Бои за выживание на южном участке фронта зимой 1943 г.


"Когда на смерть идут – поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою –
час ожидания атаки."

С. Гудзенко

В районе Сталинграда немецкая сторона потеряла 6-ю армию и проиграла кампанию. Кроме того, были полностью разгромлены и фактически выбиты 4-я танковая, 3-я и 4-я румынская и 8-я итальянская армии. То, ради чего Гитлер заставлял солдат 6-й армии жертвовать собой, а именно плоды летнего наступления, с гибелью армии практически были потеряны. На берегах Дона и Волги были похоронены немецкие амбиции. В начале января в район южнее Новой Калитвы из-под Брянска была переброшена 3-я советская танковая армия. Утром 13 января советские войска в третий раз вышли к Дону и нанесли удар по венгерской 2-й армии. Первым же ударом войска 40-й армии Воронежского фронта снесли левый фланг венгров. Севернее, 2-я немецкая армия спешно осуществляла перегруппировку своего фланга для обороны Воронежа. На юге, оборонительный рубеж в районе между Лисками и Новой Калитвой венгерского 7-го корпуса и итальянского корпуса Alpini, при поддержке наспех сколоченных немецких соединений, рассыпался, как только 3-я советская танковая армия ударом с юга вышла в их тыл.

К концу третьей недели января оборона группы армий «Б» была прорвана на фронте 300 км от Воронежа до Ворошиловграда. Фон Вейхс докладывал Гитлеру, что он не видит способа остановить русских и обеспокоен судьбой немецкой 2-й армии, которая с ее открытыми флангами и резко вогнутой линией фронта на севере подвергалась риску быть взятой в двойной охват. Причем случиться это должно было еще до окончания месяца. В то время когда советские войска начинали свой глубокий рассекающий удар в юго-западном направлении, группа армий «Дон» была связана боями на реке Северский Донец и в районе Ростова-на-Дону, где обеспечивала тыл группы армий «А». Гитлер планировал эвакуировать большую часть своих войск через Ростов и удерживать только небольшой Таманский плацдарм. Э. Манштейн, который только что избежал для своей группы армий угрозы одного окружения, сразу же оказался перед лицом угрозы следующего.

19 января левый фланг его войск севернее Северского Донца все еще прикрывали два слабых рубежа обороны группы армий «Б» и армейской группы «Фреттер-Пико» на реке Деркул. Однако группа «Фреттер-Пико» была вынуждена отойти к реке Северский Донец севернее и западнее Ворошиловграда, а остатки группы армий «Б» стали отступать к реке Айдар, в 60 км западнее. Э. Манштейн поставил Гитлера перед выбором: либо остановить советское наступление, направленное в разрыв, образовавшийся в немецком фронте между Воронежем и Ворошиловградом как можно восточнее, с тем, чтобы обеспечить защиту флангов 2-й армии в районе Воронежа и группы армий «Дон» на реке Северский Донец, либо подготовить мощное контрнаступление с севера и юга на фланги наступающей советской группировки. В первом варианте могут быть использованы дивизии СС, в случае если они будут вовремя переброшены на этот участок. Для осуществления второго варианта необходимо заблаговременно отвести группу армий «Дон», чтобы она не оказалась отрезанной, прежде чем войска перегруппируются для наступления.

Обстановка на южном направлении с 30 января по 18 февраля 1943 г.

Пока Э. Манштейн забрасывал ставку фюрера докладами об обстановке, большинство из которых остались без ответа, советские войска продолжали наступать. Южнее Дона они форсировали Маныч и стали угрожать Ростову и тылам 4-й танковой армии. Пришлось перебросить на этот участок 11-ю танковую дивизию из армейской группы «Холлидт» с задачей оттеснить наступавшие советские части обратно к реке Маныч. 23 января перед левым флангом группы армий «Дон» авангарды 1-й советской гвардейской армии переправились через реку Айдар, форсировали Северский Донец западнее Ворошиловграда и стали наступать вверх по его течению на Лисичанск. Восточнее Ворошиловграда три советские армии, бросив в бой весь личный состав, который они смогли собрать, в том числе солдат тыловых служб и даже вооруженных гражданских лиц, попытались на нескольких участках мощными ударами форсировать Донец, Некоторые из этих атак немцам удалось отразить только в самый критический момент.

25 января советские войска расширили свое наступление севернее, на левый фланг группы армий «Б»; здесь оборона 2-й армии, опиравшаяся на берег Дона западнее Воронежа, была неустойчивой. Гитлер разрешил армии отойти на новый рубеж по реке Тим. В то же время он настоял, чтобы отступление осуществлялось поэтапно; при этом войска должны были забрать всю технику и имущество. 25 января, после того как с Воронежского плацдарма были выведены последние войска, 2-я армия едва начала отход с Дона, как советская 40-я армия перешла в наступление и прорвала слабо укрепленный южный фланг обороны немецких войск. На следующее утро Брянский фронт нанес удар на север южнее города Ливны. Представителем Ставки здесь был генерал А.М. Василевский. В течение двух дней в окружение попали два из трех корпусов 2-й немецкой армии. Третий корпус, который на севере примыкал к группе армий «Центр», был сильно потрепан. Пока окруженные корпуса пытались вырваться из кольца, армия могла противопоставить наступающим на запад советским частям только одну ослабленную танковую дивизию.

К концу месяца советское наступление было в полном разгаре. Основные усилия советское командование сосредоточило против группы армий «Дон». Юго-Западный фронт под командованием Н.Ф. Ватутина нанес удары по переправам через Северский Донец в среднем течении. Южный фронт генерала Р.Я. Малиновского наступал с востока. Операции двух фронтов координировал Г.К. Жуков. На фронте группы армий «Б» наступали Брянский фронт генерал-лейтенанта М.А. Рейтера и Воронежский фронт генерал-лейтенанта Ф.И. Голикова – соответственно, на запад (Курск) и юго-запад (Харьков).

Гитлер снова был поставлен перед необходимостью принятия неприятных решений. Э. фон Клейст, обеспокоенный возможной зависимостью от тылового снабжения через Керченский пролив, обратился с просьбой отвести всю группу армий через Ростов. Однако было уже слишком поздно. Как ни нуждались немцы в войсках севернее, фон Клейсту пришлось отвести 400 тыс. солдат на плацдарм Gotenkopf, где вся их дальнейшая задача сводилась к поддержанию иллюзии угрозы Кавказу. То, что немецкое командование пока еще имело относительную свободу на фронте группы армий «А», объяснялось тем, что наступление советских войск на этом участке носило скорее символический характер. Советская Ставка, очевидно, планировала организовать гигантское кольцо окружения для группы армий «А» с юга и востока силами Закавказского фронта. Однако организационные и транспортные проблемы, а также нерешительное руководство командующего фронтом генерала армии И.В. Тюленева не дало войскам действовать достаточно инициативно для того, чтобы создать немцам действительно серьезные проблемы.

За несколько дней до этого Э. Манштейн запросил командование, что может быть сделано для того, чтобы ослабить давление на левом фланге его войск, так как предназначенные для этого войска получили приказ оставаться южнее Дона и удерживать Ростов. 27 января Гитлер обещал организовать удар из района Харькова силами дивизий СС «Рейх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Их наступление было запланировано на 12 февраля. Э. Манштейн сомневался, что из этого наступления выйдет что-либо хорошее; по его мнению, этим дивизиям все равно придется перейти к обороне. К тому же они дислоцировались слишком далеко от его войск и не обладали достаточными силами для того, чтобы как-то повлиять на обстановку на флангах группы армий «Дон».

К концу месяца на северном участке сложилась критическая для немцев обстановка, так как практически каждый день войскам приходилось растягиваться к западу для того, чтобы противостоять наступающим советским войскам. Юго-Западный фронт создал плацдармы на южном берегу Северского Донца западнее Ворошиловграда, а также между Ворошиловградом и Каменск-Шахтинским. На реке Красная одна из дивизий группы армий «Б» все еще пыталась прикрыть левый фланг группы армий «Дон» севернее Лисичанска. 1 февраля оборона дивизии была прорвана, и вновь созданная группа генерала М.М. Попова в составе четырех танковых и одного стрелкового корпуса вошла в 60-километровый разрыв в линии фронта, форсировала Донец в районе Лисичанска и устремилась на запад в сторону Славянска.

Гитлер планировал контрнаступление. 3 февраля он объявил свой оперативный приказ № 3. Вновь созданное соединение, танковый корпус СС, силами дивизии СС «Рейх» и частями дивизии СС «Адольф Гитлер» должно было выдвигаться из района южнее Харькова на Купянск, а затем нанести удар на юг в тыл советским войскам, переправившимся через Северский Донец в тылу группы армий «Дон». Общее руководство наступлением было возложено на командование группы армий «Дон». Э. Манштейн, который не верил в успех контрнаступления силами одной дивизии, не подчинился этому приказу, ответив, что группа армий «Дон» не может руководить наступлением до тех пор, пока противник не будет отброшен из района западнее Купянска. Возвращаясь к более насущным проблемам, он отметил, что Юго-Западный фронт сосредоточил крупные силы в готовности наступать в среднем течении Северского Донца на участке восточнее Ворошиловграда, а также между Славянском и Лисичанском; в связи с этим он будет вынужден забрать из 4-й танковой армии и перебросить на север последние танковую и моторизованную дивизии, после чего у Г. Гота не осталось достаточно сил для удерживания рубежа на нижнем Дону. Кроме того, Манштейн запросил разрешение вернуть армейскую группу «Холлидт» назад на рубеж Каменск-Шахтинский – Новочеркасск, а при необходимости отвести весь восточный участок фронта группы армий назад на 70 км на рубеж реки Миус.

5 февраля советские войска заняли Изюм, последний опорный пункт группы армий «Дон» на левом фланге. Э. Манштейн доложил, что противник обходит его войска с флангов в западном направлении; при этом ни он, ни М. Вейхс не обладают никакими средствами для того, чтобы воспрепятствовать этому маневру. Если войскам Н.Ф. Ватутина удастся продвинуться еще на 100 км, они смогут перерезать обе железнодорожные ветки на участке группы армий «Дон». Для Гитлера, который все еще с болью вспоминал о ликвидации немецкой группировки в районе Сталинграда, перспектива оказаться перед лицом еще одного крупного окружения своих войск была невыносимой. 6 февраля он отправил на южный участок фронта скоростной транспортный самолет «Кондор», который должен был доставить в ставку фюрера в Растенбурге Э. Манштейна. При встрече с Э. Манштейном Гитлер признал, что только он несет ответственность за катастрофу под Сталинградом. Э. Манштейн ехал на эту встречу с намерением предложить фюреру сложить с себя полномочия командования войсками и передать их в руки грамотного профессионала. Однако он был настолько тронут осознанием Гитлером своей вины, его нежеланием возложить эту вину на кого-нибудь из тех, кто участвовал в планировании кампании, а также той любезностью, с которой Гитлер его принимал, что ограничился лишь тем, что предложил Гитлеру назначить ему в помощь заместителя из числа военных. Последний должен был иметь большие полномочия, чем имел, например, начальник Генерального штаба.

Гитлер увел разговор в сторону, перешел к обсуждению обстановки на фронте. Как только заговорили о делах на фронте, тон Гитлера снова стал уклончивым. Э. Манштейн заговорил о необходимости, не теряя времени, отводить войска на рубеж на реке Миус. Гитлер снова стал прятаться за целый ряд абстрактных контраргументов: сокращение линии фронта приведет к освобождению такого же количества русских войск, как и немецких; если русским придется бороться за каждую пядь земли, то они вскоре будут измотаны; Германия не может позволить себе остаться без донецкого угля и т.д. После 4-часового разговора Гитлер неохотно позволил Э. Манштейну отвести войска на Миус, попросив его все же подумать, нельзя ли каким-то образом отложить выполнение этого решения.

8 февраля армейская группа «Холлидт» приступила к отходу на Миус. Затем в течение девяти дней она вместе с 4-й танковой армией проделала марш в 150 км. Отступление сопровождалось оглушительными взрывами, результатом работы саперов, которым было поручено уничтожение советских промышленных предприятий. В течение всего пути армии Малиновского буквально наступали на пятки отступавшим немцам. Несколько русских подразделений были спущены в угольные шахты Донбасса с задачей создания опорных пунктов в тылу у немцев. Вместе с отступавшими немецкими войсками на запад уходили несколько сотен тысяч гражданских лиц: беженцы с Кавказа, специалисты, мужчины призывных возрастов, которых немцы эвакуировали из городов, персонал немецких предприятий. 18 февраля войска армейской группы «Холлидт» и 4-й танковой армии переправились через Миус и заняли позиции, которые годом раньше были оборудованы солдатами группы армий «Юг».

Ночью 18 февраля советский 3-й гвардейский механизированный корпус форсировал Миус и совершил 30-километровый марш на запад. Только неожиданная оттепель дала немцам передышку и позволила им отвести все свои корпуса и построить оборону на Миусе до подхода к русским подкреплений. На северном участке группы армий «Дон» армейская группа «Ланц» всеми силами пыталась задержать советские войска, наступающие на Харьков. Еще в начале февраля Гитлер объявил Харьков крепостью, игнорируя все возражения Губерта Ланца о том, что в городе отсутствуют укрепления, что у него недостаточно сил для его обороны. 6 февраля Гитлер вызвал Г. Ланца в свою ставку, где лично поставил перед генералом две задачи: оборонять Харьков, а также силами двух дивизий из состава танкового корпуса СС нанести контрудар на юго-запад, в направлении северного фланга войск Э. Манштейна.

К тому времени танковый корпус СС в течение нескольких дней испытывал неослабевающее давление противника и безуспешно пытался собрать достаточно сил для контратаки. 8 февраля танковому корпусу СС пришлось оставить Белгород, северо-восточнее Харькова и на всей линии фронта отойти к реке Северский Донец. 10 февраля Г. Ланц доложил М. Вейхсу, что в его распоряжении осталось всего три дивизии: «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Великая Германия». Все они были связаны боем, и от них невозможно было требовать одновременно отразить наступление четырех советских армий на Харьков и нанести контрудар. Если командование будет настаивать на нанесении контрудара, ему следует смириться с возможностью потери Харькова. Как вскоре выяснилось, у Г. Ланца были и другие причины для волнения. Для недавно сформированного командования танкового корпуса СС были характерны одновременно недостаток военного опыта и самоуверенность. Военнослужащие СС зачастую считали свое подчинение армейскому командованию досадным недоразумением и при первой же возможности использовали собственные каналы связи с фюрером для того, чтобы первыми доложить о свои успехах и свалить на военных неудачи, если таковые имели место.

11 февраля танковый корпус СС нанес удар на юг из района Мерефы. За три дня ему удалось преодолеть примерно 50 км, однако при отсутствии грамотного командования корпусу не удалось нанести советским войскам существенного урона. 13 февраля северный фланг танкового корпуса СС был вынужден снова отойти к окраинам Харькова. На следующее утро Гитлер приказал любой ценой удерживать фронт в районе Харькова, даже если контрнаступление южнее города было временно приостановлено. В тот день командование армейской группой «Ланц» было передано группе армий «Дон». Гитлер отозвал с фронта командование группы армий «Б», переподчинив находившуюся на северном участке 2-ю армию командованию группы армий «Центр». Затем он переименовал группу армий «Дон» в группу армий «Юг». Первое, что сделал Э. Манштейн, приняв новый пост, был запрет командованию танкового корпуса СС вести свою собственную переписку с вышестоящим командованием. Он не без основания подозревал, что именно эсэсовцы внушили Гитлеру мысль о том, что Харьков можно будет удержать.

14 февраля начались бои непосредственно в Харькове. С северо-востока город штурмовала 69-я армия, с северо-запада – 40-я, с юга – 3-я танковая. В тот же вечер, проигнорировав прямой приказ генерала Г. Ланца, командир корпуса СС обергруппенфюрер (генерал-лейтенант) Пауль Хауссер принял решение об эвакуации войск из Харькова. Примерно в полночь, после напоминания о приказе Гитлера, П. Хауссер передумал и доложил о своей решимости "защищать Харьков до последнего солдата". К полудню коридор из города на юго-запад сузился до ширины чуть больше 1,5 км; вопреки приказу подразделения дивизии СС «Рейх» устремились к этому проходу из северных пригородов Харькова. Г. Ланц оказался в таких условиях, что ему не осталось ничего иного, как разрешить отход танкового корпуса СС к реке Уды. В течение следующих суток войска СС полностью оставили город и стали отходить на юго-запад и на юг. Советские войска, имея всего 80 танков против 200 у немцев, выбили тем не менее, эсэсовцев из города. Потеря Харькова, который, как и Сталинград, был важен для престижа Гитлера, стала для него болезненным ударом. Срочно нужно было найти козла отпущения. 20 февраля он снял с должности Г. Ланца, заменив его генералом танковых войск Вернером Кемпфом.

К тому времени, когда 1-я танковая армия, армейская группа «Холлидт» и 4-я танковая армия отводили свои войска на рубеж рек Северский Донец и Миус, мощные советские танковые и кавалерийские силы устремились наперерез тыловым коммуникациям немцев. 13 февраля группа М.М. Попова заняла Красноармейское и перерезала железную дорогу Днепропетровск – Сталино. К 19 февраля танки 1-й гвардейской армии форсировали реку Самара и заняли Новомосковск и Павлоград, а затем вышли к Синельникову, узловой железнодорожной станции в 40 км восточнее Днепропетровска. Советское наступление было в самом разгаре. Но, несмотря на то, что темпы наступления пока выдерживались, теперь в развитие событии стали примешиваться новые, ранее неучтенные факторы.

Группа армий «Юг», ранее «Дон», отступала, не неся существенных потерь в личном составе и сохраняя высокий моральный дух. Войска просто сокращали линию фронта и не считали себя обязанными прикрывать северный фланг группы армий «А». Танковый корпус СС представлял собой свежую мощную группировку войск, пусть иногда она и не была достаточно организованной. В то же время советские, наступавшие группировки оказались значительно растянутыми, выполняя задачу по уничтожению немецких армий на южном участке фронта. В последние недели, когда, казалось, за каждым углом их ожидали блестящие перспективы достижения быстрой победы, они стали демонстрировать поразительную тенденцию выбирать именно те направления, на которых наталкивались на самое ожесточенное сопротивление противника.

В своем оперативном приказе № 4 Гитлер предпринял очередную попытку остановить советское наступление. Он приказал группе армий «Юг» создать прочный фронт на рубеже Миус – Северский Донец и закрыть брешь между армейской группой «Ланц» и 1-й танковой армией. Возвращаясь к предложению, которое Э. Манштейн сделал еще в январе, фюрер рассуждал о создании двух новых "штурмовых армий". Одну из них следовало развернуть в тылу группы армий «Юг» в районе Павлограда, а вторую – на южном участке группы армий «Центр». План был, мягко говоря, утопичен. В нем игнорировался тот факт, что советское наступление продолжало идти полным ходом. И вопрос стоял совсем не в том, чтобы прикрыть бреши в линии фронта, а затем перейти в наступление силами двух армий, развернутых на огромных территориях. Однако, отдав в начале марта приказ о переброске в группу армий «Юг» семи свежих дивизий с Запада, Гитлер передавал в распоряжение Э. Манштейна силу, с помощью которой тот мог бы остановить советское наступление и, возможно, при благоприятном стечении обстоятельств и умении даже перехватить инициативу.

Во второй половине дня 17 февраля Гитлер в сопровождении А. Йодля, К. Цейцлера и свиты, куда входил и личный повар фюрера, прибыли в штаб группы армий «Юг» в Запорожье. Гитлер редко выезжал на фронт, даже в штабы групп армий, находившиеся в значительном отдалении от передовой. Следовательно, эта поездка была обусловлена необычными обстоятельствами. С одной стороны, он стремился покончить с полосой неудач на фронте, преследовавших немецкие войска в ту зиму; в то же время, хорошо поняв смысл предложений Э. Манштейна от 6 февраля относительно Верховного командования, он был почти готов вручить тому уведомление об отставке.
Если у Гитлера и были какие-то сомнения по этому поводу, то только потому, что он сознавал, что обстановка, в которой оказалась группа армий «Юг», действительно была такой, что от этого, по выражению одного из генералов, "волосы вставали дыбом". К 18 февраля советские танки находились в 50 км от Запорожья, и перед ними не было немецких войск. Между правым флангом армейской группы «Кемпф» и левым флангом немецкой 1-й танковой армии образовалась брешь шириной примерно 150 км, через которую войска советских 1-й гвардейской и 6-й армий могли по своему выбору наносить удары на юг и на запад. Они уже перерезали железную дорогу восточнее Днепропетровска, а находящиеся к востоку от Запорожья танки 1-й гвардейской армии могли в течение примерно одного дня отрезать все немецкое высшее военное руководство. Восточнее, советские 3-я танковая и 5-я ударная армии на отдельных участках прорвали немецкий оборонительный рубеж на реке Миус.

Очевидно, время было совершенно неподходящим для того, чтобы избавиться от фельдмаршала Манштейна, поэтому Гитлер вскоре оказался совершенно поглощенным вопросами военного планирования. Более того, для него был желателен и необходим значительный успех на поле боя, о котором заговорили бы во всем мире, а человеком, который мог обеспечить такой успех, без всякого сомнения, был именно фельдмаршал Э. Манштейн. По мнению Э. Манштейна, в первую очередь необходимо было закрыть брешь между армейской группой «Кемпф» и 1-й танковой армией. Харьков, заявлял он, может подождать. Но если вовремя не закрыть брешь, чему может воспрепятствовать весенняя оттепель, которая может наступить в любой момент и парализовать любое движение войск, группа армий прекратит свое существование. Гитлер не уступал, и, в конце концов, только очередное стечение обстоятельств помогло решить исход спора. 18 февраля из дивизии СС «Мертвая голова» поступило донесение о том, что техника застряла на бездорожье восточнее Киева, и Э. Манштейну удалось убедить фюрера, что, если танковому корпусу СС не удалось удержать Харьков силами двух дивизий, он не сможет вновь захватить его, не имея третьей.

19 февраля, прежде чем покинуть Запорожье, Гитлер вызвал Э. фон Клейста и приказал ему эвакуировать как можно больше солдат группы армий «А» с Таманского укрепленного района и передать их в состав группы армий «Юг». В течение следующих восьми дней оттуда по воздуху было – переброшено около 50 тыс. человек, а к 6 марта их количество достигло 100 тыс. человек. Но группа армий «Юг» выиграла от этого меньше, чем могло показаться, так как транспортные самолеты могли перевозить только людей, но не технику и вооружение.

К моменту переезда штаба 4-й танковой армии в Днепропетровск немецкое контрнаступление началось. Сосредоточившись в районе Краснограда, на правом фланге армейской группы «Кемпф», дивизия СС «Рейх» начала стремительный марш на юг, в тыл наступавших восточнее Днепропетровска советских 1-й гвардейской и 6-й армий. 20 февраля дивизия заняла Новомосковск, а на следующий день, совершив поворот на восток, ворвалась в Павлоград. Благодаря этим молниеносным ударам была ликвидирована угроза переправам через Днепр. Кроме того, значительные силы русских из состава передовых частей попали в ловушку в районе южнее Самары. В течение двух последующих дней дивизия легко разгромила некоторые из них и, форсировав реку Самара, продолжила движение на север.

23 февраля дивизия СС «Мертвая голова» начала наступление севернее реки Самара на восток, в направлении реки Орел. Восточнее Павлограда 6-я и 17-я танковые дивизии перегруппировали свои силы, сформировав правый фланг 4-й танковой армии, и начали продвигаться на север. Затем Э. Манштейн отдал приказ 1-й и 4-й танковым армиям разгромить группу Попова южнее рубежа Павлоград-Лозовая – Барвенково. В своем приказе 4-й танковой армии Г. Гот отметил, что основной задачей в тот момент был не захват территории, а уничтожение примерно шести танковых корпусов и одной гвардейской стрелковой бригады, входивших в группу Попова. После этого немецким соединениям открывался путь на север.

На восточном фланге Э. фон Макензен бросил 1-ю танковую армию в столь стремительное и мощное наступление, что оно полностью застигло русских врасплох. Эвакуировав Славянск и, тем самым, освободив танковую дивизию, фон Макензен у железной дороги в районе Красноармейского ввел в бой против советских частей дивизию СС «Викинг»; еще две танковые дивизии он направил совершить широкие охватывающие маневры с востока и запада с целью сформировать к северу от города мешок, в который попало значительное количество советских войск. В течение нескольких дней М. Попов и его штаб неверно оценивали обстановку. 22 февраля немцы перехватили его донесение по радио, в котором он сообщал, что пытается блокировать "попытку отступления немецких войск". Для Э. Макензена он не мог сделать лучшего подарка. Самым большим опасением немецкого генерала было то, что советские подвижные соединения сумеют выскользнуть из кольца окружения. На следующий день в группе Попова поняли, какой опасности подвергаются советские войска. Ее командование доложило, что большая часть коммуникаций была перерезана, что в одной из частей панику удалось подавить лишь после принятия "самых жестких мер". 24 февраля русские безуспешно пытались совершить маневр на прорыв кольца окружения, и в тот же день котел был рассечен на несколько меньших мешков. Группа Попова потерпела жестокое поражение, однако смогла вывести из окружения достаточно солдат и техники для того, чтобы организовать следующий оборонительный рубеж севернее, близ Барвенково.

Результаты первого этапа немецкого контрнаступления превзошли все ожидания. Две танковые армии наголову разбили войска советского Юго-Западного фронта. Западнее Харькова армейская группа «Кемпф» пока еще отступала, и в тот момент с этим ничего нельзя было поделать, однако, как показали последующие события, это отступление оказалось даже на руку немецкой стороне. 25 февраля Э. Манштейн отдал войскам приказ подготовиться к удару по южному флангу Воронежского фронта западнее Харькова. 1-й танковой армии предстояло занять Петровское и Изюм и обеспечить контроль над переправами через Северский Донец. 4-я танковая армия должна была продвигаться на северо-восток, а затем, захватив Лозовую, быть готовой главными силами совершить маневр на север для нанесения удара вдоль железной дороги в направлении на Харьков.

26 февраля передовые части 4-й танковой армии вышли к Лозовой. Восточнее, так же стремительно наступал левый фланг 1-й танковой армии. Через два дня войска Г. Гота заняли Петровское на Северском Донце, а Э. Макензен начал разворачивать армию на север на рубеже Лозовая – Петровское. На фронте 1-й танковой армии советские войска все еще продолжали оказывать ожесточенное сопротивление в районе Барвенково. В группе Попова кончилось горючее, и у солдат не оставалось другого выхода, кроме как сражаться до конца на занятых позициях. Передовые части 1-й танковой армии стремительно приближались к Славянску с юга и с востока.

28 февраля Э. Манштейн приказал Г. Готу начинать наступление на Харьков, а Э. Макензену – продвигаться к реке Северский Донец восточнее Петровского. 1-я танковая армия к 5 марта вышла к реке Северский Донец всеми своими корпусами. Для командования 4-й танковой армии было важно принять решение о том, продолжать ли наступление на Харьков с риском, что в любой момент движение может быть остановлено из-за оттепели. Перспектива выглядела заманчивой, особенно в связи с тем, что русские, по-видимому, не были готовы вести бои севернее реки Мош. Поэтому после 7 марта, когда снова похолодало, Э. Манштейн и Г. Гот приказали войскам продолжать наступление, но для того, чтобы не потерять контакт с армейской группой «Кемпф», удар должен был наноситься западнее города, а не восточнее, как это планировалось ранее. Немецкое командование намеревалось отрезать советские оборонительные рубежи западнее города, а затем окружить город ударом с севера.

И вновь наступление проходило на удивление удачно. Танковый корпус СС, прорвав советскую оборону на реке Мош, вырвался на оперативный простор. 9 марта, когда корпус вышел правым крылом на западные окраины Харькова, генерал СС П. Хауссер доложил, что принял решение на следующий день взять город неожиданным ударом. Однако Г. Гот не хотел, чтобы войска были втянуты в уличные бои, и приказал П. Хауссеру действовать по плану. Но 11 марта командир корпуса, который мечтал о лаврах победителя, вопреки прямому приказу командования не входить в город, приказал одной дивизии войти в Харьков с запада, а другой – с севера. После трех дней упорных боев дивизии СС отвоевали город. Отборные эсэсовские части, имея подавляющее преимущество в танках и значительное в личном составе, потеряли здесь 11 тыс. убитыми и много техники, советские войска – 20 тыс. убитыми. Одновременно они совершили охват Харькова с севера, что позволило немцам так же быстро замкнуть кольцо окружения с востока, но советским войскам удалось вырваться из окружения. После падения Харькова сопротивление советских войск западнее реки Донец было сломлено. Воронежский фронт, очевидно опасаясь, что немцы могут форсировать реку, начал спешно строить оборонительный рубеж на восточном берегу, а попытки немцев наступать на Волчанок и Обоянь были отражены контрударами.

17 марта Э. Манштейн объявил о завершении контрнаступательной операции. Южнее Белгорода группа армий «Юг» теперь стояла примерно на том же рубеже, с которого началось наступление немецких армий летом 1942 г. К северу от города русские занимали огромный выступ, простиравшийся к западу от Курска; но и на этом участке фронт стабилизировался. Долгое время, совершавшей отход 2-й немецкой армии после того, как стали сказываться результаты контрнаступления группы армий «Юг», удалось сначала замедлить темп советского наступления, а затем в начале марта даже несколько потеснить русских на флангах. Советское зимнее наступление закончилось. В его результате были достигнуты значительные успехи, но было понятно, что планами Ставки предусматривалось достичь намного большего. Во второй половине февраля северо-западнее Курска был развернут Центральный (бывший Донской) фронт, который должен был наступать на Брянск. Воронежский фронт получил приказ наступать через Харьков на Полтаву и далее к реке Днепр в районе Киева и Кременчуга. Основной задачей Юго-Западного фронта было нанесение удара на Мелитополь и Мариуполь и освобождение Донецкого бассейна.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог