Третий рейх накануне краха, конец апреля 1945 г.


"Так было встарь, во время оно,
Теперь опять враги бегут.
То – не закат Наполеона,
А просто – Гитлеру капут."

С. Маршак

Немецкий лётчик, взятый в плен в конце войны. Апрель 1945 г.

Через полчаса после полуночи в ночь с 25 апреля в штаб ОКВ в Нойруппине прибыла директива Гитлера, написанная им накануне вечером. В ней он требовал "скорейшего осуществления всех контрударов, направленных на деблокирование Берлина, которые должны были выполняться независимо от обстановки на флангах и на соседних участках". Несмотря на то, что Гитлер, вероятно, сознавал, что в его распоряжении остается прискорбно мало времени, он упорно продолжал требовать ни больше, ни меньше как восстановления сплошного устойчивого фронта на востоке. 12-я армия должна была нанести удар на северо-восток из района Бельцига на Фёрх, в район оконечности двух озер южнее Потсдама. Навстречу ей, в западном направлении, должна была наступать 9-я армия. Предполагалось, что, соединившись, обе армии начнут наступать на Берлин "широким фронтом". Одновременно 9-й армии предписывалось удерживать восточный фланг – для того чтобы соединиться с наступавшей с юга группой армий «Центр». Группировка в составе 25-й моторизованной дивизии, 3-й дивизии ВМФ и 7-й танковой дивизии под командованием Ф. Штейнера должна была нанести удар на Берлин из района северо-западнее Ораниенбурга. Перед 3-й танковой армией ставилась задача "не допустить расширения плацдармов на Одере".

В ответ А. Йодль доложил, что все запланированные контрудары уже проводятся или войска вот-вот приступят к их осуществлению. Кроме того, он обратил внимание на угрозу, создавшуюся в результате прорыва войск 2-го Белорусского фронта восточнее Пренцлау и сосредоточения группировки 2-й британской армии в районе юго-восточнее Гамбурга, которое свидетельствовало о намерениях англичан нанести удар в направлении на Любек. Для того чтобы воспрепятствовать этому, Йодль предложил отвести немецкие войска с побережья западнее Эльбы. 26 апреля Г. Вейдлинг вспоминал как "день надежд": Г. Кребс несколько раз звонил ему на командный пункт на Бендлерштрассе, сообщая хорошие новости.

В утреннем докладе офицера связи ВМФ К. Деницу излагалось то же видение обстановки, как ее оценивали в ставке фюрера после получения доклада А. Йодля: 9-я и 12-я армии добились "впечатляющих успехов", войска Ф. Штейнера также "действовали успешно", а удар войск Ф. Шернера в районе Баутцена свидетельствовал о том, что "там, где наличествует воля, враг может быть разгромлен даже сегодня". В ответном послании А. Йодлю Гитлер демонстрировал воскресший оптимизм. Он настаивал на том, чтобы рубеж на Эльбе был удержан, а противник на плацдарме в районе Пренцлау был не просто остановлен – сам плацдарм должен быть ликвидирован. Гитлер не возражал против того, чтобы оставить районы на побережье к западу от Эльбы. Однако при этом не следовало оставлять порты Эмден, Вильгельмсхафен и Везермюнде. Кроме того, в руках немцев должен был остаться Канал кайзера Вильгельма (Кильский). Вечером телефонная связь с Берлином была прервана. Теперь связь с осажденным городом сводилась к коротковолновым передачам из штаба ОКВ. В порыве самопожертвования А. Йодль и В. Кейтель намеревались отправиться в Берлин на самолете для участия в очередном совещании, однако взлетно-посадочная полоса в Тиргартене была окутана дымом. Кроме того, посадка самолета была невозможна из-за многочисленных воронок от снарядов и останков немецких самолетов. Последними, кому удалось попасть в немецкую столицу в тот вечер, были генерал-полковник Р. фон Грейм и Ханна Рейч, женщина, которая была очень смелым летчиком-испытателем.

Берлин 1945 г. У побеждённого рейхстага

26 апреля в течение дня немецкое командование пыталось выполнить две несоразмерные и, судя по состоянию вооруженных сил страны, взаимно исключающие задачи: Г. Хейнрици пытался удержать то, что осталось от его фронта, и оказать помощь 9-й армии, а В. Кейтель и А. Йодль полностью сосредоточились на деблокировании Берлина. Г. Хейнрици хотел спасти то, что еще можно было спасти. В. Кейтель и А. Йодль пытались подогнать действительность под волю фюрера. Для них в этом не было ничего нового. Они уже имели возможность наблюдать за тем, как Гитлер точно так же жертвовал армиями, совершая одну за другой бессмысленные попытки изменить исход сражения в свою пользу под Сталинградом. Это было основным принципом фюрера и главной формулой его побед, единственным недостатком которой было то, что она не всегда работала.

В ночное время суток войска Ф. Штейнера предприняли попытку наступления, и им удалось создать небольшой плацдарм на реке Хафель к западу от Ораниенбурга. Однако с наступлением дня немцам пришлось остановиться. Вся группировка Ф. Штейнера состояла из 25-й моторизованной дивизии, 3-я дивизия ВМФ застряла на железной дороге между побережьем и Ораниенбургом. 7-я танковая дивизия, всего несколько дней назад переброшенная в Свинемюнде из Данцига морем, не имела транспорта для доставки к месту сосредоточения в район западнее Нойбранденбурга. Еще до полудня Г. Хейнрици предложил прекратить наступление войск Ф. Штейнера, которое не могло увенчаться успехом, а его дивизии использовать на участке прорыва восточнее Пренцлау. А. Йодль отказал.

К вечеру 2-й Белорусский фронт проглотил последние резервы 3-й немецкой танковой армии. Теперь его войска снова начали продвигаться к Пренцлау. X. Мантейфель, командующий 3-й танковой армией, стал перебрасывать войска с флангов для того, чтобы закрыть брешь, образовавшуюся в центре. Г. Хейнрици понял, что необходимо срочно принимать решение относительно группы Ф. Штейнера: ее наступление никак не могло повлиять на судьбу Берлина, и в то же время оно связывало единственную моторизованную дивизию в составе группы армий. Вопрос заключался в том, кто мог бы принять соответствующее решение? Своим прямым вмешательством А. Йодль и В. Кейтель практически вывели группу Ф. Штейнера из подчинения Г. Хейнрици. 12-я армия, на которую возлагались главные надежды при проведении операции по деблокированию Берлина, вряд ли могла сделать больше, чем пробиться к городу и позволить вывести оттуда гражданское население и гарнизон. После нескольких изменений в поставленных задачах, армия должна была силами 41-го танкового корпуса, который обеспечивал прикрытие рубежа на Эльбе и оборону Бранденбурга, оказать содействие наступающей группе Ф. Штейнера. Корпус должен был вклиниться между советскими и американскими войсками и наступать из района Бельцига на северо-восток. 26 апреля 20-й корпус, который должен был принять участие в операции по деблокированию Берлина, был брошен на оборону рубежа Бранденбург – Бельциг – Виттенберг.

9-я немецкая армия начала операцию прорыва ударом в западном направлении в сторону шоссе Барут – Цоссен. Первоначально окруженная группировка насчитывала около 200 тыс. человек, 2000 орудий, более 300 танков и штурмовых орудий. Однако её численность быстро падала. За день до этого все, что предназначалось для переброски по воздуху в распоряжение прорывавшихся войск, было отправлено в Берлин. После последнего разговора с Гитлером А. Йодль все еще твердо намеревался "ясно дать понять армии, что она должна резко повернуть на север для того, чтобы вместе с 12-й армией деблокировать Берлин". А. Йодль и Г. Хейнрици вели ожесточенные споры по поводу того, куда должна поступать помощь, отправляемая по воздуху. Г. Хейнрици настаивал на том, что солдаты армии заслужили эту помощь, так как оказались в таком положении только благодаря решениям высшего командования.

Сдающиеся в плен немецкие солдаты. Апрель 1945 г.

Советские солдаты сражались героически… В полосе 1-го Белорусского фронта главные силы авиации поддерживали войска, которые штурмовали Берлин. В интересах армий, наносивших удары по 9-й армии противника, Жуков Г.К. выделил всего три штурмовые авиационные дивизии. В ночь на 26 апреля немцы, используя лесные массивы, скрытно сосредоточили на узком участке пять дивизий, но уже на рассвете воздушная разведка 1-го Украинского фронта вскрыла их. Командир 4-го бомбардировочного корпуса генерал Архангельский П.П. сразу же поднял в воздух 70 бомбардировщиков, которые нанесли удар. Противник был ослаблен, но все же перешел в наступление и атаковал еще не успевшие окопаться советские войска.

Удар пришелся как раз в стык двух дивизий 21-го стрелкового корпуса генерала Яманова А.А. Немцы наступали колоннами. В голове двигались танки, которые буквально таранили боевые порядки оборонявшихся войск. Как показали взятые в плен, их гнала вперед не только угроза расстрела за невыполнение боевой задачи, но и страх перед ужасами сибирской каторги, усиленно раздуваемый фашистской пропагандой. Уже через три часа после начала атаки ударная группа противника прорвалась на глубину 10-15 км.

В ожесточенных боях особое упорство проявил батальон 293-го гвардейского стрелкового полка под командованием капитана Филипповского И.М. Позиции батальона атаковало около двух батальонов пехоты при поддержке шести танков и штурмовых орудий. 26 апреля противник пытался прорваться восемь раз, но безуспешно. Когда подошла помощь, капитан поднял роты в атаку. Только в плен они захватили 450 немцев. За умелое командование, личное мужество и героизм капитан Филипповский И.М. был удостоен звания Героя Советского Союза, а многие офицеры и солдаты батальона награждены орденами и медалями.

А. Йодль настаивал на том, что нельзя оставлять на произвол судьбы население Берлина и "главу государства", и всякое другое предложение должно рассматриваться как предательство. Что касается запланированного наступления Ф. Шернера навстречу южному флангу 9-й армии, то его войскам удалось пройти за шесть дней примерно 20 км. Далее они были остановлены в тяжелых боях войсками 1-го Украинского фронта, когда до намеченной цели оставалось еще более 60 км. Вечером 26 апреля немецкая 3-я танковая армия отошла к реке Иккер и озерам южнее Пренцлау. Здесь армия имела последний шанс не допустить того, чтобы противник обогнал ее войска и вышел ей в тыл, но этот шанс был упущен. На следующее утро танкисты К.К. Рокоссовского прорвали немецкую оборону за Пренцлау, и его пехота устремилась в образовавшуюся брешь. Во второй половине дня начальник штаба группы армий Г. Хейнрици прибыл в ставку К. Дёница в Плене с докладом о том, что группа армий потерпела поражение и не смогла остановить русских. Теперь ее войска отступают на запад через Мекленбург.

Если Г. Хейнрици и ожидал, что К. Дёниц примет какое-то решение, то его ждало разочарование. За несколько часов до этого в штабе К. Деница состоялось совещание, на котором не довольные друг другом К. Дёниц и Г. Гиммлер потребовали, чтобы впредь на таких совещаниях лично присутствовали В. Кейтель и А. Йодль, как это было принято при Гитлере. Было принято решение, что К. Дёниц не станет принимать на себя военное командование до тех пор, пока ОКВ в состоянии обеспечить выполнение распоряжений фюрера. В любом случае от К. Дёница не следовало ожидать слишком многого по военным вопросам. Совсем недавно он требовал любой ценой удерживать Штеттин и Свинемюнде, несмотря на угрозу полного окружения северного фланга 3-й танковой армии, мотивируя это необходимостью обеспечивать связь ВМФ с немецкой группировкой в Курляндии. Наверное, К. Дёницу следовало использовать всю свою власть на переговорах о капитуляции, но он был совсем неподходящей для этого фигурой: пусть и не так громогласно, как прочие, но он считал себя таким же паладином фюрера, как А. Йодль и В. Кейтель.

Начиная с 27 апреля, приказы ОКВ поступили во все подчиненные группировки. Для того чтобы остановить прорыв советских войск в районе Пренцлау, планировалось бросить в бой управление 21-й армии (бывший штаб 4-й армии) под командованием К. фон Типпельскирха с двумя пехотными полками, ни одного из которых, правда, пока не было в наличии и прибытие которых предполагалось не ранее, чем через сутки. Гитлер перестал доверять Ф. Штейнеру и распорядился, чтобы контрудар в районе Ораниенбурга возглавил командир 41-го танкового корпуса. Однако штаб корпуса располагался слишком далеко для того, чтобы осуществлять эффективное управление войсками. Гитлер призывал, чтобы 9-я и 12-я армии выполнили свой долг и, объединив свои силы, нанесли удар на Берлин, обеспечив тем самым "решающий поворотный момент в войне". В приказе войскам В. Кейтель добавил: "История и немецкий народ покроет презрением каждого, кто не сделает всего возможного для того, чтобы спасти ситуацию и фюрера". В. Кейтель приказал Ф. Шернеру в случае потери связи с ОКВ продолжать атаковать в северном направлении из Баутцена навстречу 9-й и 12-й армиям. К концу дня А. Йодль сделал заключение: "Противник явно прорвался через позиции 3-й танковой армии в районе Пренцлау". Он принял "очень тяжелое решение" прекратить наступление войск Ф. Шернера, но он не мог даже в сложившейся обстановке полностью отказаться от этой идеи. В приказе Г. Хейнрици указывалось, что 25-я моторизованная и 7-я танковая дивизии могут быть использованы для нанесения контрудара во фланг русским с юго-запада. Предполагалось, что после этого дивизии снова будут нацелены на юг – на Берлин.

За полтора часа до наступления полуночи в штаб группы армий позвонил X. фон Мантейфель. Он доложил, что половина личного состава его дивизий и частей зенитной артиллерии вышли из боя. Примерно 100 тыс. человек пытались бежать на запад. Генерал добавил, что не видел ничего похожего даже в 1918 году: для того, чтобы остановить бегущих солдат, понадобятся сотни офицеров. Он добавил, что война окончена. Это ясно из поведения солдат. Некоторые офицеры еще попытаются держать фронт и будут убиты, но это ни на что уже не повлияет. X. фон Мантейфель предложил А. Йодлю самому отправиться на передний край и убедиться в том, что говорить о деблокировании Берлина – бессмысленно. Единственным выходом теперь является вступить в переговоры, желательно с западными союзниками, одновременно отводя войска как можно дальше на запад для того, чтобы сохранить остатки армии.

На следующее утро, 28 апреля, В. Кейтель выехал на фронт для того, чтобы попытаться своим присутствием повысить в войсках моральный дух при подготовке контрудара на фланге 3-й танковой армии. К своему удивлению и возмущению, в районе Цеденикка на реке Хафель он наткнулся на тыловую команду 5-й егерской дивизии, которая осматривала оборонительный рубеж на реке. Генерал-фельдмаршал был уверен, что фронт проходит на 30 км восточнее и что войска, выполняя его приказы, будут удерживать там оборону. Затем он узнал, что контрудара из района Темплина не последует. Прошедшим вечером генералы Г. Хейнрици и X. Мантейфель пришли к выводу, что не сумеют вовремя сосредоточить в заданном районе части 7-й танковой и 25-й танково-гренадерской дивизии. Поэтому они приняли решение перебросить их севернее, в район восточнее Нойбранденбурга, для того, чтобы отразить фронтальный удар советских частей.

Во второй половине дня В. Кейтель встретился с Г. Хейнрици и X. Мантейфелем. К тому времени А. Йодль уже успел связаться с Г. Хейнрици по телефону, обвинить его в предательстве и пригрозить "крайними мерами" в случае, если Г. Хейнрици не будет выполнять приказы в точности так, как они были отданы. Далее последовало то, что сам Г. Хейнрици позже назвал "бурной дискуссией" и "неприятным развитием событий": В. Кейтель приказал войскам группы армий остановиться и перейти в контрнаступление юго-восточнее Нойштрелица. Приказ В. Кейтеля был отдан в условиях повсеместно разваливавшегося фронта. Г. Хейнрици потребовалось около трех часов на то, чтобы проделать путь примерно 30 км до своего штаба. Дороги были забиты беженцами и отступающими войсками. Нойбранденбург был полностью блокирован. А солдаты, по наблюдению Г. Хейнрици, "целыми колоннами отправлялись по домам".

После полуночи Г. Хейнрици позвонил В. Кейтелю и доложил, что на южном фланге 3-й танковой армии русские вышли к реке Хафель. В. Кейтель в ответ посетовал, что такое случается, когда кому-то приходит в голову мысль добровольно оставить занятые позиции. Г. Хейнрици заметил, что он лишен возможности руководить действиями даже подчиненных ему войск. На это В. Кейтель заявил, что такое решение было необходимо, так как приказы фюрера перестали выполняться. Он отстранил Г. Хейнрици от командования и назначил на его место X. Мантейфеля как следующего по старшинству генерала. К концу дня обстановка в Берлине и вокруг него явно свидетельствовала о том, что конец был уже близко. В. Кейтель попытался вновь оживить фантастическую мысль о нанесении удара из района Ораниенбурга. Однако единственным, на кого теперь можно было рассчитывать при осуществлении операции по деблокированию Берлина, был В. Венк. Прорыв войск 9-й армии провалился. Танковый клин, продвигавшийся впереди, был отсечен противником; и теперь его судьба была неизвестна. Т. Буссе докладывал, что армия не в состоянии ни предпринять вторую организованную попытку прорыва, ни удержаться на занимаемых позициях. Разгром 9-й армии, прорывавшейся на запад, продолжался до 30 апреля включительно. К исходу этого дня была уничтожена последняя группа из 20 тыс. солдат, прорвавшаяся на запад к Белицу. Всего при разгроме окруженной западнее Франкфурта группировки в 200 тыс. было убито свыше 60 тыс., взято в плен 120 тыс., захвачено свыше 300 танков и штурмовых орудий, свыше 1500 полевых орудий, 17 600 автомашин и др.

Главная задача 1-го Белорусского фронта, вместе с которым действовала часть войск 1-го Украинского, заключалась в штурме Берлина. Всего же окруженный гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Г. Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города-крепости. В составе его ближайших помощников было много известных военачальников, многие из которых поклялись умереть, но не сдать город.

Окружившие столицу войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов имели около 464 тыс. солдат и офицеров, 14,8 тыс. орудий и минометов, почти 1500 танков и самоходных артиллерийских установок. В ходе штурма города к ним присоединились еще 12,5 тыс. польских воинов. В результате советские войска превосходили противника в полтора раза, в артиллерии и танках – в 5-6 раз. Такого превосходства было бы вполне достаточно для разгрома врага в полевых условиях, но не в городе, где применение танков, естественно, затруднено, а укрытые в каменных зданиях живая сила и огневые средства имеют большие преимущества перед наступающими.

С 26 апреля, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, проведенной в течение предыдущего дня и ночи, восемь советских армий начали наступление через линию городской железной дороги. До вечера 27 апреля русские отрезали войска X. Реймана в Потсдаме, в результате чего оставшиеся защитники Берлина оказались загнаны в мешок длиной 15 км с востока на запад и шириной от 2 до 5 км. На западе, по реке Хафель, казалось, сохранялся контакт с оборонявшейся группировкой, однако все переправы через реку были перекрыты советскими солдатами. Битва за Берлин была разыграна за пределами города, и то, что происходило в самой немецкой столице, вряд ли можно назвать как-то по-иному, чем состязание победителей за право зачистки территории.

Основную роль в уничтожении врага в зданиях играли штурмовые группы и отряды, которые состояли из пехоты, усиленной танками, артиллерией, саперами и огнеметчиками. Пехота при их поддержке врывалась в здание и, продвигаясь с одного этажа на другой, уничтожала засевших там солдат. Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед.

Из-за того, что Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем экипажи подбирались лучшие из лучших. Точными ударами они обеспечивали штурм наиболее прочных зданий. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем. Прославленный летчик майор Кожедуб И.Н. сбил над Берлином свои последние два из 60 уничтоженных им за войну самолетов, за что был награжден третьей Золотой Звездой Героя Советского Союза. Среди сбитых здесь оказался и реактивный самолет-истребитель Ме-262.

Проект превращения Берлина в крепость так никогда и не был осуществлен. Когда 24 апреля бригадефюрер СС (генерал-майор) Густав Крюкенберг прибыл в Берлин, чтобы принять командование дивизией СС «Нордланд», он заметил, что на мостах через Хафель в районе Шпандау были построены заграждения, но совсем не было войск. Оттуда он проехал в западном направлении через весь город и "нигде не обнаружил солдат или каких-либо фортификационных сооружений". В бункере фюрера Г. Кребс заявил ему, что он, Г. Крюкенберг, и 90 добровольцев из дивизии «Шарлемань» (французских эсэсовцев), которых он привез с собой, были единственными из всего бесчисленного количества солдат и офицеров, выполнивших приказ прибыть в город для его защиты. Затем Г. Крюкенберг обнаружил, что численность дивизии «Нордланд» равна примерно батальону. Через три дня, когда бригадефюрер возглавил оборону в центральном секторе Берлина, его командный пункт представлял собой простой вагон берлинской подземки без телефонной связи и освещения. Гарнизон Берлина, с учетом фольксштурма и отступивших сюда частей, насчитывал 300 тыс. бойцов, 250 танков, 3 тыс. орудий и минометов, сотни тысяч фаустпатронов.

Берлин пал совсем не так, как воображал Гитлер, в стиле Вагнера, в огне славы. Но так желаемая Гитлером "последняя битва богов" состоялась. В Берлине немцы и русские сражались героически, но мы немцев сломили. Трупы, висевшие на улицах, были работой летучих судов военного трибунала в составе одного офицера, выносивших только смертные приговоры. Они ясно давали понять солдатам и гражданскому населению, чего те могли еще ожидать от своих правителей. Но сами правители, которые пытались оттянуть окончательное решение своей судьбы, уже больше не могли внятно формулировать свои приказы, доставлять их подчиненным войскам и добиваться их выполнения. Можно было повесить отдельных людей, но целые подразделения спасались бегством, хотя большинство, в том числе старики и подростки, бились до конца.

В попытке укрепить дух оборонявшихся берлинцев, И. Геббельс щедро приправлял новости рассказами беженцев о зверствах русских. В числе этих рассказов была драматическая история женщины, которая настаивала на том, что ее насиловали 24 часа подряд. То, что случалось в Восточной Пруссии, Померании и Силезии, конечно же, случалось и в Берлине, но к тому времени русские отменили практику поощрения актов вседозволенности и личной мести. Свидетельством того, что этого, по крайней мере, пытались избежать, является назначение 28 апреля генерал-полковника Н.З. Берзарина комендантом Берлина.

С бытовой точки зрения бои в Берлине сказались лично на Гитлере не более чем во времена, когда линия фронта проходила далеко в России. Бетонный бункер фюрера и ровный гул вентиляторов, приводившихся в движение дизельными двигателями, обеспечивал почти идеальную изоляцию от картин и звуков внешнего мира. И все же иногда снаряды разрывались в непосредственной близости от бункера, и тогда вентиляторы приносили с воздухом пыль и дым. Небольшие помещения бункера были переполнены, как никогда, в основном персоналом, который должен был ухаживать за фюрером и защищать его, а также обеспечивать связь вождя с внешним миром. Из представителей высшей нацистской иерархии внутри бункера оставались только И. Геббельс и М. Борман, первый из личной преданности, а второй – намереваясь продвигать собственные интересы и нанести максимальный ущерб своим соперникам. Парад генералов практически прекратился.

До 27 апреля Гитлер продолжал проводить регулярные совещания. Несмотря на попытки сохранить тон и манеры стратега, практические задачи фюрера свелись к принятию таких решений, как, например, назначение группы, которая должна была действовать в случае, если "русский танк по какому-то невероятному случаю сумеет откопать меня отсюда". Регулярно повторявшейся темой его несвязных речей теперь была правильность принятого решения остаться в Берлине. Это должно было стать объективным уроком для всех генералов, дававших приказы на отступление, а также средством достижения "моральной победы", которая должна будет убедить англичан и американцев в том, насколько он был бы им нужен в назревающем конфликте с русскими, в чем Гитлер был уверен. Вечером 28 апреля Г. Вейдлинг представил фюреру план прорыва. Гитлер прочитал его с некоторым интересом, но затем заявил, что для него будет лучше оставаться там, где он есть, иначе ему просто придется ожидать своего конца "где-то под открытым небом или на ферме".

Таким образом, Гитлер принял свое последнее военное решение. В полночь офицер связи со ставкой К. Дёница радировал: "Мы будем держаться до конца". В ту ночь на старом учебном самолете, который Ханна Рейч умудрилась поднять с берлинского аэродрома, из города вылетел фон Р. Грейм. Р. Грейм получил приказ обеспечить авиационное прикрытие наступающим войскам В. Венка. К вечеру до бункера дошли новости о попытках Г. Гиммлера через графа Ф. Бернадотта начать переговоры о перемирии. Рано утром М. Борман отправил в адрес К. Дёница радиограмму следующего содержания: "Зарубежная пресса сообщает о новом акте предательства. Фюрер ожидает, что вы на севере Германии будете действовать против предателей с быстротой молнии и суровостью металла. Ф. Шернер, В. Венк и все остальные без исключения должны доказать свою преданность скорейшим спасением фюрера".



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог