если решение не будет принято в самое ближайшее время, никто не сможет предсказать последствий такого промедления.

К этому времени советские войска находились на подступах к Фюрстенвальде. В начале ночи, отдавая команды по телефону, через Г. Кребса и оперативный отдел ОКХ, Гитлер попытался провести перегруппировку своих дивизий с целью остановить наступление советских частей в районе Бернау и Фюрстенвальде. Через полчаса после полуночи, по возвращении Г. Хейнрици в свой штаб, ему позвонил Г. Кребс и заявил, что теперь он должен удерживаться на занятых позициях, одновременно снимая с фронта часть войск для отражения глубокого прорыва противника на флангах. Г. Хейнрици был убежден, что такая задача не может быть выполнена и "не может увенчаться успехом". Он предложил отправиться к фюреру и сообщить ему об этом. Кроме того, он просил освободить его от занимаемой должности и позволить "взять в руки автомат и встретить врага лицом к лицу".

Обстановка, сложившаяся в ставке фюрера в день его рождения к полудню, подавляла. Генерал-полковник К. Коллер коротко обронил, что дороги, ведущие на юг, вот-вот будут перекрыты, и те, кто желает отправиться туда, должны срочно покинуть город на автомобилях, так как в распоряжении ВВС не было самолетов для того, чтобы эвакуировать их. После полуночи город срочно покинул Г. Геринг, которому пришлось наверстывать несколько часов, проведенных в берлинском общественном бомбоубежище. Там ему представилась последняя возможность выдавить из себя улыбку в ответ на старую шутку, родившуюся в ответ на одну из его речей периода начала войны. Он тогда заявил: "Можете считать меня лжецом, если хотя бы одна бомба союзников упадет на Берлин". Ожидалось, что Берлин покинет и Гитлер, возможно, в южном направлении, так как из ставки в столице он не мог руководить войсками, а после потери центра связи в Цоссене, что могло произойти с минуты на минуту, командование войсками из Берлина становилось просто невозможным. В тот день Гитлер предоставил К. Дёницу права распоряжаться всеми людскими и материальными ресурсами севера страны.

21 апреля, в день, когда на город упали первые снаряды советской артиллерии, в столицу поступили, как казалось, и хорошие новости: наносившая контрудар в районе северо-западнее Гёрлица 4-я танковая армия добилась некоторых успехов. Гитлер увидел в этом предвестник новых ударов, в результате которых удастся закрыть 60-километровую брешь, образовавшуюся между флангами групп армий «Висла» и «Центр». Исходя из этого, он подготовил "главный приказ", который в полдень Г. Кребс по телефону передал в штаб групп армий. В результате успешного контрудара на участке группы армий «Центр» фронт в районе Шпремберга вскоре будет стабилизирован. В связи с этим "абсолютно необходимо" удерживать укрепленный район в районе Котбуса. (Днем раньше командование левофланговым корпусом 4-й танковой армии, занимавшим позиции севернее и в самом Котбусе, было передано в 9-ю армию.) 9-й армии предстояло создать фронт фасом на запад между Кенигс-Вустерхаузеном и Котбусом и нанести удар в западном направлении во фланг русским, наступающим на Берлин с юга. Ф. Штейнер возглавит проведение операции по созданию сплошного фронта севернее Берлина по рубежу, проходящему по шоссе Берлин – Штеттин. Задачей 3-й танковой армии станет ликвидация "всех плацдармов на Одере до последнего" и подготовка к нанесению контрудара в южном направлении. X. Рейман был освобожден от должности коменданта Берлина. Теперь ему предстояло взять на себя командование обороной на участке к югу от города. Г. Хейнрици поручил штабу 3-го танкового корпуса СС Ф. Штейнера, у которого не было собственных войск, организацию оборонительного рубежа на фланге немецкой 3-й танковой армии по каналу Гогенцоллерн силами развернутых в этом районе частей.

В отданном во второй половине дня приказе, Гитлер повышал уровень командования Ф. Штейнера, превращая его войска в армейскую группу. Ей передавались 4-я полицейская дивизия СС и 5-я егерская дивизия, а также 25-я моторизованная дивизия, развернутые севернее канала. Сюда же должен был войти 56-й танковый корпус, занимавший оборону восточнее Берлина, северный фланг которого проходил в районе Вернойхена. Ф. Штейнер должен был организовать наступление силами трех дивизий в южном направлении от Эберсвальде по каналу, в сторону фланга 56-го танкового корпуса, и замкнуть фронт. После постановки задач войскам Гитлер добавил, что "офицеры, которые без удовлетворительной причины не выполнят этот приказ, должны быть немедленно арестованы и расстреляны. Сами вы отвечаете за его выполнение головой".

Разбитые бронеколпаки на подступах к Берлину

Сразу же после получения приказа Ф. Штейнер позвонил в штаб группы армий и заявил, что он не может быть выполнен. Из 4-й полицейской дивизии СС он получил всего два батальона, которые не имели соответствующего вооружения. 5-я егерская и 25-я танково-гренадерская дивизии были связаны боем и не могли принимать участия в контрударе до того, как на смену им не прибудет 3-я дивизия ВМФ. Когда Г. Кребс передал по телефону Г. Хейнрици содержание разговора с Ф. Штейнером по поводу приказа группе армий, тот попросил передать Гитлеру его мнение о необходимости отвести 9-ю армию. Строго говоря, находившаяся почти в окружении армия уже не могла просто отступить к Берлину; ей предстояло совершить маневр вокруг сети озер южнее города. Если же Гитлер станет настаивать на соблюдении отданных ранее распоряжений, то Г. Хейнрици обратится к нему с просьбой об отставке, так как эти приказы невыполнимы и не соответствуют его, Г. Хейнрици, понятиям о чести и ответственности перед вверенными ему войсками. В ответ Г. Кребс заявил, что фюрер берет на себя всю ответственность за собственные приказы.

21 апреля 2-я советская гвардейская танковая армия преодолела, отделявшие ее от Берлина с северо-востока 50 км, и в результате наступления юго-западнее Вернойхена вышла к внешнему оборонительному кольцу немецкой столицы. В районе севернее озера Гросер-Мюггельзе 1-я гвардейская танковая и 8-я гвардейская армии также вышли к внешнему кольцу обороны. По данным немецкой 9-й армии, противник стал сосредоточивать свои войска на рубеже между озером Гросер-Мюггельзе и Фюрстенвальде. Однако советские соединения не стали продолжать наступление на юго-запад с целью отрезать 9-ю армию немцев от Берлина. В тылу 9-й армии передовые части советской 3-й гвардейской танковой армии достигли Кенигс-Вустерхаузена.

21 апреля действия советского командования были направлены, во-первых, на достижение полного окружения Берлина и, во-вторых, на окружение немецкой 9-й армии. Двум армиям, получившим приказ нанести фланговые удары севернее города, наконец, удалось развить достаточный темп наступления, что позволило обеспечить прикрытие флангов наступающих войск фронта Г.К. Жукова. В результате он мог приказать 2-й гвардейской танковой и 47-й армиям полностью сосредоточить усилия на завершении окружения Берлина. Наступавшие на город, 1-я гвардейская танковая и 8-я гвардейская армии перед внешним кольцом обороны города, снизили темп наступления и практически остановились, что привело к задержке окружения 9-й армии юго-западнее рубежа озеро Гросер-Мюггельзе – Фюрстенвальде. Действовавшая на плацдарме в районе Франкфурта группировка 1-го Белорусского фронта в составе двух армий оказалась без дела: поставленная ей первоначально задача была отменена, и было решено бросить группировку в помощь войскам, осуществлявшим окружение 9-й армии. В результате быстрого наступления 3-й гвардейской танковой и 13-й армий фронт окружения в тылу немецкой 9-й армии истончился, из-за чего пришлось перебросить восточнее еще две армии. 21-го апреля по приказу И.С. Конева на участке немецкой 9-й армии была введена в бой из резерва 28-я армия. Эта армия должна была высвободить соединения 3-й гвардейской танковой и 13-й армий, силами которых предполагалось сомкнуть кольцо окружения вокруг Берлина с юга одновременно с ударом 4-й гвардейской танковой армии на Потсдам.

На послеобеденном совещании 22 апреля Гитлер потерял самообладание. С утра он с нетерпением ждал новостей от Ф. Штейнера и когда к полудню узнал, что наступление не состоялось, то впал в истерику отчаяния. Гитлер кричал, что война проиграна, что он останется в Берлине до самого конца и покончит с собой, не дав русским захватить себя в плен. В. Кейтель и А. Йодль отказались отправиться на южный командный пункт, уверяя, что намерены остаться рядом с фюрером до конца. Во время своего срыва Гитлер, наконец, признал, что его режим находится на грани полного банкротства. Все, что оставалось ему и его ближайшему окружению, – это утешение от той мысли, что они пока еще могли управлять немецкой военной машиной, хотя это не давало никаких результатов. Как это уже случалось много раз, буря эмоций быстро миновала. А. Йодль напомнил фюреру о недавно созданной 12-й армии под командованием только что оправившегося после автомобильной катастрофы В. Венка. Армия была развернута в западном направлении юго-восточнее Магдебурга и пока еще не была втянута в серьезные бои. В ее составе было семь дивизий, в том числе одна танковая и одна моторизованная. Все соединения были сформированы за счет личного состава танковых курсов и офицерских училищ в Центральной Германии. Сначала Гитлер отверг план, предусматривавший разворот армии и нанесение ее силами удара в восточном направлении, назвав его потерей времени. Но спустя несколько минут, он ухватился за эту мысль и стал высказывать собственные идеи относительно дальнейших действий 12-й армии.

Еще до конца совещания Г. Кребс позвонил Г. Хейнрици и сообщил ему, что фюрер принял решение. Ф. Шернеру и В. Венку будут поставлены соответствующие задачи. Войска В. Венка нанесут удар в восточном направлении, а затем войска Ф. Шернера также перейдут в наступление восточнее Баутцена. Задачей 9-й армии будет удерживать Котбус, а также рубеж по Одеру южнее Франкфурта. Одним словом, Гитлер намеревался заново создать фронт к востоку от Берлина. Поступавшие с передовой данные показывали, насколько призрачными были шансы на это. Ночью позвонил Ф. Штейнер и доложил, что он не может атаковать, так как ему не удалось сосредоточить войска для нанесения удара. Г. Хейнрици приказал ему перейти в наступление той же ночью, независимо от того, будут войска готовы к этому или нет. До наступления ночи войска 2-го Белорусского фронта захватили на участке немецкой 3-й танковой армии в районе Штеттина плацдарм шириной примерно 15 км. 9-я армия оставила Котбус и была отброшена в район южнее Франкфурта. Севернее Берлина русские танки находились уже на реке Хафель, а на одном из участков восточнее города русские прорвали внутреннее кольцо обороны.

Разбитые фашистские орудия на подступах к Берлину

Но когда в девять часов Г. Кребс снова позвонил Г. Хейнрици, он был полон оптимизма. Он заявил, что обстановка стабилизируется после того, как армия В. Венка нанесет свой удар. Г. Хейнрици не был согласен с ним. Войска В. Венка были слишком далеко. Г. Хейнрици намеревался отвести 9-ю армию с выступа в верхнем течении Одера в районе Франкфурта на 30 км. "Передайте фюреру, – добавил он, – что я прошу об этом, потому что я с ним, а не против него". Наконец в полночь Г. Хейнрици получил разрешение на отход 9-й армии на рубеж район севернее Котбуса – Либерозе – Бесков – Шпре. В результате этого маневра Т. Буссе надеялся высвободить дивизии для нанесения удара навстречу войскам 12-й армии.

На следующий день, 23 апреля, операция по окружению Берлина вступила в свою завершающую фазу. 1-й Белорусский фронт ввел в бой находившуюся во втором эшелоне 3-ю армию с задачей перерезать узкий коридор, соединявший 9-ю армию с Берлином. На юге 3-я гвардейская танковая и 13-я армии вышли к внешнему кольцу обороны, а 4-я гвардейская танковая армия – к Потсдаму. Севернее Берлина 2-я гвардейская танковая армия форсировала реку Хафель ниже по течению от Ораниенбурга и стала разворачиваться на юг. В тот день Гитлер провел свое последнее совещание. По его окончании В. Кейтель отправился в 12-ю армию, чтобы "лично проследить за ходом событий". А. Йодль уехал в северном направлении в Нойруппин, в тыл 3-й танковой армии со штабом ОКВ. Во второй половине дня Гитлер приказал командиру 56-го танкового корпуса генералу артиллерии Гельмуту Вейдлингу направить войска корпуса, которые Т. Буссе планировал использовать для обеспечения северного фланга 9-й армии, на оборону восточного и юго-восточного районов Берлина. Позже Гитлер назначил Г. Вейдлинга, которого всего день тому назад хотел расстрелять, комендантом обороны всего Берлина. Когда Г. Кребс сообщил ему об этом назначении, Г. Вейдлинг заявил, что лучше бы его расстреляли.

После совещания Г. Хейнрици получил по телефону приказ "немедленно" остановить наступление войск Ф. Штейнера, оставить плацдарм в районе Эберсвальде и перенацелить штаб Ф. Штейнера и все его войска, какие только удастся собрать западнее Ораниенбурга, на нанесение флангового удара русским, форсирующим реку Хафель. В приказе также предусматривалось нанесение удара силами 41-го танкового корпуса 12-й армии во фланг русским с запада. В начале дня войскам Ф. Штейнера удалось добиться некоторых успехов южнее Эберсвальде, но этого было далеко не достаточно для того, чтобы как-то повлиять на дальнейший ход событий. К концу дня Гитлер своим приказом об отводе 56-го танкового корпуса в Берлин сделал почти стопроцентной вероятность того, что войска 9-й армии вскоре будут отрезаны и окружены. Когда к вечеру была восстановлена не работавшая целый день телефонная связь, Г. Хейнрици наконец удалось связаться с Т. Буссе. Последний заявил, что намерен отдать войскам приказ бросить тяжелое вооружение, к которому все равно нет боеприпасов, и прорываться на запад. Потеряв поддержку из Берлина, северный участок фронта армии стал разваливаться. Буссе определил то положение, в котором оказался, одной фразой: "Меня слишком долго гнали вперед". В ответ Г. Хейнрици заметил: "Это было преступно". По окончании разговора Г. Хейнрици позвонил В. Венку и заявил, что тот должен спасти "своего старого друга Буссе".

Советские воины и в последние дни войны сражались героически, не щадя своих жизней. Генерал X. Мантейфель – командующий 3-й немецкой танковой армией, которая оборонялась против войск 2-го Белорусского фронта, – бросил к участку прорыва 65-й армии все резервы. При поддержке артиллерии крепости Штеттин они непрерывно контратаковали советские войска. Отражая эти удары, особенно отличился стрелковый батальон майора Мячина В.Д., который всего год назад надел погоны младшего лейтенанта. 22 и 23 апреля Мячин лично семь раз водил роты в атаку. За умелое командование батальоном при захвате и удержании плацдарма, причем с малыми потерями, за личное мужество и героизм командиру батальона было присвоено звание Героя Советского Союза. На груди талантливого офицера к орденам Красной Звезды, Отечественной войны, Александра Невского и Суворова прибавились высшие награды Родины – орден Ленина и Золотая Звезда Героя.

Нельзя не сказать об отряде глиссеров Днепровской военной флотилии, который был придан 5-й ударной армии. До реки Шпрее десять маленьких кораблей отряда доставили на автомобилях. Спущенные на воду в ночь на 23 апреля, они под ураганным огнем перебросили на занятый противником берег передовые подразделения 230-й и 301-й стрелковых дивизий. Захваченный плацдарм позволил начать паромную переправу. Буксируя паромы, моряки перебросили через Шпрее 27 танков, 600 орудий и минометов. Всего за три дня отряд доставил на другой берег более 16 тыс. человек. Подвиг всего личного состава отряда был отмечен наградами, а 9 воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. К сожалению, к концу переправы в живых в отряде осталось всего 16 человек, а из них лишь два Героя – командир отряда лейтенант Калинин М.М. и командир катера старшина Казаков Г.П. Остальные погибли, в том числе Герои Советского Союза матросы Баранов Н.А., Самофалов А.Е., Черинов В.В., которым не исполнилось и девятнадцати лет.

Битва немцами была проиграна. Необходимо было ее остановить, но один человек, преждевременно состарившийся и почти парализованный, погребенный под 6 метрами земли и бетона, где не было видно и слышно прокатившейся сверху волны разрушения, требовал от окружающих абсолютного повиновения. И ему подчинялись. Берлин не был Сталинградом. Фанатизмом и террором его можно было удерживать не более, чем несколько дней. На севере и востоке советские войска вышли к оборонительному кольцу, проходившему по маршруту внутренней городской железной дороги. 24 апреля войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов соединились в районе Бонсдорфа и сомкнули кольцо окружения с юго-востока, полностью отрезав от города 9-ю армию. 4-я гвардейская танковая армия вышла к озерам в окрестностях Потсдама, а наступавшая с севера 2-я гвардейская танковая армия продвинулась до Науэна и южнее, почти до Шпандау. В Берлине 56-й танковый корпус занял оборону в юго-восточной части города; остальные районы немецкой столицы обороняли части СС, фольксштурма и гитлерюгенда. Четыре хорошо укрепленных опорных пункта зенитных орудий стояли подобно выброшенным на мель бетонным линкорам, мощным, но почти беспомощным. Г. Вейдлинг обнаружил, что его предшественники пытались осуществлять руководство обороной города по обычной городской телефонной сети.

Оставшись почти полностью без своего штаба, Гитлер, тем не менее, указал в своем приказе: "Командование будет осуществлять ОКВ в соответствии с моими директивами, которые я буду передавать через начальника Генерального штаба ОКХ, который находится со мной". Он отменил командные функции ОКХ. Теперь командование войсками на севере страны осуществлялось оперативным штабом ОКВ, а на юге – еще проще, непосредственно через командный центр «Б» и штабы групп армий. Войскам на юге страны Гитлер отдал вялый приказ создавать по мере возможности Альпийский редут. Однако его идеи по поводу того, как этого добиться, не выходили за рамки общих рассуждений, что данная крепость "будет представлять собой последний оплот самоотверженного сопротивления и должна быть соответственно подготовлена". Для самого фюрера война теперь ограничилась рамками Берлина. Он определил как главную задачу ОКВ организацию контрударов с северо-запада, юго-запада и юга с целью деблокирования Берлина и "победоносного завершения битвы за столицу".

В лице В. Кейтеля и А. Йодля Гитлер имел идеальных помощников, занятых безнадежно проигранным делом. Ни одному из них ни разу даже не пришло в голову обратиться к своему фюреру с вопросом: а зачем? До конца дня А. Йодль изменил направления контрударов для 9-й и 12-й армий: первая из них должна была атаковать в северо-западном, вторая – в северо-восточном направлении, на Берлин. 25 апреля передовые части советских войск соединились северо-западнее Потсдама. На Эльбе, в районе Торгау, произошла встреча солдат 1-й американской и 5-й гвардейской советской армий. В приказе К. Дёницу Гитлер назвал сражение в Берлине и в окрестностях города "битвой за судьбу Германии". При этом он заявил, что все остальные направления являются второстепенными. Он приказал адмиралу направить в Берлин воздухом резервы. Усиление войск на фронтах в районах близ Берлина должно было осуществляться по суше и морем. Штаб ОКВ уже направил командующим войсками директиву, в которой предписывалось считать советско-германский фронт основным и "быть готовыми пойти на более значительные потери территорий на фронте против англо-американцев" с целью высвобождения войск для борьбы с русскими. Что касается реального участка фронта, на котором решалась судьба Германии, в тот день самые важные события происходили не в районе Берлина и не на Эльбе, а на Одере. Здесь 2-й Белорусский фронт, развивая прорыв, совершенный днем ранее с плацдарма южнее Штеттина, форсировал реку Рандов и болота за ней и вышел к Пренцлау.

26 апреля от группировки, окруженной в Берлине, удалось отсечь Потсдам – пригород столицы. На следующий день 47-я армия генерала Перхоровича Ф.И. совместно с соединениями 2-й и 4-й гвардейских танковых армий уничтожила отрезанные там немецкие войска. В самом Берлине благодаря ударам с севера и юга противник оказался зажатым в узкой, не более 2-4 км, полосе, вытянутой с запада на восток почти на 20 км. К вечеру 28 апреля противник был рассечен на три части. Сообщение между ними сохранялось только по подземным коммуникациям. Чтобы советские войска не смогли использовать метро, Гитлер приказал открыть шлюзы на Шпрее, хотя он не мог не знать, что будет затоплен участок метро между Лейпцигер-штрассе и Унтер-ден-Линден, где на станциях укрывались тысячи берлинцев…

Между тем в сложившейся обстановке дальнейшее сопротивление в Берлине не имело никакого смысла. Немецкая армия была обречена. Еще до окружения в городе кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, а 21 апреля остановились все предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. С выходом советских войск на окраины города гарнизон и жители лишились продовольственных складов. Населению на неделю выдали на человека по 800 г хлеба, 800 г картофеля, 150 г мяса и 75 г жиров. Жизнь города была парализована, начался голод. Дальнейшее сопротивление вело только к разрушению столицы и огромным жертвам, в том числе и среди мирных жителей.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог