Разгром вражеского гарнизона
(воспоминания участника ВОВ Цырлина Б.Н. )



"Тьма предместий вокзальных
И – Москва. И над ней
Горделивый, печальный
Блеск зенитных огней."

А. Твардовский

Декабрь 1941 года. Едем на задание. Дальше Кубинки поезда не идут. Впереди прифронтовая полоса. На опорный пункт направляемся походным порядком. Всюду следы войны: одинокие печные трубы, пепелища на месте домов, сожженные фашистские танки, автомашины, торчащие стволы пушек, заледенелые темно-зеленые трупы гитлеровских вояк.

К вечеру пришли в деревню Морево. Наша группа направилась к линии фронта, шли по дороге из Морева в лес. С нами шел фотокорреспондент «Правды» С.А. Струнников. Недели через три, в январе 1942 года, мы радовались очерку в «Правде» корреспондента И.Ф. Кирюшкина о боевых действиях отряда С.И. Казначеева (нашего отряда) в тылу врага. Иллюстрации к очерку были Струнникова. Кирюшкин писал как очевидец и участник – ведь он шел с нами комиссаром отряда.

На поляне среди густого ельника собрались все участники операции. Человек 70. Казначеев построил отряд и стал на правый фланг с Кирюшкиным. Бойцы, кряжистые в своей теплой одежде, в белых масккостюмах, с оружием на ремнях, стояли в напряженном молчании, настороженные. Предстояло идти в темноту, в неведомое и смертельно враждебное. Стоявшие поодаль А.Я. Махоньков и М.А. Запевалин неторопливо подошли к строю.
– Товарищи, – негромко обратился полковник Махоньков к бойцам, – вам предстоит выполнить трудную задачу – разгромить гарнизон фашистов, расположенный в МТС. Это можно сделать при условии – подойти незаметно, не дать себя обнаружить и удар нанести внезапно.

Казначеев подал команду, и мы тронулись. Часам к восьми вечера подошли к месту перехода реки. Гладкоствольные сосны опускались к самому льду. Бойцы стояли за деревьями, смотрели на ледяную белую гладь, уходившую к лесу на противоположном берегу. Пули стучали по стволам деревьев. Фашисты, как стемнеет, все время ведут обстрел нашего берега из пулеметов – себя успокаивают. Это и есть линия фронта.

Вскоре возле нас пули перестали стучать – немцы перенесли огонь правее. На лед спустились разведчики. Уже на середине реки они стали невидимы. Это нас ободрило. За разведчиками двинулись остальные, молча, почти бегом. На другом берегу, круто уходившем в гору, залегли с оружием наготове. Последним переходил комиссар Кирюшкин с двумя бойцами. Казначеев тихо говорит В. Темешову:
– Бери своих людей и прокладывай дорогу. Пойдем целиной. С вами пойдет проводник.

Нас десять человек и проводник Костя – худенький парнишка лет 16, в видавшей виды ушанке, стареньком пальтишке и валенках. Впереди идущий перетаскивает одну ногу за другой. Снег выше коленей, второй идет по следу первого – расширяет лунки, а уж десятый идет по проторенной дорожке. Метров через 30 все покрываются испариной. Часто меняемся местами. За нашей группой, метрах в 20 идут остальные. Ненадолго останавливаемся передохнуть. Насторожены, не напороться бы на вражескую огневую точку – их здесь на склоне много. Это отсюда немцы ведут обстрел нашего берега.

Командир втогого батальона Казначеев С.И.

Прибрежная куча кончилась, когда наступила ночь. Теперь главное – дойти до дороги на Рузу и перейти ее незамеченными. Казначеев подзывает к себе Костю-проводника. Тоненький, Костя передвигается легко, усталости не показывает.
– Костя, сколько до МТС? – проверяет себя Казначеев.
– Километров пять будет...
– Тропы есть? По целине до утра не дойдем.
– Дальше будет легче. Есть дорожки. Пустите вперед. Я покажу.

Небольшая группа во главе с Костей пошла вперед. За ними остальные. И правда, пошли быстрее. Через час Костя указал Казначееву на дорогу – недалеко и МТС. Казначеев выслал дозоры в стороны: меня и Федорова – направо, Темешова с Давыдовым – налево. В центр – Федосеева с бойцами.

Перебегаем дорогу быстро один за другим, не глядя по сторонам. Хотелось побыстрее в лес – он укроет. Через полчаса Казначеев остановил отряд, собрал командиров и разведчиков Темешова.
– Действовать будем отсюда. Темешов, Иконников и Лебедев, со своими людьми занимайте позиции ближе к МТС. Выясните обстановку и доложите. Не торопитесь. Все должно быть выяснено досконально, – отдает он распоряжения.

Группа бойцов 2-го батальона

Подобрались поближе, укрылись за деревьями, наблюдаем. Здание от нас близко, метров 30. Большие окна с решетками. О решетках Костя сказал. Ждем. Все тихо. Где же охрана? И, отвечая на этот вопрос, из-за угла выходят два солдата. Шагают неторопливо, размеренно, по привычному маршруту, автоматы на животах. Обошли длинную сторону здания, огляделись, повернули, пошли обратно.

Докладывать идет Темешов и берет меня с собой. После рассказа Темешова Казначеев уточняет:
– Можно снять патруль без шума?
– К ним скрытно не подойти, – отвечает Темешов, – успеют шум поднять.
– Уничтожьте их огнем и бейте по окнам. Докладывать немедленно. Раненых сюда, – распоряжается Казначеев.
Возвращаемся. Иконников говорит:
– Опять выходили.
Темешов:
– Мы бьем по патрулю. Вы – сразу же длинными очередями по окнам длинной стороны. Потом мы – по короткой.

Опять появились фашисты. Темешов бьет длинной очередью. За ним остальные. Немцы лежат на снегу. Стреляют все. Со звоном крошатся стекла. Из здания стреляют в ответ. Треск очередей нарастает. Из окон, с чердака строчат непрерывно пулемет и автоматы. Сначала куда-то в сторону, потом пули ложатся возле нас. Нащупали. Держимся за деревьями, стреляем лежа. Сквозь автоматный треск слышатся крик раненого немца, К нам подползает комиссар Кирюшкин и начинает строчить из автомата. У окна рвется граната. Голоса замолкают.

Стрельба из дома становится тише. Иконников и несколько бойцов подползают ближе к дому. Снова из дома бьют автоматы. Кто-то из наших громко вскрикивает. Ранило. Раненый отползает в лес к медсестрам. Другого тяжело раненного бойца товарищи оттянули к лесу подальше от пуль. Он в сознании, хрипит. В доме раздаются два сильных взрыва, разгорается пламя, затихает огонь автоматов. Иконников потом рассказывал:
– Пополз вперед, вижу, Соболь лежит с противотанковой. Попросил у него гранату, руки у меня длинные, силы не занимать. Смотрю, на окне решетки нет и дверь открыта. Показал Соболю на дверь, а сам к окну. Бросили гранаты в дверь, в окно. Кто-то из бойцов рядом был. У него две бутылки с «горючкой». Он их в дверь. И отошли...

От Казначеева передали: «Вам отходить к капитану». Собрались вокруг Казначеева. Сестре помогают перевязывать раненного в грудь навылет. Укутываем раненого и укладываем его на приготовленные из жердей носилки.
Сестра подошла к Казначееву:
– Плох раненый...

Казначеев и Кирюшкин не медлят. Двинулись гуськом, как всегда в лесу. Впереди проводник, боец, Казначеев, носилки с раненым в середине. С ним сестра. Комиссар и несколько бойцов сзади. Часто останавливаемся. Раненый крупный, тяжелый. Повороты в густолесье стопорят движение. Часто меняются носильщики. Подменяем все по очереди. Уже светало, когда дошли до Рузского шоссе.
Перейдя дорогу, остановились, собрались вместе. Раненый громко хрипит, кажется, его хрип будит все вокруг.
– Будем дневать, – говорит Казначеев. – Костя, друг, веди в глухое место. Вечера будем ждать. Костя молча пошел вперед. Эти места ему знакомы с детства. Через полчаса остановились. Больше двигаться нельзя – уже светло и нас могут заметить. Тогда с ранеными не выйти. Разошлись между елями и сразу все пропали. Лес надежно укрыл нас: белых среди белых заснеженных елей. Стоим неподвижно, молча, морозно, но идет легкий снежок.

Костя не совсем угадал место, в морозной тишине услышали шаги. Метрах в 25 промелькнула фигура в темно-зеленой шинели, голова укутана шарфом. Идет не оглядываясь, ежится. Потом проходят еще. Видно, здесь тропа на передовую. Беспокойство наше быстро прошло после первого не заметившего нас немца. Сейчас самое лучшее – выдержка и белые масккомбинезоны. Ждем темноты. Короток день во второй половине декабря. Вроде недолго простояли, а уже смеркается. Казначеев не торопится, ждет темноты.

Наконец, услышали его басок: «Давай вперед». Приказывает мне. Выхожу на указанное место. За мной Костя, за ним командир и комиссар, дальше остальные. Темешов со своими прикрывает сзади. Часов в десять вечера вышли на широкую просеку.
– С той стороны – дорожка, по ней – прямо к реке, – говорит Казначееву Костя.
Остановились на опушке под деревьями. На противоположной стороне шли двое в серо-зеленых шинелях с автоматами. Их заметил Казначеев и дал нам знать рукой. Стоим, смотрим, ждем решения Казначеева. Те двое остановились, разглядывают просеку. Постояли и повернули в лес в сторону реки, как раз в то место, где должна быть Костина тропа.
– Все за мной, – командует командир, – будем их брать. И первым двинулся по открытому месту на противоположную сторону.

Все за ним, готовые открыть огонь. Казначеев идет не прямо к тропе, а рядом, левее. Не доходя до тропы метров 40, остановились. Тихо. Не замечены. Мягко ступая валенками, двинулись без шума в сторону тропы. Казначеев первым вышел к тропе и залег. Мы за ним. Не размышляя, автоматически делаем как он. Прошло минут 15-20. Слышим скрип снега и неразборчивый говор. Они. Идут друг за другом. Первый стреляет Казначеев. За ним стреляем мы. Передний фашист валится на дорожку без звука, второй рванулся в сторону, за ель. И бьет по нас очередью из автомата. Стреляем по тому месту. Автомат замолкает. Казначеев поднялся и рукой показывает: все вниз. Благо валенки не скользят, мчимся вниз к реке.

По лесу с разных сторон стреляют. Начинают рваться мины. Гитлеровцы почуяли неладное. У самого берега Темешов оставляет меня, Давыдова и Федорова прикрывать переход группы через реку. Лежим спиной к реке, лицом к тропе. Наши уже все спустились на лед. Пулеметы стихли, на реке рвутся редкие мины. Тропа пуста.
– Наши уже на середине, передних не видно, – говорит Давыдов, оглянувшись. Еще несколько минут, и мы скатываемся на лед.

Вышли на свой берег в стороне от места, где переправлялись во вражеский тыл. Стоим под деревьями в безопасном месте, сразу навалилась усталость.
– Теперь уж дойдем, пошли, – говорит Казначеев. Красноармейцы, увидев нас, повели к своему командиру. В землянках и блиндажах размещалась армейская часть. Командир предложил Казначееву, чтобы наши люди отдохнули в его теплых убежищах. Расселись на нарах, на полу, прислонившись спиной к стене. Тепло от печурки. От встречи расслабило. Не дождавшись чаю, многие уснули.
– Пусть немного поспят, – пробасил Казначеев, – передохнем и пойдем к себе.


Из книги "В час испытаний. Воспоминания ветеранов", составители:
Букштынов А.Д., Золотарёв В.Б. и др. М., "Московский рабочий", 1989 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог