Штурм Рейхстага


"Дождались мы Великой Победы.
И теперь с окончаньем войны
Я уж как-нибудь, братцы, доеду
До советской родной стороны."

С. Михалков

При взятии Берлина, как всегда, труднее всего пришлось пехоте. Кто еще, кроме пехотинцев, мог врываться в здания и уничтожать противника в подвалах и подземных коммуникациях? Без пехоты даже танкам опасно было продвигаться по улицам. Дело в том, что немцы широко применяли фаустпатроны. Пользоваться этим простым противотанковым средством были обучены даже подростки из фольксштурма; стреляло оно всего на 30 м, но пробивало броню до 200 мм. На узких улицах города фаустпатроны стали грозой танков. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в Берлине потеряла 204 танка. Половина их оказалась подбитой фаустпатронами. Вот почему танкисты предпочитали наступать под прикрытием автоматчиков, в задачу которых входило уничтожение засевших в домах стрелков, вооруженных фауспатронами.

В то же время танковые армии, имея в своем составе небольшое количество мотопехоты, не могли одновременно обеспечивать сопровождение наступающих по городу танковых подразделений и создавать штурмовые группы для захвата зданий. Пришлось выделить для совместных действий со 2-й гвардейской танковой армией 1-ю польскую дивизию, а 3-ю гвардейскую танковую армию сопровождали три стрелковые дивизии 28-й армии. 1-я гвардейская танковая армия наступала совместно с 8-й гвардейской армией. При этом каждый корпус генерала Катукова М.Е. продвигался с одним из стрелковых корпусов генерала Чуйкова В.И. Такое взаимодействие решило проблему. Однако вскоре возникли новые трудности: все войска устремились к центру Берлина – к Рейхстагу.

Естественно, полосы действий войск, в том числе и танковых армий, сужались, и им негде было развернуться. В это время танковая бригада наступала вдоль какой-нибудь улицы, ширина которой позволяла пройти, как правило, двум-трем развернутым в линию танкам и за ними – трем-четырем самоходным артиллерийским установкам. Остальные стояли, неся напрасные потери. Советскому командованию наряду с руководством боевыми действиями пришлось взять на себя заботу о местном населении. Эти обязанности были возложены на командующего 5-й ударной армией генерала Берзарина Н.Э., назначенного военным комендантом Берлина. Комендатуры создавались во всех только что взятых районах города. Так как в городе возник голод, тыловые органы фронтов и армий организовали выдачу продуктов горожанам. Советские солдаты и сами делились пищей с детьми, женщинами и стариками.

Карта уничтожения окружённой в Берлине группировки немцев

В частях, готовившихся к штурму Берлина, усиленное внимание уделялось советской атрибутике. Так, в армиях 1-го Белорусского фронта готовились специальные Государственные флаги СССР размером 1,5x3 м. Каждая армия, наступавшая на Берлин, изготовила один такой флаг, предназначался он для водружения на поверженном здании парламента Третьего рейха – рейхстаге. Но командующие армиями также спешили проявить инициативу. Известно, что в 3-й ударной армии решили заготовить девять знамен – по числу входящих в ее состав стрелковых дивизий. В свою очередь, корпуса, дивизии, полки и даже подразделения имели свои красные флаги. Лучшим воинам поручалось установить их на объекте, захваченном у противника, что в ходе войны стало традицией.

Советские войска упорно пробивались к Рейхстагу. С севера через реку Шпрее к рейхстагу продвигалась 3-я ударная армия генерала Кузнецова В.И. С юго-востока через плотно застроенную часть города наступали гвардейцы 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий. Генерал Чуйков В.И. поставил корпусам задачу: 28 апреля выйти в район Рейхстага и во что бы то ни стало взять его. С юга продвигалась 3-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Ее 9-й механизированный корпус генерала Сухова И.П. только что вышел к Ландвер-каналу. Утром 29 апреля он должен был форсировать его, а затем по Геринг-штрассе двинуться к Рейхстагу. В соответствии с директивой Ставки ВГК от 23 апреля разграничительная линия между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами на севере заканчивалась Ангальтским вокзалом, расположенным в центральной части города в 2 км южнее Рейхстага. 28 апреля войска 1-го Белорусского фронта овладели вокзалом.

Это являлось нарушением установленной границы, так как вокзал входил в полосу наступления 1-го Украинского фронта. В нем еще больше, чем командование 1-го Белорусского фронта, были повинны Генеральный штаб и Ставка, которые не сумели обеспечить на должном уровне взаимодействие двух фронтов, направив их на одну и ту же цель. Основная причина перемешивания войск заключалась в несвоевременном разграничении районов действий фронтов.

С началом Берлинской операции граница между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов была определена всего-навсего на глубину 50 км – до Люббена. Несмотря на то, что войска маршала Конева ворвались в Берлин 21 апреля, Ставка установила разграничительную линию между фронтами в городе только 23 апреля. Трудности не замедлили сказаться. Конев И.С. и Жуков Г.К. начали получать от своих войск одно донесение за другим о том, что собственная авиация наносит по ним удары. Разобраться, авиация какого фронта виновата в этом, в тех условиях было невозможно.

Назначенная 23 апреля разграничительная линия, упорядочив действия войск на суше, не устранила неразберихи в воздухе. По мере продвижения к центру Берлина она нарастала. Летчики нередко ошибались. Как докладывало командование 3-й гвардейской танковой армии, 16-я воздушная армия, входившая в состав 1-го Белорусского фронта, нанесла случайный удар по 6-му гвардейскому танковому корпусу, причинив ему серьезный урон. Случалось, что танкистов генерала Рыбалко П.С. бомбила авиация своего же фронта. Дело доходило до того, что генерал Рыбалко П.С. попросил Конева И.С. совсем убрать авиацию. Когда все войска устремились к Рейхстагу, даже артиллерия иногда обстреливала своих соседей.

28 апреля, наступая на запад южнее Ландвер-канала, 29-й гвардейский стрелковый корпус 8-й гвардейской армии пересек железные дороги, которые идут на север к Ангальтскому и Потсдамскому вокзалам. При этом продвижение 9-го механизированного корпуса армии генерала Рыбалко на север, вдоль железных дорог, к Ландвер-каналу пришлось как раз по тылам 8-й гвардейской армии. Последствия продвижения войск перпендикулярно друг другу могли быть непредсказуемыми.

В 20 часов 45 минут Конев И.С. направил Жукову Г.К. телеграмму: "По донесению Рыбалко, армии Чуйкова и Катукова получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала и таким образом режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу изменить направление наступления армий Чуйкова и Катукова". Копия телеграммы тут же была передана в Москву начальнику Генерального штаба генералу Антонову А.И.

Получив телеграмму командующего 1-м Украинским фронтом, Жуков Г.К. доложил Сталину И.В., что наступление частей Конева И.С. по тылам 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий создало путаницу и перемешивание частей, что крайне осложнило управление боем. Затем он сделал вывод, что "дальнейшее их продвижение в этом направлении может привести к еще большему перемешиванию и затруднит управление". Жуков Г.К. просил установить новую разграничительную линию между фронтами или заменить войска Конева И.С. в Берлине войсками 1-го Белорусского фронта. Буквально через несколько минут Москва установила такую разграничительную линию, которая требовала вывода армий Рыбалко и Лучинского из города на запад.

В результате этого за разграничительной линией, которая устанавливалась с 24 часов 28 апреля, оказался 9-й механизированный корпус, продолжавший по-прежнему наступать к Рейхстагу. Но, получив директиву Ставки, Конев И.С. приказал Рыбалко П.С. отвести войска. "Он (генерал Рыбалко) буквально должен был пересилить себя, чтобы выполнить мой приказ, – вспоминал маршал Конев после войны. – И я не склонен его осуждать за эти хорошо понятные мне личные переживания". Первой к Рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. От моста до Рейхстага оставалось каких-нибудь 500 м, но они оказались необычайно трудными.

Фашисты обороняли Рейхстаг буквально из последних сил. Площадь перед зданием занимали отборные подразделения СС и батальон фольксштурма. Предыдущей ночью сюда для подкрепления прибыли три роты морской школы из Ростока. Почти 5 тыс. немецких солдат и офицеров были сосредоточены у стен Рейхстага, их боевые действия поддерживали три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион.

В инженерном отношении оборона готовилась также достаточно тщательно. Система обороны на подступах к зданию включала три линии траншей, прикрытых минными полями и противотанковым рвом, наполненным водой. На наиболее важных направлениях было сооружено 15 железобетонных дотов. Ходы сообщения связывали траншеи с подвалами Рейхстага, где были сосредоточены большие запасы оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия. Неустроев С.А.

Штурм Рейхстага начался перед рассветом 30 апреля. К зданию германского парламента устремились 150-я и 171-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал Шатилов В.М. и полковник Негода А.И. Наступавшие были встречены морем огня из различных видов оружия, и вскоре атака захлебнулась. Первая попытка овладеть зданием с ходу окончилась неудачей. Началась тщательная подготовка штурма. Для поддержки атаки пехоты только для ведения огня прямой наводкой было сосредоточено 135 орудий, танков и самоходных артиллерийских установок. Еще десятки пушек, гаубиц и реактивных установок вели огонь с закрытых позиций. С воздуха штурмующих поддерживали эскадрильи 283-й истребительной авиации дивизии полковника Чирвы С.Н.

В 12 часов началась артиллерийская подготовка. Через полчаса пехота пошла на штурм. До намеченной цели ей осталось преодолеть всего 250 м, и казалось, что успех уже обеспечен. "Вокруг все ревело и грохотало, – вспоминал полковник Зинченко Ф.М., полк которого входил в 150-ю стрелковую дивизию. – Кому-то из командиров и могло показаться, что его бойцы если еще не достигли, то вот-вот достигнут заветной цели... Вот и полетели по команде донесения. Ведь всем так хотелось быть первыми!.." Генерал Шатилов В.М. сначала по телефону, а затем и письменно сообщил командиру 79-го стрелкового корпуса генералу Перевёрткину С.Н., что в 14 часов 25 минут стрелковые батальоны под командованием капитанов Неустроева С.А. и Давыдова В.И. ворвались в Рейхстаг и водрузили на нем знамя. В данное время подразделения продолжают очищать здание от немцев.

Кантария М.В.

Столь долгожданная весть понеслась дальше – в штабы 3-й ударной армии и 1-го Белорусского фронта. Об этом сообщило советское радио, а следом и зарубежные радиостанции. Военный совет 1-го Белорусского фронта приказом от 30 апреля уже поздравил воинов с одержанной победой, объявил благодарность всем солдатам, сержантам, офицерам 171-й и 150-й стрелковой дивизий и, разумеется, генералу Перевёрткину С.Н. и обязал Военный совет армии представить наиболее отличившихся к наградам. После получения известия о падении Рейхстага к нему устремились военные кинооператоры, фотокорреспонденты, журналисты, среди них известный писатель Горбатов Б.Л. Увиденное разочаровало: штурмующие батальоны по-прежнему вели бои на подступах к зданию, где не было ни одного советского солдата и ни одного флага.

Третья атака началась в 18 часов. Вместе с атакующими батальонами 674-го и 380-го стрелковых полков, которыми командовали подполковник Плеханов А.Д., полковник Зинченко Ф.М., наступали две группы добровольцев, возглавляемые адъютантом командира 79-го стрелкового корпуса майором Бондарем М.М. и командиром батареи управления командующего артиллерией корпуса капитаном Маковецким В.Н. По инициативе командования и политотдела корпуса эти группы были созданы специально для водружения над Рейстагом изготовленных в корпусе флагов.

Егоров М.А.

"Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов Неустроева С.А., Давыдова В.И., старшего лейтенанта Самсонова К.Я. и группы добровольцев ворвались в здание, о чем Зинченко Ф.М. доложил генералу Шатилову В.М. Тот всю вторую половину дня неоднократно требовал ворваться в Рейхстаг и, что его больше всего беспокоило, водрузить на нем знамя. Доклад обрадовал командира дивизии и одновременно огорчил: знамя все еще не было установлено. Генерал приказал очистить здание от противника и "немедленно установить на его куполе знамя Военного совета армии"! Чтобы ускорить выполнение задачи, командир дивизии назначил Зинченко Ф.М. комендантом Рейхстага". (Р. Португальский В. Рунов «Котлы 45-го», М., «Эксмо», 2010 г., с. 234).

Однако полковник Зинченко Ф.М. понимал, как он писал уже после войны, "что ни за вечер, ни в течение ночи Рейхстаг полностью не очистить, но знамя должно быть установлено любой ценой!..". Он приказал до наступления темноты отбить у противника как можно больше комнат, а затем дать личному составу отдых.

Для водружения знамени Военного совета армии, врученного полку еще 26 апреля, командир выделил группу во главе с политработником батальона лейтенантом Берестом А.П. Входившие в нее сержанты Егоров М.А. и Кантария М.В. в ночь на 1 мая водрузили флаг на Рейхстаге. Через два дня он был заменен большим красным стягом.

Снятый флаг 20 июня специальным рейсом самолета с воинскими почестями отправили в Москву. Он стал почитаться как Знамя Победы, которое в настоящее время хранится в Центральном музее Вооруженных сил России.

Также нужно отметить, что кроме знамени Военного совета армии на здании Рейхстага было укреплено много других флагов. Первый флаг водрузила группа капитана Макова В.Н., которая атаковала вместе с батальоном Неустроева. Возглавляемые капитаном добровольцы старшие сержанты Бобров А.П., Загитов Г.К., Лисименко А.Ф. и сержант Минин М.П. сразу же бросились на крышу Рейхстага и укрепили флаг на одной из скульптур правой башни дома. Произошло это в 22 часа 40 минут, что на два-три часа раньше водружения флага, которому историей суждено было стать Знаменем Победы.

Большая группа воинов была представлена к наградам, а вся группа капитана Макова В.Н. по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званию Героя Советского Союза. Однако приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 г. их наградили только орденами Красного Знамени. Такую же награду получили Егоров М.А. и Кантария М.В., а звание Героя им было присвоено вместе с командирами штурмовавших Рейхстаг батальонов Давыдовым В.И., Неустроевым С.А. и Самсоновым К.Я. только через год – 8 мая 1946 г., к первой годовщине Победы над фашистской Германией.





возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог