Дневник Миши Тихомирова


"По Ленинграду смерть метёт,
Она теперь везде, как ветер.
Мы не встречаем Новый год –
Он в Ленинграде незаметен."

Ю. Воронов

Когда в сентябре 1941 года вражеская авиация стала засыпать город зажигательными бомбами, в школе, где я был директором, из старшеклассников сформировали команду МПВО. Пятнадцатилетний Михаил Тихомиров возглавил противопожарное звено. Однажды, когда после отбоя воздушной тревоги Миша доложил: «Пожар погашен!», мы увидели, что волосы его будто припудрены известью. Но то была не известь, а седина... Через несколько месяцев Миша погиб при обстреле города.

Родители его были учителями. Лидия Дмитриевна преподавала математику. Василий Владимирович работал завучем школы имени академика Марра, а затем в той же должности проработал все девятьсот дней блокады в одной из немногих действовавших в Ленинграде школ – 367-й. Он был одним из первых ленинградских учителей, удостоенных звания заслуженного учителя школы РСФСР. Ныне из всех Тихомировых жива лишь Нина Васильевна – Нинель, «блокадная ученица» 307-й школы.

У меня сохранился дневник Миши Тихомирова.

Ленинград, 8 декабря 1941 года
Начинаю этот дневник вечером 8 декабря. Порог настоящей зимы. До этого времени еще было малоснежие и морозы были слабые, но вчера, после 15-градусной подготовки, утром ударил мороз – 23 градуса. Сегодня держится на 16-ти, сильно метет весь день. Снег мелкий, неприятный и частый, пути замело, трамваи из-за этого не ходят. У меня в школе было только три урока. Война ширится. Сегодня узнали о начале военных действий между США и Японией. Вклеиваю сюда на память несколько вырезок.

Так как дневник начинает писаться не только не с начала войны, но с середины обычного месяца, необходимо сделать краткий перечень всего интересного, что произошло у нас и как мы живем в данный момент.

Ленинград в кольце блокады; часто бомбардировался, обстреливался из орудий. Топлива не хватает: школа, например, отапливаться углем не будет. Сидим на 125 г хлеба в день, в месяц мы получаем (каждый) примерно около 400 г крупы, немного конфет, масла. У рабочих положение немного лучше. Учимся в бомбоубежище, так как окна (из-за снаряда) забиты фанерой и собачий холод в классах. Дома живем в одной комнате (для тепла).

Едим два раза в день: утром и вечером. Каждый раз суп с хряпой или чем-нибудь другим (довольно жидкий), какао утром, кофе вечером. До последнего времени пекли лепешки и варили изредка каши из дуранды (теперь она кончается). Закупили около 5 кг столярного клея, варим из него желе (плитка на один раз) с лавровым листом и едим с горчицей.

9 декабря

Пятнадцатиградусный мороз без сильного ветра. Трамваи после вчерашних заносов не ходят. Целый день с утра до вечера идет отдаленная стрельба. Ребятам в школе дали без карточек (а возможно, будут давать и впредь) жиденького супа. Все-таки это что-нибудь да значит. Днем у нас с 10 до 5 часов света нет, самые неприятные – последние часы, темно. Сегодня со двора перетащили дрова. Днем поели хлеба, попили горячего кофе с хлебом, салом, полусухарем и галетиной. Всего, конечно, минимальное количество, но все же это – из ряда вон выходящее событие. Вечером думаем шить варежки. Спать лягу часов в 8.

10 декабря
Погода все та же. В 6 часов мама ходила в очередь за конфетами, но безуспешно. Вернувшись, сообщила радостную новость: нашими войсками взят снова Тихвин. Приподнятое настроение. Мама сшила первую пару варежек. Замечательные. Просторные, теплые. Сегодня сварили суп на два дня из 10 картошек (две кастрюли), кружки бобов, чуть-чуть лапши и по кусочку мясных консервов... Клея по городу нет. При случае запасем еще. Пока он идет у нас замечательно с разными острыми приправами. Затоплен камин. Сейчас будем греться, пить кофе, читать вслух. Настроение бодрое. Ждем газет с подробностями боев за Тихвин. Дневник я теперь пишу, как только дают свет, то есть после 5 часов.

11 декабря
Сегодня – еще радостная весть: наши войска взяли Елец. На Тихом океане заваривается страшная каша. Япония действует вовсю. В школе было из-за холода четыре урока. Вероятно, так будет и впредь. Собрались все дома до двух часов. Поэтому согрелись чаем. Выдано по сухарю и галетине. Обедать сегодня будем позднее.

Вокруг – упорные, но, по-моему, ложные слухи о прибавке хлеба. Идут разговоры об эвакуации через лед Ладожского озера. Кто говорит – идти пешком 200 км, кто – 250 км. На вторую декаду выдадут еще понемногу масла. Если удастся получить – замечательно. Сегодня намечается шитье варежек для меня.

12 декабря
После сильной ночной метели – замечательно ясные, морозные утро и день. Улицы занесены снегом. Трамваи не ходят. Испытал свои новые варежки – прямо спасение для рук, совсем не мерзнут. Мама получила за первую декаду месяца 800 граммов черных макарон. Сразу же разделили их на 10 частей. Выходит по неполной чайной чашке на кастрюлю супа. Суп сегодня уже варили с капустой. Папа сегодня ушел в школу на ночное дежурство. Взял два одеяла, надел свежесшитые стеганые ватные брюки: ведь в школе лютый холод! Такие же брюки, вероятно, будут готовы к среде и для меня. Сейчас мы втроем сидим и читаем. Скоро пойдем спать.

Вообще все мы страшно похудели, в ногах и теле слабость, которая особенно чувствуется после пилки дров (даже очень непродолжительной), ходьбы и т. д. Тело все время зябнет, пустяковые царапины и ожоги не заживают очень продолжительное время. Стараюсь уроки приготовлять в школе, раньше ложиться спать.

13 декабря
Газет еще нет, но сводка, кажется, хорошая. Второе наступление немцев на Москву провалилось с огромными для них потерями. Гитлер бесится, юлит, старается придумать хоть какое-нибудь объяснение провала «молниеносной войны». Америка ведет себя, как боксер тяжелого веса в начале боя: бодро сообщает о гибели линкора и линейного крейсера – «пустяки, мол, наплевать». Папа продежурил ночь благополучно, пришел еще до ухода нашего в школу. На вечер план такой: греемся у камина, пьем кофе, читаем «Морского волка» и рано ложимся спать. Завтра также думаем отсыпаться. Сегодня начали подготовку к 20-му числу: отрезали часть от 2-дневной получки хлеба. Так что ко дню моего рождения, вечером, каждый получит на пиру по такой добавке.

14 декабря
Спали до одиннадцати часов. День прошел незаметно. Варили обед, я доделал микроскоп, но еще не испытал его. Вечером прочли при камине три главы «Морского волка». Скоро должны выключить электричество. До этого момента почитаю «Большие надежды» Диккенса. Потом – спать. К вечеру оставил четыре ломтика сушеного хлеба (очень маленьких), кусочек сухаря, пол-ложечки топленого сахара (чаю я не пил во избежание запухания), и будет еще, благодаря воскресенью, выдача шоколада. Сегодня подсчитал остатки клея – 31 плитка. Как раз на месяц.

В городе заметно повысилась смертность: гробы (дощатые, как попало сколоченные) возят на саночках в очень большом количестве. Изредка можно встретить тело без гроба, закутанное в саван.

15 декабря
Туман при морозе в 25 градусов. Все покрыто инеем. По краям улиц скапливаются громадные сугробы. Снег убирать трудно, поэтому даже после не особенно сильного снегопада трамваи не ходят. В бомбоубежище школы – адский холод. Заниматься очень трудно. Мама идет сегодня на ночное дежурство.

С некоторых пор все замечают, что у меня опухает лицо. Думаю поэтому, как можно больше уменьшить себе порцию воды. Вообще об опухании: по городу болезнь эта очень сильно распространена. Опухание начинается с ног, переходит на тело; многие умирают. Еще раз подчеркиваю громадную смертность среди населения. Возвращаясь из школы, можно встретить до 10 гробов.

16 декабря
После первого урока, ввиду холода, нас попробовали перевести в 11-ю школу; оказалось, что там еще хуже: к холоду прибавилось отсутствие света. Не знаю, как просидели два урока. Потом мы пошли в столовую. Съели по тарелке супа. Сейчас ждем прихода мамы. Затопим плиту, будем варить обед. Наши части все продолжают теснить немцев. Газет еще не было, но, кажется, нами заняты Клин, Ясная Поляна и еще несколько станций и местечек. Писем пока ни от Бори, ни от «бузулучан» (как я мысленно называю теперь наших) нет. Вообще же держать настроение достаточно бодрым иногда трудно: сказываются и холод, и недоедание.

17 декабря
В школе – три урока: заболел физик. Кроме жиденького супа дали микроскопические дозы повидла. Хоть кое-что! Дома согрелись кофе. С утра оставили к нему понемногу хлеба. Мама дала по кусочку из остатков сала. Я свою порцию подсушил в камине и оставил к вечеру. Буду есть и читать в постели (к своей кровати я поставил лампочку). Сегодня отложили уже третью порцию хлеба в фонд 20-го числа. Сводка, кажется, хорошая: кроме нескольких местечек наши войска взяли Калинин. Вообще же газеты приходят очень плохо.

Еще немного о школьных занятиях: в школе я почти совсем не пишу, стараюсь только понять и запомнить. Уроков в большинстве случаев дома не готовлю. «Хватаю» только самое главное.

18 декабря
Мороз полегче, ветра нет. В бомбоубежищах такой же холод. Писали контрольную по химии, руки закоченели. Учителя готовятся к концу 1-го полугодия ставить отметки. Сегодня будем топить плиту. Когда придет папа, может быть, напилим дров. Капуста идет к концу. Потом как-нибудь будем выкручиваться. Все мы ждем не дождемся прорыва кольца блокады, а отсюда улучшения положения населения. Все в очередях, на улице почему-то уверены, что это последний тяжелый месяц.

19 декабря
Канун моего дня рождения. День после школы занят усиленной работой: пилим дрова, колем и таскаем в комнаты. Перед работой подкрепились остатками черных сухарей и кусочками сала с какао. Для истощенного организма работа кажется страшно тяжелой, руки быстро устают. Скоро будем обедать. Голод даст себя чувствовать, да и все тело ломит от усталости. Потом затопим камин, вымоем головы и ноги, сменим белье. На завтра мама достала за 10 пачек папирос маленький кусочек дуранды (дорого). Из него и из бобов она устроит праздничную кашу. Отрезали сегодня последний (четвертый) пай, в счет праздничного пира. Немцы вспомнили о нас: вчера был короткий, но очень интенсивный обстрел, кажется, Куйбышевского района. Сегодня тоже кого-то обстреливали.

20 декабря
Запишу о празднике немного. Он ещё впереди. Сейчас варится торжественный обед. В школе сегодня много работали, я – по уборке снега (2 часа), папа – по разборке дома на дрова для школы. Потом я и еще некоторые ребята поехали на завод за «буржуйками» для школы и учителей. Завод – у Волкова кладбища. Масса гробов... По дороге видели неубранный труп на улице... Все это производит очень тяжелое впечатление.

Привезли к школе пять печурок. Потом, погрузив на санки одну, оставленную для папы, поехали втроем домой. Мама страшно обрадовалась: печурка чугунная, цилиндрическая, вес приблизительно 4-4,5 пуда, Приладили к ней самоварную трубу, затопили. Результат – великолепный. В комнате сразу стало теплее. У мамы – тоже удача: она достала 1200 г бомбошек. Сейчас это очень выгодные конфеты.

21 декабря
Воскресенье. Спали в замечательном тепле от печурки до 10 часов. Потом согрели на ней суп и поели. Мама ушла на дежурство. Получили хлеб и уже отрезали частицу в фонд новогоднего праздника. Сейчас 2 часа, но уже темнеет. Только что кончился сильный артобстрел города. Немцы зашевелились, вероятно, благодаря теплу (температуре - 2°). В 5 часов начнем варить обед на буржуйке. Вечером затопим камин.

День рождения прошел великолепно. Я получил замечательный коллективный подарок: альбом для рисования и великолепно изданную книгу «Античное и новое искусство» с замечательными репродукциями творений великих мастеров. Потом начался обед, состоящий из двух тарелок густого супа с капустой, каши из разваренных бобов сои с лапшой (кажется, никогда не ел такой вкусной!), кофе. К кофе было выдано по кусочку вареной почки, тресковых консервов, хлеба, меда. Из всего этого каждый состряпал десяток миниатюрных бутербродов и с наслаждением, медленно съел. Кроме того, ко сну мама выдала по нескольку конфет. Организм почувствовал сытость! Камин не топили, так как великолепная печечка очень сильно нагрела комнату.

22 декабря
На улицах лужи. Теплый влажный ветер. После школы устраиваем «замор червя» ради нашей новой победы: взяли Будогощь и еще несколько станций. Это имеет громаднейшее значение для ленинградцев. Вчера после обстрела была тревога. Полетали самолеты, похлопали зенитки. Бомб не слышали. Это первая тревога после долгого затишья. В теле все чувствуют слабость, но к Новому году ждем улучшения.

23 декабря
Снова небольшое похолодание. На улицах скользко. С фронта новых вестей нет, в школах собираются ставить отметки за первое полугодие. В теле слабость. Единственное, что утешает, – это надежда на скорое улучшение. Комнатные условия в климатическом отношении благодаря печурке просто замечательные. Топим ее каждый день, суп варим тоже на день. Очень беспокоит вопрос с продуктами: почти ничего не получено, а началась 3-я декада. Постскриптум. Вот вести с фронта: вклеиваю вырезку из «Ленинградской правды». Судя по всему, немцам придется удирать, чтобы не быть окруженными.

24 декабря
Настроение не очень веселое, так как сводки еще не слышал, во всем теле и, особенно, в ногах сильная слабость. Ее чувствуют все. Сегодня узнали в школе о смерти учителя черчения. Это вторая жертва голода... Уже не ходит в школу преподавательница литературы. Папа говорит, что это следующий кандидат. Многие учителя еле-еле ходят. Жить было бы можно, если бы получали вовремя даже наш маленький паек. Но это очень трудно. Да, нужна сейчас Ленинграду немедленная помощь. В первую половину дня была спокойная воздушная тревога.

25 декабря
Сегодня Нинель (сестра Миши) из-за кашля и насморка, а главное, для сохранения сил, не ходила в школу. Мы же, придя в школу, узнали великолепную весть: прибавка хлеба! Получаем теперь по 200 г. Это показатель нашего положения на фронте. Все воспрянули духом. Сегодня днем попьем как следует кофе с хлебом, да еще с повидлом. Его мама достала 1 кг вместо конфет, которых все равно не достать. Теперь можно будет на печечке жарить множество мелких сухариков. Замечательно! Сводка сегодня довольно хорошая - мы движемся вперед на многих направлениях.

26 декабря
Из-за отсутствия света в школе занятий не было. Вернувшись, наколол дров для печурки и стал ждать папу. Когда он пришел, устроили питье кофе с повидлом. Хлеб по случаю прибавки имеем возможность выделять на дневной «замор червя» специально. Вечером мама угостила нас овсяным киселем из кострики с малым количеством муки и глицерина. Ели с солью – замечательно вкусно. Все ждут новых улучшений. Прибавка хлеба – громадный уже шаг в деле спасения ленинградцев.

Сейчас пьем вечерний кофе. Потом почитаем «Морского волка». Кофе я стараюсь пить пустым: из хлеба насушены мельчайшие сухарики... Галета расколота на мелкие части... Имеется чайная ложечка повидла. Позже, отдыхая в постели, буду читать и медленно поглощать все это... Замечательно! Воздушная тревога. Самолеты летают, но, вероятно, наши. Не обращаем ни на них, ни на тревогу внимания.

27 декабря
В школу не пошел. Дома наколол дров для печурки, потом лег. У Татьяны Александровны мама достала книгу Беляева «Властелин мира». Кажется, очень интересная. На улице мороз 20 градусов. Стекла в узорах. Скоро затопим плиточку. Вклеиваю весь сегодняшний листок «Последних известий». Он, по-моему, достаточно отразит всю картину положения в мире.

Опишу еще конец дня. Мама достала 2 литра разливного портвейна. Понемногу попробовали все. Из дуранды, кофейной гущи, муки (неизвестно какой) на олифе нажарила лепешек. Не очень вкусно, но хоть что-нибудь да дает.

28 декабря
Опять двадцатиградусный мороз. С утра над городом гудят самолеты, но тревог нет. Сводки информбюро пока не имеется. Утром у меня температура 35,8; к середине дня немного повысилась.. Завтра думаю опять не пойти в школу.

Нa толкучке обменяли 3 куска сахару и коробок спичек на 500 г растительного масла. Это великолепно. Ведь в жировом отношении последний месяц у нас исключительно голодный (по карточкам масло еще не было возможности получить!).

Сегодня в меновом отношении очень удачный день: за 1/2 литра керосина мама достала 20 конфет из кофе и жженого сахара со сгоревших Бадаевских складов. Они очень вкусны. Папа же принес около 2 кг муки из отходов патоки (это в обмен на ликер). Потом он принесет еще кг 3. Не знаем, насколько она безвредна.

Слабость продолжается. До каникул в школу не пойду. «Обеды» на Нинель и меня берет папа. Первого числа по случаю праздника он получит за нас кроме супа еще какие-то блинчики. 3-го для ребят устроят спектакль в Большом драматическом и тоже «обед из трех блюд». На него-то уж думаю сходить. Сводки еще не слышал, но, кажется, наши дела на фронте хороши: взята станция Бабино.

30 декабря
Чувствую себя значительно крепче и лучше. Трехдневное безделье даром не прошло. Мама получила вместо мяса грудинку в 75-процентном размере. Все мы считаем, что это очень хорошо. Вчера делали опыты с новоприобретенной мукой. Общий вывод – никуда. Пробовали жарить болтушку из нее на сковородке. Получилась густая масса, чуть-чуть сладковатая, чуть-чуть горьковатая, вязнущая на зубах; мама сказала даже, что она щиплет горло. Все мы не знаем даже, насколько безвредна эта мука. Мне же эти «конфеты» очень нравятся, и я впредь буду их варить. Папа уходит в школу дежурить на всю ночь. Снабдили его какао, кружкой, конфетами и вообще чем могли (в школе поставили печурку, и он попьет ночью какао).

31 декабря
Папа пришел с дежурства с радостной вестью: наш десант высадился в Крыму, занял Керчь и Феодосию и громит немцев. Крым должен быть очищен от немецкой сволочи! Сегодня празднуем Новый год. Вечером – пир (насколько возможно, конечно). К вечеру над столом укреплю медный кронштейн с лампой (ниже старого). Будем жить при двух лампах. Настроение у всех хорошее, у меня хорошо окрепли ноги. Сейчас где-то бьют орудия – идет обстрел города. Мама ушла пешком (трамваи не ходят) в школу – надо получить карточки на новый месяц.

1 января 1942 года
Двадцатипятиградусный мороз. Ясно. Сводка хорошая: нами заняты Калуга и Кириши. Папа ходил в школу, но там ничего особенно праздничного не было. Получили новые карточки. Сил в организме столько, что занялся микроскопом: рассматривал паразитов человека. Вчерашнее празднество прошло хорошо: на столе «великое обилие яств», настроение замечательное. Произносились тосты за победу наших частей, за встречу всех нас вместе после войны целыми и невредимыми. Легли спать рано.

2 января
Мороз 27 градусов. На улице прямо охватывает нос и щеки. Ходил по магазинам в поисках пленок для моего «Лилипута» (думал сфотографировать хотя бы один разрушенный дом), но ничего не нашел. Света не было целый день. Капуста кончается. Впереди нерешенная проблема супов (крупой в магазине и не пахнет, а есть так называемая «ржаная мука», брать которую не хочется). Масло тоже еще не получено.

3 января
Света еще нет. На сегодня была назначена елка для учащихся со спектаклем в Большом драматическом театре и обедом. Когда пришли туда, то узнали, что елка переносится на 7-е число. Муку решили подождать брать. Будем ждать крупы. От фотографии придется отказаться, так как пленки нигде нет. Буду работать с микроскопом. Вот только дали бы свет. У Нинели испортился желудок. Все очень беспокоимся. Поим ее салолом и часто даем вина. Сейчас испорченный желудок – исключительно неприятная штука. В городе наблюдается недостаток хлеба. Лавки пусты. Надеемся, что получим во второй половине дня.

4 января
Продукты еще не получены. Вчера мама взяла на пробу 400 г «ржаной» (дурандовой) муки. Чайную чашку всыпали в суп. Сегодня пробовали: вкус дает, но и только. Капусту кладем уже только для вкуса, по неполной чайной чашечке. Сегодня мама испекла из части взятой муки и кофейной гущи лепешек и вечером сварила жиденькой кашицы. Все это кажется замечательно вкусным.

Опасность с Нинелиным желудком, кажется, миновала, но папа жалуется на слабость в ногах. Вообще же город вымирает... Смертность огромная; света нет: воды нет; трамваи не ходят; улицы покрыты снегом, который совсем не вывозится... Городу нужна срочная помощь.

5 января
Потеплело. Использовали это: перетащили все дрова со двора в комнаты. Днем был сильный обстрел нескольких районов города. Настроение у всех невеселое: у папы состояние ног не улучшается, Нинель жалуется на желудок снова, продуктовая ситуация отвратительная. Организмы ослабли и требуют срочной поддержки. Особенно беспокоит нас всех сейчас состояние папы. Есть нечего, а впереди тяжелые времена.

К вечеру центром у нас становится печурка. Ради экономии керосина сидим при двух ночниках; если имеется интересная книга, читаем понемногу... Вид со стороны, вероятно, довольно унылый и мрачный.

На фронте положение пока не меняется. Кольцо рвут, очевидно, снаружи; у нас же пока никаких улучшении, хотя город переживает страшно трудное время... Город замирает...

6 января
Целый день сидел дома. Погода неустойчивая, температура держится около 10 градусов. Сегодня до нас дошли кой-какие слухи о взятии Мги, что для нас, конечно, очень важно. Около половины четвертого начался сильный артиллерийский обстрел нашего района. Били два орудия: часто в продолжение 15 – 20 минут. Нинель в это время находилась на улице, и мы беспокоились о ней, так как снаряды шлепались очень близко.

Вчера вместо крупы взяли 2 кг «ржаной» муки. Перебрали сухари и растолкли мелкие обломки в ступке. Из этого всего в ближайшее время будем варить каши, а что касается будущего, то будем надеяться на лучшее, так как в противном случае положение просто безвыходное. Завтра 7-е, день, на который из-за отсутствия света перенесена наша елка. Света будем ждать сегодня вечером.

7 января
К одиннадцати часам пошли в театр. Свет дали, поэтому елка состоялась. В сильном холоде посмотрели «Дворянское гнездо». Артисты играли плохо: в пальто, валенках и шубах. Потом – обед. При впуске в столовую величайшая толкотня и беспорядок. Обед: крошечный горшочек супа, граммов 50 хлеба, тоненькая котлетка с гарниром из пшена и немного желе. Хлеб и котлеты принесли к вечернему пиру: предполагается каша из «ржаной» муки. Завтра – занятия, хотя есть слух о продлении каникул. С фронта ничего особенно утешительного нет, но благодаря елке ли, обеду ли настроение бодрое (да и свет после четырех суток темноты).

8 января
Вчера вечером по моей просьбе мама достала у Юры остатки докторского микроскопа (штатив и труба). Юра перестал, очевидно, им интересоваться, а поэтому я попытаюсь эти остатки присвоить, тем более что, присоединив к трубе объектив и окуляр от моего «козла», я получил сносную для работы штуковину. Микроскоп этот не похож на наши теперешние; сделан, кажется, в Лондоне.

Вернувшись из школы (мы оставались дома, так как каникулы продлены до 15-го, что замечательно), папа принес еще скорбную весть: умер от истощения Владимир Петрович Шахин и еще один преподаватель. Все это действует угнетающе, а по городу везут еще гробы и гробы в громадном количестве...

Ноги у папы пока не лучше, мои тоже чувствуют слабость. Скорее бы улучшение! Но с фронта ничего утешительного нет.

9 января
Мороз не легче. Опять сидел целый день дома. Папа достал 4 кг муки (отходы от производства патоки, по 25 р. за кило). Я упоминал уже о свойствах, испытании и оценке, данных этой муке. Но теперь, благодаря мне, отношение к ней резко улучшилось: в энциклопедии я нашел статью, в которой указывается, что при производстве патоки получается некоторое количество глюкозы (виноградного сахара), о котором или о которой говорят, что сейчас она очень поддерживает организм. Кроме того, муку можно менять на толкучке. Из мучной болтушки с некоторым количеством сахара получается какое-то подобие повидла. Оно нравится всем, за исключением Нинели. С этой штукой с большим успехом нами пьется чай, кофе и т. д.; я, кроме того, ем ее «сырьем».

Некоторые изменения в городе: сняты кони Клодта с моста через Фонтанку; рядом рассечен сверху донизу бомбой дом. Люди по городу ходят, как тени, большинство еле волочит ноги; на больших дорогах к кладбищам масса гробов и трупов без гробов. Трупы, просто лежащие на улицах, – не редкость. Они обычно без шапок и обуви... Трудно будет выдержать этот месяц, но надо крепиться и надеяться.


Рассказ Я. Каменецкого из книги "Дети военной поры",
под редакцией Э. Максимова, М., "Политиздат", 1988 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог