А я по делу...


"Сегодня мало кто заплачет
Придя к могилам той войны,
Но это все-таки не значит
Что позабыли Колю мы."

С. Кадашников

Награда молодого партизана

В поселке Ивацевичи – оккупанты. Василий Демьянович Гойшик каждую ночь, когда стемнеет, куда-то уходит. Ольга Андреевна с тревогой прислушивается к каждому шороху, ждет. Не спит и Коля. В одну из таких ночей мальчик присел на кровать к Ольге Андреевне.
– Я все знаю, мама...

Коля знал: его отец, бывший председатель сельсовета, связан с партизанами. Приходят связные. У Коли тоже есть свой тайник с оружием, этот тайник за сараем, он готов отдать все партизанам. Отца выдал полицай. Коля, тайком от матери, ходил на шоссе за поселком, ждал. И он увидел отца. Измученный пытками и побоями, тот еле шел, часто кашлял.

Отец вернулся домой. Теперь выполнять задания партизан здесь, в поселке, Василию Демьяновичу помогал сын. В лес уходили те, кому грозил арест. Семью Гойшиков пока не трогали. Пока. И все же Василия Демьяновича схватили в городе. Семью от расправы партизаны успели спасти.

Узнав в отряде о смерти отца, Коля пошел к командиру.
– К командиру по пустякам не ходят, – преградил ему путь караульный.
– А я по делу.
– Что же у тебя за дело?
– Личное, – не сдавался Коля.
Неизвестно, чем бы кончилась эта перебранка, если бы к землянке не подошел командир Крохин.
– Что за спор? – поинтересовался он.
– Да вот по делу, еще личному, к вам...
– Дело есть дело. Пошли...

И Крохин по-отечески похлопал Колю по плечу. В землянке, довольный тем, что командир принимает его как взрослого, Коля осмелел:
– Дайте мне любое задание. Не могу сидеть в лагере. Я все сделаю.
Крохин задумался.
– Оружие у тебя есть?
Коля вынул из-за пазухи черный немецкий пистолет.
– Вот.
– Стрелять умеешь? – спросил Крохин.
– Научусь.
– Так вот, партизан Гойшик, вот тебе первое задание: изучить оружие и научиться обращаться с ним.

Зенитчики

«Смышленый парень, – говорили в отряде, – быстро все освоил». Скоро Коля уже умел разбирать и собирать оружие, научился стрелять. Но на задания его все же не брали. Жалели. Мал еще.

Ольга Андреевна видела, как переживает мальчик. Потеряв мужа, она берегла сына. Но когда Колю зачислили в особую комсомольскую диверсионную группу подрывников, и он прибежал поделиться с ней радостью, она только взглянула в синие, сверкающие глаза сына. Только береги себя, сынок, – тихо сказала она.
– Ладно, – по-взрослому ответил Коля.

Подрывники – родные братья минерам, ошибаться им не приходится. Надо только правильно заложить взрывчатку, вовремя поджечь шнур. Первую мину Коле разрешили заложить на шоссе, вокруг был лес, место глухое. Сделав все, как его учили опытные партизанские подрывники, Коля ждал, вглядывался в дорогу. Не сделал ли он какой ошибки... Время ползло медленно, машины все не появлялись.
– Ничего, придут, – успокаивал его Миша, командир группы. Он не так давно испытывал подобное же чувство и понимал Колю.

И вдруг появилась легковая машина. «И чего она так медленно ползет, – шептал Коля. – Быстрее, быстрее вон до того бугра». Его поздравили с выполнением первого задания. Коля забежал к матери. Он не сказал ей утром, что идет на задание. Первая взорванная машина, первый взорванный состав.

Пастушонок, обыкновенный сельский пастушонок идет лесом, переходит поле, полотно железной дороги. Патрули видят мальчишку. Сколько их здесь бродит. Патруль поворачивается спиной. Именно этой минуты ждет пастух, он быстро наклоняется к полотну, подрывает между шпалами землю и кладет взрывчатку. Спокойно спускается по насыпи, хоть и хочется бежать. Но привлекать внимание патрулей нельзя. Вот и лес. Теперь можно уходить. Скорее к своим, доложить, что все сделано. Дожидались состава. Отходили все вместе. Когда уже были далеко в лесу, позади раздался оглушительный взрыв.

Особая группа ходила в засады. Подрывники лежали в снегу по многу часов, ждали, когда можно будет заложить взрывчатку. Однажды Коля отморозил ногу и больше месяца пролежал в партизанском госпитале. Врач качал головой, когда осматривал гноящиеся на ноге раны.
– Ну и выдержка, – сказал он, выходя из землянки, – даже не охнет, а уж знаю, как ему больно. Коля успокаивал Ольгу Андреевну:
– Не волнуйся, мама, мне уже совсем не больно. Ладно уж, признаюсь тебе: когда возвращались – было больно, а сейчас... – Коля пытался поднять опухшую ногу и, пересиливая боль, улыбался:
– Никогда бы не подумал, что можно так просто обморозить. Ну правда, мама, я всего немного-то и полежал на снегу.

Мать знала. Немного – это три дня и три ночи, не хотели партизаны уходить, не выполнив задания. Но как же он дошел от железной дороги с такой ногой? И Коля поправился. И опять задания, опять летели под откос эшелоны с оружием, танками, продуктами и живой силой врага… На счету у Коли было семь подорванных эшелонов. Теперь они с группой вышли на новое задание… - они должны не пропустить вражеский состав на восток.

...Лес прошли спокойно. Впереди шоссе, а там, как назло, полно машин. Нужно обходить, и обходить далеко. Спускались сумерки. Остался небольшой лесок, а за ним – и железная дорога. Под ногами хлюпал снег с грязью, моросил холодный апрельский дождь. Отмороженная нога Коли ныла, особенно на остановках. Идти было легче. Полотно было совсем рядом. Но это если бы не было патруля. Фашисты усиленно охраняли магистраль. Вот она уже совсем рядом. Но нельзя себя обнаружить. Надо ждать...

Между ними и железной дорогой всего несколько кустиков. Хоть слабое, но все же укрытие. Луч прожектора слегка преломляется на кустах – это может помочь. Всем ползти опасно, прожектор засечет... Коля поползет вперед. Друзья прикроют его при отходе. Нет ли следа в мокрой жиже? Нет, она быстро затягивается.

Вот и кусты. Мальчик замер. Еще рывок – и полотно. Прожектор, ракеты, патруль. Но ползти надо, и Коля ползет. Каждый сантиметр, вырванный у опасности, – это победа. Сейчас бы встать, ведь осталось всего несколько шагов. Но нет. И вновь ракета. Коля вдавился в землю, замер. Старался не дышать. Ракета медленно гасла. Коля осторожно поднял голову и тихо вздохнул. И вновь прожектор заставил его замереть. Шарит совсем рядом. Свет гаснет. Остались только шаги патрулей.

«Надо взять правее», – бьет в висках. Коля пополз вдоль полотна. Опять ракета, прожектор, и снова темнота. Время ползло бесконечно. Он поднял голову. Край неба начал светлеть, заалела заря. Значит, совсем скоро пойдет этот проклятый эшелон. И снова совсем рядом шаги патрулей. Шаги удаляются. Коля делает рывок к полотну, прижимается к земле, она вздрагивает, она торопит, она предупреждает, что поезд идет. «Надо успеть», – стучит в висках. Шаги патруля. Свистит паровоз. Еще рывок – и Коля на шпалах. Вот они, рельсы. Но как же трудно было до них добраться. Уходят вдаль железные полосы.

Свистит паровоз, он мчится туда, где фронт, где сражается наша армия. Мину подложить уже нет времени... Мама... Свистит паровоз, гремят рельсы... Коля Гойшик не пропустил эшелон... Паровоз словно споткнулся на полном ходу. Наползали друг на друга вагоны. Стонали деревья. Уткнулись в сырую землю Колины друзья.


Рассказ Л. Кондрашовой, из книги "О подвигах, о доблести, о славе. 1941-1945 гг.",
составитель Г.Н. Яновский, М., "Детская литература", 1981 г.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог