Оборона Бреслау - столицы Силезии


"Война – преступление, которое не искупается победой."

А. Франс

В дни после Рождества 1944 года группа специалистов-транспортников выехала из Берлина в столицу Силезии Бреслау. В своих портфелях они везли планы гигантского замысла – эвакуации гражданского населения из силезской столицы в случае русского наступления в Силезии. Бреслау, население которого перед войной составляло около 640 тысяч человек, ко времени, о котором идет речь, насчитывал около миллиона жителей. Из западных областей рейха в этот город, который до сих пор щадили бомбардировки, были эвакуированы промышленные предприятия. Центр Бреслау после войны

Господа из Берлина представили свои бумаги гауляйтеру Нижней Силезии Карлу Ханке, человеку, который в последующие месяцы сыграет роковую роль. В то время сорокаоднолетний Карл Ханке был личным референтом рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса, а затем государственным секретарем его министерства. В 1941 году Гитлер назначил его гауляйтером и обер-президентом Нижней Силезии. Планы эвакуации, которые должны были спасти женщин и детей Бреслау от захвата Красной Армии, предусматривали, что в течение многих дней будут поданы сто железнодорожных эшелонов для вывоза гражданских лиц на запад. Одним из участников того совещания, проходившего в последние дни декабря 1944 года, был комендант крепости Бреслау генерал-майор Краузе. Он, как военный, заявил, что в случае обострения обстановки едва ли найдется необходимое количество железнодорожных поездов, и поэтому было бы лучше уже сейчас эвакуировать большую часть населения, а именно больных, стариков и инвалидов – всего 200 тысяч человек.

Взглянув на генерал-майора Краузе, гауляйтер Карл Ханке сказал: "Где мне разместить этих людей? И, кроме того, фюрер прикажет меня расстрелять, если я сейчас, в мирной обстановке, приду к нему с такими вещами". В этот момент Карл Ханке обрек на смерть неисчислимое множество бреславских детей. Мирная обстановка, о которой говорил гауляйтер, в конце 1944 – начале 1945 года представляла собой следующую картину: в трех огромных районах развертывания военных действий в те дни, Красная Армия сосредоточила миллионы солдат, тысячи тяжелых орудий и тысячи танков для последнего смертельного удара по рейху. В районе Баранова маршал Советского Союза Иван Конев развернул войска 1-го Украинского фронта, которые представляли собой клин будущего наступления, острие которого было нацелено на Силезию. 12 января началось крупное наступление советских войск. Под их бешеным напором немецкий фронт обороны рухнул. Через семь дней после приказа Конева о наступлении советские танки перешли границу Силезии. Над Бреслау нависла опасность. Красную Армию опережали слухи о жестокостях, чинимых ею над женщинами, мужчинами и детьми на захваченных территориях. Сотни тысяч мирных жителей уже в первые недели русского наступления покинули родные места на повозках, запряженных лошадьми, пешком или на поездах.

Тысячи из них находились на платформах и вокзалах крупных городов. Получилось так, что и вокзал Бреслау был переполнен беженцами. Они спали на чемоданах, скамьях, каменном полу в ожидании поезда на запад. За каждое место в поезде вспыхивала ожесточенная борьба. Отчаявшиеся матери, накрепко прижимая к себе одной рукой кричащих от страха детей, другой пытались протащить за собой чемодан, в котором было все, что у них оставалось. Но даже эта умножившаяся во много тысяч раз нищета, страх и бедствие женщин и детей на вокзале Бреслау смогли вырасти еще больше. С каждым часом русские танки приближались к столице Силезии, и с каждым часом становилась все более настоятельной необходимость вывезти из города не только беженцев из других районов, но и гражданское население Бреслау. И теперь в панике происходило то, что могло быть выполнено в спокойной обстановке за несколько недель до этого. 21 января гауляйтер Карл Ханке приказал мужчинам из гражданского населения Бреслау приготовиться к защите города. Он распорядился повсюду на стенах и у входов в здания вывесить плакаты, в которых говорилось: "Мужнины Бреслау! Столица нашего гау Бреслау объявлена крепостью. Из города проводится эвакуация женщин и детей, которая будет вскоре завершена. Я поручил руководить этим мероприятием начальнику управления народной благотворительности гау. Для обслуживания женщин и детей делается все возможное. Наша задача как мужчин состоит в том, чтобы сделать все, чего требует поддержка сражающихся войск. Я призываю мужчин Бреслау встать в ряды защитников нашей крепости Бреслау! Крепость будет защищаться до последнего.
Кто не может носить оружие, должен всеми силами оказывать помощь, работая на предприятиях обеспечения, снабжения, обеспечения порядка. Нижнесилезские фольксштурмисты, которые уже успешно уничтожают большевистские танки на границах нашего гау, доказали, что они готовы до последнего защищать нашу родину. Мы не должны отставать от них, Ханке, гауляйтер и рейхскомиссар обороны".

Гражданское население на улице Бреслау складывает баррикады из тяжёлых камней

На этих плакатах Карл Ханке уже успел два раза соврать: эвакуация женщин и детей не была "вскоре завершена", а для их обслуживания не делалось ничего, даже из того, что можно было сделать. На вокзалах города давно уже воцарился хаос. Теперь оказалось, что комендант крепости генерал-майор Краузе был прав, когда на декабрьском совещании сказал гауляйтеру, что поездов для эвакуации гражданских лиц из Бреслау сильно не хватало. Хотя в первые дни угрозы для Бреслау имперская железная дорога вывезла из города десятки тысяч человек, но оставались еще сотни тысяч. Правительство области использовало для их эвакуации грузовики и автобусы, но их не хватало, а имевшиеся большой помощи не оказали. В этой обстановке гауляйтер Карл Ханке принял решение, которое не было продиктовано ни обстановкой на фронте, ни ситуацией, сложившейся в городе: он приказал выводить женщин и детей из города пешком. Из громкоговорителей на улицах города и в пригородах постоянно доносилось: "Женщинам и детям покинуть город пешком в направлении Опперау и Канта".

Местечко Кант находится почти в 25 километрах юго-западнее Бреслау. Путь туда по проселочным дорогам для женщин и маленьких детей был трудным и в нормальных условиях, а в обстановке тех январских дней – просто убийственным. В течение двух недель стояли трескучие морозы. Снегопады нанесли сугробы высотой 50 сантиметров. Глубокий снег засыпал и дорогу от Бреслау до Канта. Многие женщины из Бреслау ослушались приказа, но десятки тысяч послушно последовали ему. Они упаковали продукты и напитки в сумки, закутались в шерстяные пальто, повязали платки, посадили детей на салазки или в коляски и пошли. В дни, последовавшие за приказом Ханке покинуть город, из Бреслау по дорогам, ведущим в западном направлении, двинулись нескончаемые колонны женщин и детей. Снег скрипел под их ногами. Местность холодным светом освещало ясное зимнее солнце. Даже в полдень температура не поднималась выше минус шестнадцати градусов. С востока над Силезией дул ледяной ветер, несший поземку. Первые километры женщинам удалось пройти еще быстро. Затем сил убавилось. Многие женщины уже не могли тянуть за собой санки и толкать коляски. Они стали брать детей на руки.

Маленьких детей холод настигал повсюду – на санках, в колясках, на руках матерей. В первую очередь смерть от холода настигала грудных детей. Подушки и одеяла не могли удержать живительное тепло. Некоторые матери несли или везли своих мертвых детей еще много километров, думая, что они только спят. Некоторые матери пытались кормить детей, но молоко в бутылочках превратилось в лед. Другие матери пытались во время вьюги кормить детей грудью и таким образом спасти им жизнь. Матери из Бреслау, терявшие во время марша на запад своих детей, искали в снегу углубления и складывали в них маленькие мертвые тела или укладывали своих умерших детей в заполненные снегом канавы, тянувшиеся вдоль дорог. Некоторые матери следовали за своими умершими детьми, ложились рядом с могилами из снега и замерзали. Тысячи темной толпой проходили мимо, но ни у кого не было сил позаботиться об умерших и умирающих. Многие матери, смогшие донести своих детей живыми до Канта или других населенных пунктов западнее Бреслау, столкнулись с безучастностью и безразличием. Там отчаявшимся, почти замерзшим женщинам и детям из Бреслау часто указывали на дверь. Никто не считал мертвые тела, усеявшие путь женщин из Бреслау на запад. Можно утверждать лишь одно: приказ женщинам покинуть Бреслау пешком был бессмысленным. Через несколько дней, десятки тысяч жителей Бреслау вынуждены были вернуться в город. Хотя советские войска прорвались далеко на запад, им понадобилось еще три недели, чтобы замкнуть кольцо вокруг Бреслау, и почти столько же времени поезда с беженцами шли на запад из силезской столицы.

Через неделю после марша смерти женщин из Бреслау защитникам города понадобилась помощь женщин. 27 января на стенах, деревьях, у входа в здания были расклеены плакаты коменданта крепости генерал-майора Краузе, в которых говорилось: "Бреславцы! Борьба за свободу Германии и за окончательную победу требует всех ваших сил. Вы должны помочь мне закончить последние приготовления для обороны вашего родного города. Поэтому я призываю к сотрудничеству всех мужчин, женщин и детей старше 10 лет". Через два дня гауляйтер Ханке напомнил жителям Бреслау, что он властен в городе над их жизнью и смертью. 29 января на Бреславльское кольцо вышла расстрельная команда. Перед ее винтовками был выведен бургомистр Бреслау доктор Шпильхаген. Он встал перед памятником Фридриху II. В 6 часов утра бургомистра расстреляли. Гауляйтер Ханке приказал повсюду в городе вывесить красные плакаты, в которых он в качестве причины расстрела бургомистра сообщал, что Шпильхаген "хотел без приказа оставить город Бреслау и свой пост, чтобы найти себе работу в другом месте. Кто боится честной смерти, умрет с позором! "

Баррикада из трамваев на одной из улиц Бреслау

Тем временем русские медленно приближались к Бреслау, Лед на Одере за последние дни так окреп, что мог выдерживать тяжесть танков. Река перестала быть преградой для наступающих советских армий. Солдаты Конева обошли Бреслау с севера и юга и повернули на столицу Силезии. В последние дни января генерал-майор Краузе заболел. Его заменил генерал фон Альфен. В это время русские находились в 12 километрах от города Бреслау. Солдаты, мужчины, женщины и дети слышали, как приближается шум боев. Генерал фон Альфен в первые дни февраля провел смотр войск, которым предстояло оборонять город. В них насчитывалось от 45 до 50 тысяч человек, включая фольксштурм. На штурм Бреслау пошли 13 дивизий, по численности в пять раз превосходящие защитников. 14 февраля на запад из города ушел последний поезд. 15 февраля Красная Армия замкнула кольцо окружения. Над окруженным городом раздался грохот тяжелой артиллерии. Он не смолкал двенадцать недель. Город, в котором находились 45 тысяч военнослужащих и более 100 тысяч мирных жителей, мог надеяться только на помощь со стороны главных сил. Они надеялись, что группа армий под командованием генерал-фельдмаршала Шёрнера, оборонявшая фронт юго-западнее Бреслау, прорвет кольцо окружения. Хотя в Бреслау было достаточно продовольствия, боеприпасов не хватало. Их доставляли самолетами, которые приземлялись на аэродроме Гандау. Вокруг Бреслау советские войска установили мощные зенитные прожектора, и постоянно, когда подлетали немецкие транспортные самолеты, темное небо над городом рассекали огненные трассы советских зенитных снарядов. Удержание аэродрома было вопросом жизни для города Бреслау и его гарнизона.

На четвертый день после начала осады солдаты Конева нанесли первый мощный удар в направлении центра города. Тяжелые танки русских двинулись к южной окраине города. Советские войска вывели на передовую тяжелые орудия. По домам ударили зажигательные снаряды. Начались пожары. В адском пламени пожаров по улицам силезской столицы в поисках убежища метались женщины и дети. Взрывы снарядов выбивали детей из рук матерей, осколки настигали бегущих на пути к спасительным подвалам. Огонь и кровь были повсюду. Обороняющимся удалось отразить первый удар русских, нацеленный в центр города. Сводные отряды под командованием генерала фон Альфена сражались крайне ожесточенно. Они знали, что речь идет об их жизни. Во время контратаки немецкие солдаты увидели трупы своих товарищей, сдавшихся русским. Они были в неописуемом состоянии. Солдат пытали, зверски изувечили, а потом убили. Город продолжал обороняться. Он держался, потому что его защитники и гражданское население работали рука об руку, потому что ни жители, ни солдаты не хотели сдаваться. В начале марта, на третью неделю осады Бреслау, осаждающая армия маршала Конева попыталась внести ужас войны в мирное население Бреслау и подорвать его моральный дух. На волне Радио Германии после новостей в 9 часов было сказано: "А теперь важное сообщение для храбрых солдат и населения крепости Бреслау. Пришел час вашего освобождения. Отличившиеся на Восточном фронте танковые дивизии прорвали вражеское кольцо окружения. Идите в южную часть города, чтобы пожать руку вашим освободителям!"

Защитники Бреслау на велосипедах с фаустпатронами, пытавшиеся остановить атаки танков Красной Армии

Преисполненные надежды женщины и дети вышли из подвалов и целыми колоннами отправились в южную часть города. Десятки тысяч думали, что их несчастьям пришел конец. Но немецкие солдаты и полиция преградили дорогу на юг. Они сказали обнадеженным, что сообщение по радио – смертельная провокация Советов. Женщины и дети снова залезли в подвалы. Улицы опустели. А потом, как раз в тот момент, когда колонны встречающих достигли бы южной части Бреслау, русская артиллерия нанесла массированный артиллерийский удар по этой части города. Одновременно советские самолеты бомбили юг Бреслау.

Хотя в тот момент женщины и дети избежали гибели от русских снарядов, но приказ гауляйтера Карла Хенке снова обрекал их на смерть: рано или поздно, как опасались защитники крепости, расположенный за городом аэродром Гандау попадет в руки русских. Необходимо построить и расчистить новый аэродром. Вопреки воле военного командования в Бреслау Ханке настоял, чтобы этот аэродром был построен в центре города вдоль Кайзерштрассе. Для этого предстояло на протяжении почти полутора километров снять мачты освещения и воздушную электропроводку. Посреди Кайзерштрассе росли деревья. Их предстояло срубить, а пни выкорчевать. Для больших самолетов ширина посадочной полосы была недостаточной. Для этого по обеим сторонам улицы предстояло взорвать десятки домов, в том числе и лютеранскую церковь. После взрывов взлетную полосу будущего "внутреннего аэродрома" покрыли огромные горы руин и щебня. Саперы вермахта сами были не в состоянии выполнить такой огромный объем работы по расчистке. Поэтому женщины и дети, многим из которых едва исполнилось десять лет, встали в огромные ряды и принялись лопатами, кирками и тачками убирать камни и битый бетон. Русские вскоре поняли, над каким проектом немцы трудятся в городе, и направили огонь своей артиллерии на Кайзерштрассе, по женщинам и детям. На бреющем полете, едва не касаясь крыш, пролетали штурмовики советских ВВС, взлетающий щебень, густые облачка пыли, падающие раненые и убитые отмечали попадания снарядов из их бортовых пушек.

В первые дни марта гауляйтер Карл Ханке с помощью интриги устранил своего военного противника генерала фон Альфена. Новым военным комендантом Бреслау стал генерал Герман Нихофф. Генерал Нихофф привез с собой обещание фельдмаршала Шёрнера, армии которого продолжали удерживать линию фронта южнее Бреслау: "Если вы готовы удерживать Бреслау три-четыре дня, то генерал-фельдмаршал Шёрнер прорвется к вам и протянет руку помощи". Но Шёрнер не пришел. Защитники Бреслау были предоставлены сами себе. Наступающие русские с каждым днем все глубже вгрызались в город. Защитники противопоставляли натиску русских неслыханную храбрость и находчивость.

Генералы фон Альфен и Нихофф писали в совместно изданной ими книге "Так боролся Бреслау": "За компактное, современное бетонное здание школы, расположенное севернее Штайнштрассе, теперь уже полностью разбитое огнем артиллерии, постоянно шли ожесточенные бои. После тщательной огневой подготовки противник снова и снова бросался к школе из домов, расположенных по другую сторону улицы. Советские солдаты засели в подвале, а наши продолжали оборонять верхние этажи, в коридорах развертывались ожесточенные бои. Внизу противник засел в соседних классных комнатах, и после подрыва стенных перегородок его удалось снова отбросить. Эту школу, в конце концов, немцам удалось прочно удерживать в своих руках".

В конце марта, на шестую неделю осады, русские самолеты рассыпали над городом листовки. Листовки призывали сдаваться. За русскими позициями появились машины с громкоговорителями. Они передавали марши, танцевальную музыку и призывы к сдаче. Крепость ответа не давала. В пасхальное воскресенье 1 апреля в Бреслау выдался весенний солнечный день. Со стороны восхода солнца ранним утром донесся гул сотен авиационных моторов. На город обрушился град фугасных и зажигательных бомб. Одновременно из всех стволов ударила русская артиллерия. К этому времени русские подтянули к городу артиллерию сверхтяжелых калибров. Она вела огонь по Бреслау 280-мм снарядами. В городе разыгрался огненный шторм. Горели больницы, из башен Бреславского собора вырывались языки пламени. Церкви рушились. А через завесу огня и дыма надвигались русские самоходные орудия и танки. Красная Армия ухватилась за сердце обороны Бреслау – аэродром Гандау, и на этот раз ей удалось вырвать его.

Покрашенные в зеленовато-коричневый цвет стальные колоссы раздавили немецкую оборону, огнеметы выжгли немецкие позиции, сосредоточенный огонь артиллерии с близких дистанций сметал защитников. Аэродром был потерян. Бреслау был полностью отрезан, так как посадочная полоса на Кайзер штрассе, которую приказал расчистить гауляйтер Карл Ханке, оказалась непригодной для посадки больших самолетов, которые могли бы доставлять боеприпасы и вооружение. Было нельзя эвакуировать раненых – ни раненых солдат, ни раненых женщин и детей. В бункерах, где размещались лазареты, из-за недостатка электричества постоянно отказывала вентиляция. Повышалась температура, она усиливала мучения раненых до невыносимости. Положение крепости стало безнадежным. Советские армии в те дни уже приступили к штурму Берлина. Американцы с запада приближались к Эльбе. Но Бреслау продолжал обороняться. Солдаты и мирные жители продолжали страдать и умирать, женщины и дети почти два месяца жили в непрекращающемся шуме битвы, в постоянной угрозе жизни, в постоянном страхе смерти.
Бреслау продолжал обороняться и после того, как 30 апреля 1945 года Гитлер покончил с собой. И Бреслау продолжал обороняться и тогда, когда 2 мая 1945 года капитулировала перед Красной Армией столица рейха Берлин. Длительная оборона надолго связала крупные превосходящие силы противника, обеспечила отход немецких беженцев в безопасные районы, замедлила дальнейшее наступление Красной Армии на запад.

4 мая к генералу Нихоффу, комендатура которого находилась в подвале университетской библиотеки, пришли четыре бреславских священника – два католика и два протестанта. Евангелический священник Хорниг от имени своих братьев по церкви попросил коменданта крепости капитулировать перед Красной Армией. Мучения мирного населения, больных, стариков и детей стали невыносимыми. Генерал расстался со священнослужителями, не дав им ясного ответа. На следующий день в газете, выходившей в крепости, снова выступил гауляйтер Карл Ханке. Этот выпуск газеты был последним. В нем жителям Бреслау запрещалось под страхом военно-полевого суда и смерти даже слово сказать о капитуляции. Вечером 5 мая гауляйтер Карл Ханке направился к взлетной полосе на Кайзерштрассе. Там он сел в самолет коменданта крепости Нихоффа.

В день бегства Ханке генерал Нихофф вступил с советским командованием в переговоры о сдаче города. Командиры Красной Армии вручили немцам, которые оказывали им сопротивление в течение почти двенадцати недель, договор о капитуляции. Генерал Нихофф на десять лет стал пленником русских. Относительно договора о капитуляции в его книге "Так боролся Бреслау" говорится: "Между прочим, это были письменные гарантии, за буквой которых должно было последовать фактическое исполнение. Однако потом действия выглядели совершенно иначе". Вечером 6 апреля Красная Армия вошла в столицу Силезии – крепость Бреслау. Война почти закончилась, но над Бреслау установился теперь тот же ужас, что и в первые недели советского наступления на рейх, только отложенный почти на четыре месяца.

Красноармейцы грабили и опустошали квартиры, убивали мужчин, пытавшихся защитить свои семьи, и гонялись по паркам, руинам и подвалам за женщинами. И через три недели после падения крепости Бреслау руины продолжали дымиться. То там, то здесь ветер раздувал тлеющие угли в языки пламени. Над городом витал запах запустения и смерти. Во время осады погибло 40 тысяч мирных граждан. Многие не были погребены, многие лежали в подвалах обрушившихся домов. Через руины и обломки вели еле заметные тропы. По большей части улиц невозможно было пройти, а часто невозможно было их узнать. В этой пустыне в конце мая 1945 года торговец недвижимостью житель Бреслау искал свое жилище. Он рассказывал: "Дом моего сына был сровнен с землей. Восемь из принадлежавших мне домов постигла та же участь. По углам улиц на стульях сидели русские солдаты. То там, то здесь, развлекаясь, они стреляли вдоль улиц из автоматов. Наша квартира и моя родина, все, все было стерто навсегда и бесследно".

Во многие дома, которые не были повреждены войной, вселились русские солдаты и офицеры. В руинах Бреслау, в подвалах и развалинах, поселились тысячи женщин, детей и стариков. Большинство из них ходило в лохмотьях и ночевало где-нибудь на разодранных матрасах. Дни они проводили в поисках пищи. Голод царствовал в Бреслау. Немцы – женщины, дети, старики – обыскивали развалины, переворачивали камни в разрушенных квартирах, откладывали в сторону балки, залезали в подвалы. Они искали консервы, испорченный, заплесневелый хлеб, но часто после долгой тяжелой работы, освободив вход в очередное помещение, они натыкались на трупы. Голодающих немцев сразу же после капитуляции русские направили на так называемые исправительные работы. Многие женщины, мужчины и старшие дети по многу часов в день своими руками очищали улицы от обломков. Среди них было много тех, кто два месяца назад был вынужден расчищать взлетную полосу для гауляйтера Карла Ханке.

Непрерывно приезжали русские и требовали предметы на вывоз, например пианино, швейные машинки, гардеробы, спальные гарнитуры, велосипеды, пишущие машинки. Высоко нагруженные, советские грузовики двигались к вокзалу. Там добычу перегружали в вагоны и отправляли в Россию. В Бреслау русские, как и во всей Восточной Германии, с чрезвычайной основательностью преследовали цель вывезти по возможности все, что представляет какую-либо ценность, к себе, прежде чем они передадут власть Польше. 1 июля 1945 года во главе городского управления встал польский гражданский комиссар. К злоупотреблениям русских оккупационных властей добавился теперь произвол вооруженных польских молодчиков. Вооруженная польская милиция была авангардом польского гражданского населения, которое теперь, через несколько недель после принятия гражданской власти новыми хозяевами, устремилось в Бреслау.

Немцы должны были уступать им место, оставлять квартиры, сдавать предприятия. Лишенные собственности и бесправные жители Бреслау нищали день ото дня. Не было продовольствия и медикаментов. Поляки утвердили размер хлебного пайка для немцев в два фунта на десять дней. И даже это количество часто не выдавали. Немцы в Бреслау голодали. В польских магазинах в Бреслау были горы хлеба и мяса, но за них надо было платить польские деньги, а немцы были вынуждены работать вообще бесплатно. В аптеках, перешедших к полякам, стоимость одной таблетки аспирина составляла десять-пятнадцать марок. Над многими подвалами, где обитали немцы, и из окон многих Домов, где еще жили немцы, летом 1945 года висели куски желтой ткани – сигналы эпидемии. Они запрещали входить в подвал или и дом. Начался тиф, свирепствовавший повсюду. Болезнь унесла бесчисленное множество ослабленных и голодающих немцев. Нужда росла, и часто изголодавшиеся, исхудавшие, одетые в лохмотья немецкие женщины, мужчины и дети с миской в руке шли в те места города, где стояли русские полевые кухни. Вид побежденных – вызывал у победителей жалость. Иногда повара давали половник каши и бульона, а кому посчастливилось, получал кость с чем-нибудь на ней и хлеб.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог