Высадка десанта в районе Южная Озерейка – Станичка


"Война, земля покрыта кровью.
Война, ты проклята любовью.
Война, костер, где жизни жгут.
Война, тебя нигде не ждут."

С. Кадашников

Карта неудачной высадки советского десанта в заливе Озерейки

24 января 1943 года в Кремле состоялось секретное совещание. В этот день Сталин обнародовал план одной из самых экстраординарных операций всей Великой Отечественной войны. На основании документов, военных исследований и мемуаров советских военачальников можно достаточно точно представить себе, что происходило тогда в подземном бункере Кремля. В условиях строжайшей конспирации Сталин собрал командующих Кавказским фронтом и Черноморским флотом в конференц-зале Верховного главнокомандования. На стене висела огромная карта обстановки района Черного моря с Кавказом, кубанскими степями и береговой полосой.

Немецкую 6-ю армию Паулюса уже держали мертвой хваткой, но превратить этот успех в грандиозный триумф, к сожалению, не удалось. Все другие возможности ликвидировать двадцать немецких дивизий в междуречье Дона и Волги растаяли. "Войска Черноморской группы не справились с поставленными им задачами и не смогли выйти к Тихорецку", – недовольно говорил Сталин. Он подошел к карте и повел указкой по горам и степям прямо через синие и красные линии, обозначающие позиции и передвижения обеих сторон. "Войска Северной группы тоже не достигли своей цели", – продолжал он. Его указка постукивала по Сальску и Ростову.

Стояла мертвая тишина. Генералы знали, что Сталин прочел их доклады, в которых обстоятельно излагались причины, почему великий план окружения немецкой группы армий «А» не удалось осуществить. Они также знали, что он отказался поверить их объяснениям. Как и Гитлер, Сталин не доверял своим генералам. И как Гитлер, он был убежден, что, если держать людей в "постоянной готовности", отдавать строгие приказы и время от времени подавать идеи, все должно идти согласно плану. "Что пытаются сделать фашисты? – спрашивал Сталин. – Ответ ясен, – отвечал он сам себе. – Гитлер выводит с Кавказа через Дон только часть группы армий «А». А другую часть, свою 17-ю армию, он, безусловно, намеревается сосредоточить на азиатском материке, плацдарме на Таманском полуострове".

По данным советской разведки, немецкое Главное командование планировало возобновить наступление на нефтяные промыслы следующим летом. Для этой цели 17-ю армию и части 1-й танковой армии немцы решили оставить на азиатском материке. Поступая таким образом, 17-я армия отступала очень медленно, с боями, для того чтобы сохранить все тяжелое вооружение и удержать как можно больше территории. Сталин сказал: "Гитлер дает нам еще один шанс в конце концов уничтожить фашистов – если мы будем действовать без промедления. Нам нужно отрезать им пути отступления на Таманский полуостров". Он был явно увлечен своим планом. И генералы понимали, что он будет отстаивать его всей силой своего личного авторитета, а любой несогласный с этим планом навлечет на себя высочайший гнев. "Генерал Петров, – продолжил Сталин, глядя на командующего Черноморской группой, – генерал Петров ударит 46-й и 18-й армиями в район Краснодара! – Указка двинулась по карте из Майкопа на Кубань. – Он захватит переправы через Кубань и пойдет вдоль реки на запад в направлении Таманского полуострова".

Сталин повысил голос: "Одновременно в двойное кольцо будет взят Новороссийск! – Указка властно щелкнула по карте. – 47-я армия предпримет фронтальную атаку по новороссийскому фронту и совершит прорыв". Генерал Петров с сомнением покачал головой. Сталин заметил и повернулся к нему: "Я знаю, что вы собираетесь сказать. Я не зря читал ваши рапорты. У 47-й армии, скажете вы, слишком мало штурмовых формирований, слишком мало танков и слишком мало орудий для подобной операции на глубину обороны противника". Сталин махнул рукой. "Я все это уже слышал!" И продолжил медленно и внятно: "Мы возьмем Новороссийск совместной операцией с суши и с моря. Черноморская флотилия ночью доставит в тыл противника крупный десант войск особого назначения и военно-морских сил. В удобной точке десант уничтожит немецкие оборонительные сооружения на побережье и создаст береговой плацдарм. Танковые бригады и воздушно-десантные полки разовьют успех и увеличат прорыв в направлении Волчьих Ворот. Затем они соединятся с частями 47-й армии, которые пробьются севернее Новороссийска. После соединения две колонны будут наступать вместе навстречу армиям, идущим с Кубани, и соединятся с ними".

Сталин показал двойной охват на карте. И, как будто все уже было сделано, проговорил: "Таким образом, немецкая 17-я армия отрезана от Таманского полуострова". Генералы чувствовали растерянность. Десантная операция! Такого рода военных действий Советская Армия еще никогда не знала! Разве не потерпели ужасное поражение в Дьеппе пять месяцев назад даже западные союзники, имеющие специальные десантные войска? Однако генералы и адмиралы хорошо знали, что обсуждать рожденную Сталиным идею не имеет смысла, его обуяло желание наконец поймать в капкан отступающие силы генерал-полковника Руоффа. Ставки были высоки. Если операция пройдет успешно, Сталин получит примерно 400 000 человек личного состава, 110 000 лошадей, 31 000 на конной тяге и 26 500 моторных транспортных средств, а также 2085 орудий. Другими словами, силы вдвое большие, чем немецкая 6-я армия в сталинградском мешке. Сталин планировал отрезать немецкую 17-ю армию от Таманского полуострова посредством одновременного наступления по суше и с моря.

Вселяющей надежду частью плана являлась высадка десанта. Немецкий фронт со стороны суши держали их собственные и румынские части, и события последних недель показали, что они оказывают эффективное сопротивление, тогда как со стороны моря немцы явно не предусматривали какой-либо серьезной угрозы. Берег поэтому был слабо укреплен, во многих районах стояли преимущественно румынские части. При условии внезапности можно было рассчитывать на успех… 4 февраля 1943 года советские войска совершили попытку высадить десант в заливе Озерейка. Немецкая артиллерия отразила нападение. Советское Верховное главнокомандование запланировало свой главный десант в заливе, образованном дельтой реки Озерейка, впадающей в Черное море. Идеальное место. Полукруглый залив, шириной примерно 2,5 километра, с валунами и отдельными кустарниками. Перед ними – плоская песчаная отмель. Справа и слева – крутые, покрытые лесом склоны, в которых можно быстро укрыться.

В 02.00 на борту тяжелого эсминца «Харьков» вице-адмирал Октябрьский посмотрел на свои часы и подал сигнал офицеру артиллерии: "Перенести огонь!" Орудиям передали новые данные для стрельбы. "Сработает, товарищ адмирал?" – спросил командующего флотом капитан эсминца. Адмирал пожал плечами. Капитан знал о чем он думает. ВМФ был недоволен выбором времени десанта, он снова и снова настаивал, что для подобных операций необходима полная луна. Необходима, чтобы точно произвести высадку, воспользоваться укрытиями, чтобы видеть, как продвигается соседняя часть. И военно-морские силы тоже нуждались в определенном минимуме света, чтобы обеспечить координацию действий своих частей с десантными судами. Как можно согласованно совершать автономные передвижения в полной темноте? Таковы были аргументы ВМФ. Однако армейские генералы, и Сталин с ними, не согласились. Они заявили, что темнота необходима, что русские солдаты имеют опыт ночных боев, а немцы им в этом уступают.

"Пока еще совсем темно, в 02.00, штурмовые подразделения первой волны высадятся с 1500 морскими пехотинцами и бронетехникой и создадут береговой плацдарм. Военно-морские прикрывающие силы сначала подавят обнаруженные воздушной разведкой огневые позиции, уничтожат проволочные препятствия на берегу, минные поля и пулеметные точки". Таковы были приказы для "первой фазы" плана. "Вторая фаза" предусматривала следующее: вторая волна с тяжелым вооружением высадится перед рассветом, чтобы военно-морские части смогли отойти от берега под покровом темноты. Таковы были приказы, а вот как все произошло.

В течение часа, с 01.00 до 02.00, русские тяжелые корабельные орудия наносили удары по заливу. В 02.00 стена разрывов поднялась выше по берегу. Первая волна! Офицеры закричали. Эсминцы обменялись световыми сигналами. Десантные суда с морскими пехотинцами запыхтели к берегу, лавируя между флотилией эсминцев. Среди них было два плоскодонных судна с американскими танками «Грант», «Стюарт» и «Ли» на борту. Корабельная артиллерия прикрывала десантные суда и береговой плацдарм. Как гигантская линия фонтанов, поднялись брызги разрывов снарядов в дальнем конце залива – испепеляющая завеса огня и дыма. Проволочные препятствия разбиты, полосы минных заграждений взорваны, румынские сторожевые заставы ликвидированы. Но позиции, которые советский Черноморский флот обстреливал шестьдесят минут в уверенности, что громит немецкую береговую батарею, были лишь ложными позициями, поэтому основным позициям они не нанесли серьезного урона.

Тем не менее, первая волна советских морских пехотинцев высадилась на берег. Они сразу же попали под продольный огонь пулеметов румынских сторожевых застав. Десантные суда подходили недружно, некоторые под шквальным немецким огнем повернули обратно, другие в темноте потеряли направление и оказались много восточнее, там, где за узкой прибрежной полосой сразу начинался неприступный утес. Советские штурмовые отряды тем временем собирались на берегу. Они пробились на окружающие залив склоны, вкопали минометы, залегли за свои пулеметы. Танки, которым удалось выйти из воды, двинулись в подлесок. Они заставили замолчать румынские пулеметные точки и пошли дальше, в направлении Глебовки. Было 03 часа 30 минут утра. Русские понесли тяжелые потери, но их офицеры снова и снова поднимали свои части в атаку. Штурмовые отряды выбираются на берег и бегут вперед сквозь огонь и дым. Вот они пробились к лесу над заливом, прощупали берега речки Озерейки, окопались. В небольшой рощице возле устья Озерейки расположили командный пункт советского начальника связи всей десантной операции, к посту подползали связные с донесениями. Время шло.

А в море все еще ждала сигнала основная часть сил. Наконец начальник связи принял решение подать кораблям условленный радио- и световой сигнал: "Береговой плацдарм готов!" И прибавил кодовый знак, означавший: "Срочно требуется подкрепление". Штабные офицеры на борту флагмана русских военно-морских сил, обеспечивающих прикрытие, напряженно ждали этого сигнала последние шестьдесят минут. Их беспокойство усиливалось не только тем, что запаздывал сигнал с залива, но и тем, что до сих пор не подошла транспортная флотилия с основной частью десанта. Командование флота решило поступить по-своему и высадить десант когда рассветет. В результате прошло еще полчаса после получения сигнала о помощи, пока десантные суда появились на месте.

К заливу приближалось больше ста советских транспортных судов: пароходы и катера, старые посудины на последнем издыхании и самые современные самоходные баржи. Десантные суда медленно шли сквозь линии прикрывающих военных кораблей, на них сгрудились три бригады морских пехотинцев парашютно-десантный полк и шесть-восемь тысяч солдат и матросов. Танки, пушки и самоходные орудия – отдельно, на борту специальных транспортов. Море было спокойным. Вид военных кораблей поднимал боевой дух войска. Тяжелый эсминец «Харьков», флагман прикрывающих морских сил, медленно скользил по поверхности. Радом с ним виднелись силуэты двух крейсеров и пяти эсминцев, правее – три канонерские лодки, между ними торпедные катера, минные тральщики, противолодочные и патрульные катера. Все они сосредоточились на небольшом пространстве.

Но идущие к берегу войска и не подозревали, что военно-морская флотилия в этот момент, оказывается, уходила в открытое море. Адмирал строго следовал графику, а этот график требовал: в 04.15, незадолго до рассвета, все военно-морские части должны выйти из пределов досягаемости с берега. В итоге только несколько мелких кораблей остались у берега, несмотря на приказ. Немецкая артиллерия прицельно обстреливала советские штурмовые суда, а военные корабли, которые должны бы в это время вмешаться в бой и поддержать десантную операцию: гвардейские крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым» с 180-мм пушками и 100-мм зенитными орудиями, тяжелый эсминец «Харьков» с четырьмя современными 130-мм корабельными пушками и большим количеством 76-мм зенитных орудий – давно скрылись за горизонтом и шли теперь в родные порты. Строго в соответствии с планом.

Как в этой абсурдной ситуации должна была поступить основная часть советской десантной флотилии? Не нашлось никого, кто бы хотел или был в состоянии довести дело до конца: группа десантных кораблей с тремя бригадами десантников на борту отошла в море и стояла на рейде в нерешительности. Через час лихорадочного обмена сигналами командир группы десантных кораблей в итоге приказал возвращаться на базу. Случай беспрецедентный в истории войн. Но высадившиеся в заливе Озерейки роты ничего об этом не знали. Они мужественно сражались. Утром 4 февраля советский штурмовой отряд с тремя танками вышел на Глебовку и атаковал позиции румынского минометного дивизиона в старом поместье с виноградником. Как только румыны завидели танки, они оставили и винные погреба, и минометы. Если бы тогда в распоряжении командира русского штурмового отряда была рота, он сразу взял бы Глебовку. Но у него был только взвод… Немцам удалось выбить русских с их позиций.

К утру 6 февраля немцы взяли в плен 594 человека, остальные из 1500 советских бойцов, высадившихся в первой волне, по всей вероятности, утонули. Отдельные группы, возможно, укрылись в лесу, другие пытались пробиться к русской линии фронта у Новороссийска, однако это удалось лишь немногим. Вот так провалилась операция Сталина в заливе Озерейки.

Советским десантным частям удалось создать плацдарм в бухте Новороссийска

В ту ночь, когда в Озерейке осуществлялась главная десантная операция, в нескольких километрах от залива Озерейка, диверсионно-десантный отряд в несколько сотен человек высадился у Станички, предместья Новороссийска, в качестве отвлекающего маневра. Командовал отрядом майор Ц.Л. Куников, офицер морской пехоты, по профессии инженер. Куников набрал себе людей в самых разных частях Черноморского флота. Все они были отчаянные смельчаки и получили специальную подготовку для ближнего боя и диверсий. 4 февраля за два часа до рассвета бойцы Куникова погрузились в Геленджике на суда 4-й флотилии под командованием лейтенанта Н.Я. Зипядона. Когда корабли подошли к мысу Мысхако и им оставалось еще пятнадцать-двадцать минут хода, советская артиллерия, находившаяся на восточной стороне бухты, открыла огонь по немецким сооружениям береговой обороны и береговым батареям.

Под прикрытием этого заградительного огня небольшая флотилия Зипядона понеслась к берегу у Станички. Когда глубина была примерно по грудь, десантники Куникова выпрыгнули за борт и пошли к берегу по воде. Через четверть часа первые двести пятьдесят моряков оказались на берегу. Они были у самых ворот в Новороссийск и уже захватили несколько домов на окраине поселка Станичка. В морской крепости Новороссийск сравнительно хорошо закрепилась 73-я немецкая пехотная дивизия. В городе находились пехотные, инженерные части и части истребителей танков, а также штаб 186-го гренадерского полка, там же располагались и два главных управления – 16-е и 18-е управления базой флота. Западный мол занимала батарея 105-мм гаубиц. Ядро обороны бухты и порта составляло зенитное боевое подразделение 164-го резервного зенитного дивизиона с двумя 88-мм орудиями, собственно береговая оборона внизу на берегу находилась в руках частей 10-й румынской дивизии.

И под носом этих сил майор Куников высадился у Станички! При первых лучах восходящего солнца его небольшая флотилия вошла в Цемесскую бухту. Мимо корабельных орудий. Мимо грозных 88-мм пушек, установленных на голом холме в трехстах метрах над входом в бухту. С немецкой стороны не последовало ни единого выстрела, Прикрывающие берег отряды 10-й румынской пехотной дивизии были полностью деморализованы мощным артиллерийским огнем русских, и, как только перед их разрушенными оборонительными сооружениями появился первый советский солдат, румыны побежали, не выпустив ни единой пули.

Через полчаса один из штурмовых отрядов Куникова достиг позиции еще боеспособной 88-мм пушки. Поскольку это была не самоходная пушка и без тягача, немецкий лейтенант приказал взорвать орудие и отступил вместе с расчетом. Впоследствии его отдали под трибунал, но оправдали. Второе орудие, поврежденное, расчет взорвал, когда все попытки восстановить связь с ротой не дали результата. При такого рода обороне, неудивительно, что первая волна майора Куникова не только не понесла никаких потерь, но и быстро продвинулась вперед, смогла закрепиться и создать плацдарм для остальных сил. Шестьсот русских десантников, пришедших со второй волной, нашли, таким образом, хорошо подготовленные позиции. Бойцы Куникова окопались поодиночке или маленькими группами и так бешено отовсюду стреляли, что у непосвященных складывалось впечатление, будто высадилась целая дивизия. Абсолютное незнание ситуации лишило немецкое командование твердости.

Лейтенант Романов с первой группой передового отряда уже с первой попытки захватил румынский бункер, находившийся непосредственно на берегу. Румыны бросили там неповрежденными свой пулемет и 37-мм орудие. Романову только оставалось поставить за них своих людей и ждать немецкой контратаки. В итоге, когда взвод 14-й роты 170-го гренадерского полка пошел в атаку, немцев скосили огнем из этого бункера. Вторая группа Куникова пробилась в Станичку и закрепилась в здании школы, чтобы прикрыть фланг берегового плацдарма против Новороссийска. Саперы и гранатометчики 73-й пехотной дивизии старались вытеснить русских. В конце концов, немцам удалось выбить бойцов Куникова из школы и окружить эту ударную группу.

Для советских десантников наступил опасный момент. Если прикрытие фланга плацдарма будет смято, под угрозой окажется вся операция, немцы смогут атаковать фланги берегового плацдарма из Станички и не позволят основной части советских морских пехотинцев достичь необходимой им цели – расположенных за поселком господствующих высот с горой Мысхако, склоны которой, покрытые густым подлеском, который предоставит нападающим хорошее укрытие. В ту минуту решался исход битва, которая длилась потом семь месяцев, или 302 400 минут. Героем той минуты стал советский старшина Корницкий. Он определил исход первого боя. Когда ему стала ясна безнадежность положения его ударной группы, он привязал к поясу пятнадцать ручных гранат, выдернул чеку, вскочил на стену школьного двора и прыгнул в место сосредоточения немецкого пехотного взвода. Живая наземная мина, он взорвался сам, но при этом взорвал и немцев.

Кольцо разомкнулось. Пример Корницкого придал русским силы. Двум ударным группам удалось соединиться и создать оборонительный рубеж, дорога к высотам за Станичкой и 430-метровой горе Мысхако была обеспечена. Куников занял господствующие высоты. Старшина Корницкий, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза, разрешил опасный кризис первого часа и открыл дорогу главному удару. Сражения выигрывают солдаты. Утром 4 февраля и немецкое, и советское командование оказались перед совершенно неожиданной ситуацией. Советский командующий Черноморской группой генерал Петров, до последнего момента угнетенный провалом главного десанта в заливе Озерейка, понял, что, вопреки всем ожиданиям, горстка его солдат захватила береговой плацдарм непосредственно у Новороссийска и, более того, захватила стратегически ключевую позицию на Новороссийском фронте. То, что планировалось как ложный маневр, обернулось главным успехом.

В ночь с 4 на 5 февраля под прикрытием точных советских береговых орудий, расположенных лишь в полутора километрах на восточном берегу Цемесской бухты, генерал Петров двинул на плацдарм воздушно-десантный полк на катерах и небольших десантных судах. У берега русские солдаты прыгали за борт и плыли в ледяной воде. В последующие две ночи Петров решительно перебросил на береговой плацдарм все те формирования, которые первоначально предназначались для главного десанта в заливе Озерейка – три бригады морской пехоты и войска специального назначения, в целом более восьми тысяч человек. Среди них такие отборные формирования, как 225-я и 83-я Краснознаменные бригады морской пехоты, 165-я стрелковая бригада, располагающая бронебойным оружием. Таким образом, береговой плацдарм в четыре километра шириной и три километра глубиной этими силами увеличился до двадцати квадратных километров – т.е. пять километров на четыре. Человек, который в качестве начальника политотдела советской 18-й армии поднимал на плацдарме боевой дух солдат, обеспечивший успех рискованной операции, – Леонид Брежнев, тогда замполит штаба в звании полковника, дал плацдарму название, ставшее вдохновляющим призывом, – «Малая земля», земля самых сильных и самых смелых.

7 февраля немецкая контратака, призванная ликвидировать береговой плацдарм, началась "в соответствии с планом". То, что было возможно три дня назад, теперь для немецких сил оказалось неразрешимой задачей. Русские окопались превосходно. По флангам и в подлеске горы Мысхако они расположились в глубоких окопах на одного человека, и ничто не могло заставить их сдвинуться с места. Каждую из этих одноместных крепостей нужно было брать в ближнем бою. Импровизированные противотанковые заграждения и очень хорошо замаскированные орудия тоже являлись серьезными препятствиями. Но страшнее всего были советские береговые батареи, стрелявшие по наступающим с холмов на восточной стороне. Их огонь направляли с высоты за Станичкой наблюдатели, от чьих глаз не мог укрыться никто. Доставленные вскоре после высадки советского десанта донесения 198-й пехотной дивизии, которая направила в Станичку свой 305-й гренадерский полк, дают представление о жестокости происходивших боев. 305-й гренадерский полк также в первые часы боевых действий испытал на себе эффективность работы русской артиллерии. Целые подразделения были уничтожены прямыми попаданиями еще до того, как полк приблизился к рубежу обороны.

9 февраля Гитлер в «Вольфшанце» лишился терпения и отдал категорический приказ, что "русские должны быть сброшены в море". В тот же вечер 125-ю пехотную дивизию сняли с позиций в районе Краснодара, она прошла через пылающий город, за который все еще шли бои, и атаковала русских на «Малой земле». Однако и швабские пехотинцы тоже ничего не добились. Из роковой ошибки первых нескольких дней еще не извлекли урока, снова их оказалось слишком мало, и пришли они слишком поздно. В конце концов подтянули полки шести самых отборных и закаленных в боях немецких дивизий, и те яростно бросились на «Малую землю». Баварцы, швабы и австрийцы 4-й горной дивизии завязли в исключительно кровавом сражении на горе Мысхако. 125, 73 и 198-я пехотные дивизии и несколько румынских полков понесли на «Малой земле» страшные потери.

Бои за «Малую землю» бушевали семь месяцев. В конечном счете, на плацдарме площадью четыре на пять километров русские имели 78 500 человек личного состава и 600 орудий: все и всё было доставлено морем и снабжалось по морю. Однако им не удалось выйти за пределы плацдарма и ударить по немцам с тыла. Майор Куников погиб в бою. В его честь поселок Станичка сегодня называется Куниковка. В бою погиб и лейтенант Романов. Морские пехотинцы первой волны практически все остались в земле горы Мысхако. После провала главной десантной операции в Озерейке сражение на «Малой земле» стало для советского главнокомандования делом престижа, без сомнения, приобрело политический смысл и большое значение для поднятия боевого духа советских воинов.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог