Бойцы Бессмертного полка



"Бессмертный полк. И миллионы лиц
Мелькают, словно кадры кинохроник.
Стираются препятствия границ,
Пылает сердце прямо на ладони."

В. Абдулов


Соболев И.А.

Иван Андреевич Соболев «Мы стреляли в упор...»

Мой дедушка Иван Андреевич Соболев родился в марте 1917 года, в большой деревенской семье. Трудовой стаж – ровно 50 лет на одном рабочем месте, на комбинате Московского художественного фонда РСФСР. В трудовой книжке у него всего один перерыв в работе – с 1937-го по 1944 год. Он ушел по комсомольскому спецнабору в моряки Балтийского флота.

Восемь лет его ждали дома! В ноябре 1939 года началась война с белофиннами. Дед сражался в лыжном отряде особого назначения, вел разведку в тылу врага. Много друзей его погибло, но он остался жив. А в июне 1941 года, хоть срок службы заканчивался, домой не вернулся. На полуострове Ханко около Эстонии, где он служил после финской войны, войска находились в полной боевой готовности. Отлично работала разведка, и о предстоящей войне с фашистами все на полуострове знали.

Дедушка тогда был старшиной. С 22 июня по 2 декабря 1941 года, когда фашисты уже были у Москвы, гарнизон полуострова Ханко не сдавался, фашисты не могли победить опытных в боях моряков, которые использовали все средства, чтобы нанести гитлеровцам максимальный урон. Такими были быстрые катера, на которых воевал мой дед.

В начале Великой Отечественной немецкое командование не придавало большого значения маленьким русским катерам, охранявшим Финский залив. Ведь они не могли повредить броню фашистских миноносцев. Однажды, когда три наших катера вынырнули из-за острова и строем пошли в атаку на миноносец фашистов, капитан огромного судна подумал, что это дело несерьезное, и спокойно подпускал катера все ближе. Миноносец дал залп, но быстрые катера ускользнули от снарядов и с очень близкого расстояния по команде открыли огонь из своих малокалиберных пушек – стреляли в упор по палубам и мостику миноносца. Большая часть экипажа врага в считанные минуты была уничтожена. Когда капитан фашистов очнулся, катера уже исчезли в «мертвой зоне».

К зиме все сложнее стало обеспечивать гарнизон Ханко боеприпасами и горючим. Началась эвакуация гарнизона. В ней участвовали 88 кораблей и судов, из них погибли 25 (в том числе 3 эсминца, 1 сторожевик, 5 тральщиков, 2 ледокола, 5 торпедных и 7 сторожевых катеров), главным образом на минах. Потери на переходе составили около пяти тысяч человек, в том числе 500 моряков. На одном из подорвавшихся судов находился мой дедушка. Его выбросило в декабрьскую ледяную воду, и он потерял сознание. В госпитале почти месяц не ясно было, выживет ли? Но Иван Соболев выжил, хотя весил в это время всего 38 килограммов!

О своем герое рассказал Иван Сергеев

Павел Сергеевич Алдошин «Вокруг лежали тела погибших»

Отчим моего отца (мой дедушка) Павел Сергеевич Алдошин (1909-1979) в РККА служил с 1939 года. Он не любил вспоминать о войне из-за боли, которую она вызывала. Ведь очень много его боевых товарищей погибло, особенно на Курско-Орловской дуге. Помню, только раз дед рассказал о том, как ехал в танке, а вокруг лежали тела погибших, и объехать их было невозможно. Кровь на гусеницах, хруст костей и горящие танки. Павел Сергеевич на Курской дуге и сам горел в танке. У него половина лица была страшно изуродована – обгорела. Это осталось напоминанием о войне на всю жизнь.

После войны дед служил на Кавказе. Демобилизовавшись, вернулся в Мытищинский район Московской области, где жила моя бабушка. Работал в колхозе имени Сталина, сначала бригадиром, а затем председателем колхоза. Я помню дедушку как трудолюбивого, скромного и доброго человека, с сильной волей и обостренным чувством справедливости. Он был настоящим коммунистом, в лучшем понимании этого слова. Наотрез отказывался от привилегий, которые полагались. Говорил, что его привилегия – это жизнь.

О своем герое рассказала Анжелика Зуева

Зубатов Л.В.

Лукьян Викторович Зубатов «Мы отбили все 27 атак...»

Мой дедушка Лукьян Викторович Зубатов родился в 1926 году в Курской области, Борисовский район, село Никитьевское. Когда началась война, ему было всего пятнадцать. Но, как и все его сверстники, рвался на фронт. Прибавлял себе годы, но тяжело было «пробиться» через бдительных работников военкомата.

Мать, конечно, не хотела отпускать сына в столь юном возрасте на бой с опытными и отлично экипированными на тот момент солдатами и офицерами фашистской армии. Но мой дед был по сути своей Героем, отважным человеком, тем, кто всегда считал своей Родиной семью и родную землю. И он убеждал мать: «Там немцы наших убивают, разве я могу дома сидеть?» И упорство в итоге победило. И в марте 1943 года Лукьян становится командиром отделения разведки 38-го гвардейского стрелкового полка.

О войне Лукьян Викторович рассказывал мало. Как и все воевавшие люди, не любил вспоминать, только самые запомнившиеся эпизоды: «Вот представь, сидишь в окопе, идет атака немцев... Они пьяны, поют песни, орут и хаотично стреляют из автоматов. Психическая атака... А впереди – тяжелая техника, танки, бронетранспортеры, которые не дают возможности поражать гитлеровцев. И мы отбили все 27 атак...»

Еще из его рассказов помню такое: «Обед. Кушать очень хочется, и принесли котлеты. Не успели мы начать кушать, как начинается атака немцев. Мы отбивали атаку, потом пошли в наступление, котлета эта упала на землю, в песок, но я ее потом все равно ел, потому что был очень голодный. Все трещало на зубах, но другой еды все равно не было».

Мы спрашивали у деда по детской наивности: «Дедушка, а ты убивал?» Он просто отвечал: «Не знаю... Стрелять – стрелял, а убил кого-то или нет, я не знаю...» Но воевал он храбро, это я знаю точно, потому что был ранен и контужен, лежал в госпитале. А его боевой путь отмечен боевыми орденом и медалями, которые бережно хранятся в нашей семье.

О своем герое рассказал Клим Зубатов

Сергей Абрамович Малахов «Это был ад»

Мой прадедушка Сергей Абрамович Малахов (1912-1975) родился в Курске. В 1941 году ему было 29 лет, у него было трое детей, и он работал на стекольном заводе. С началом войны завод эвакуировали в Кемерово для выпуска военной продукции. Сергей имел бронь, но пошел на фронт добровольцем, по-другому поступить не мог.

Он писал домой, что война ненадолго и что скоро враг будет разбит. Но война затянулась. С Красной Армией сержант Сергей Малахов дошел до Кенигсберга. Прадедушка рассказывал, что день и ночь шли ожесточенные бои, казалось, горели земля и небо, зарево пожарищ было видно на десятки километров. Грохот танков, взрыв снарядов, гарь, копоть, крики и стоны раненых. Это был ад. Люди устали, их лица были черны, а руки и ноги кровоточили от ран. Но атака шла за атакой...

В одном из боев сержант Малахов был тяжело ранен, от взрыва снаряда лишился левой ноги. Долго лежал в госпиталях, но после войны смог вернуться к мирной жизни.

О своем герое рассказала Аня Раева, ГБОУ ЦТР и МЭО «Радость»

Мамонов С.Д.

Сергей Дмитриевич Мамонов «Страшные бои»

Мой отец Мамонов Сергей Дмитриевич родился в 1926 году, в 17 лет добровольцем пошел в армию. Был курсантом Объединенной школы военно-морского флота в городе Энгельс Саратовской области. Оттуда уже попал в белорусский Пинск, где формировалась Днепровская флотилия, а дальше – на фронт, где он стал командиром орудия 1271-й плавбатареи.

…Граница между Польшей и Германией проходила по реке Одер, что являлось серьезным препятствием на пути наших солдат, прорывавшихся к Берлину. Стоял апрель 1945 года. Продвигаться по Одеру большие корабли просто не могли, и тут на выручку пришли бронекатера (были оборудованы пушкой от танка Т-34 и зенитными орудиями) и полуглиссеры. Их задачей была переброска солдат, техники на другой берег реки. Немцы ожесточенно сопротивлялись на этом участке. Много советских воинов навсегда осталось на этой земле...

Те бои были страшными. Дым от взрывов стоял такой, что не было ничего видно. Рев снарядов. Многие бронекатера были подбиты. Ледяная вода... Отец даже не помнил, как выбрался на берег. Он был единственным из экипажа катера, кто выжил...

Помню в детстве смотрела с отцом фильм о войне, там кто-то из героев подписывал снаряды: «За Родину! За Сталина!». Я тогда спросила: «А правда, что так делали?» Он сказал: «Нет! Каждый писал кого-нибудь из своих погибших на войне. Вот я и написал: «За Веньку!».

Папин старший брат Вениамин был командиром минометной роты. Сухая формулировка извещения «пропал без вести» – вот все, что получила семья с фронта... Отец после войны пытался разыскивать, но тщетно. Единственным источником информации о Вениамине было письмо, полученное от человека, знавшего его сослуживца. На блиндаж, где находился Вениамин, прямым попаданием упала бомба. Это было под Ржевом.

О своем герое рассказала Татьяна Емашкина


Из книги А.В. "Бессмертный полк. Непридуманная история", М., АСТ, 2017, с. 111-119



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог