Наши юные разведчики


"Уходили мальчики – на плечах шинели,
Уходили мальчики – храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где – не знали сами..."

И. Карпов

Товарищи, художники Ткачев А.П., Трачев С.П.

Война – трагедия для всех: и для солдата, поднимающегося в последнюю атаку, и для ребенка, оказавшегося под огнем. В ходе боев за Берлин наши воины всегда проявляли благородство. В ожесточенных схватках с врагом они совершали подвиги. И здесь, на последнем рубеже войны, вместе с ними сражались подростки – сыны полков, воспитанники батальонов. Юные бойцы достойно выполняли долг защитника Родины.

На юго-западе Берлина, в районе Целлендорфа, у опорного пункта бой был затяжным. Здесь, на площади у трехэтажного дома, выходящего окнами на главную улицу, по которой недавно прошли батальоны, суетились люди. Подъехав на своем танке, я увидел сутулую фигуру лейтенанта-разведчика Серажимова. Обросшее черной щетиной лицо показалось мне осунувшимся. Густые, сросшиеся брови нависли над глазами. Я спрыгнул с танка и подошел к лейтенанту:
– Что случилось? Почему отстали от Гулеватого и Старухина?

Неразговорчивый лейтенант показал рукой во двор, и мы молча пошли за ним. Прошли садик, спустились в полуподвал, где была установлена зенитная пушка, и тут глазам открылась поразившая нас картина: на полу лежали четыре трупа гитлеровских солдат, а на казенной части орудия – мертвый, вцепившийся в горло фашистскому офицеру наш боец комсомолец Виктор Лисунов. Мы отбросили в сторону гитлеровца и вынесли на улицу тело разведчика.
– Как Лисунов попал в подвал? – Виктор попросил разрешения забраться с тыла в этот подвал и заставить замолчать орудие.

Серажимов усталыми от бессонницы глазами с тоской посмотрел на меня:
– Я ему разрешил, товарищ комбриг. Иначе я не мог. Зенитка подбила два танка, перехватила центральную магистраль и могла наделать много бед. С моего разрешения Лисунов пополз выполнять задачу. Минут через десять пушка перестала стрелять. Я услышал из подвала крики, автоматную стрельбу, взрывы. После мы увидели, как ствол орудия подскочил кверху. – Андрей Серажимов вздохнул и виноватым голосом продолжал: – Мы опоздали всего на несколько минут. Тут моя вина большая. Мог же сразу послать с ним Тынду, Головина, Гаврилова. Все они были здесь. Не додумался. А когда спохватился, было уже поздно.

Не стал упрекать лейтенанта. В бою не всегда бывает так, как хочется, не всегда можно обдумать каждый свой шаг и поступок. Я только с болью сказал:
– Он своей жизнью открыл путь бригаде. Этими словами я хотел успокоить себя и командира взвода разведчиков. Но вряд ли это мне удалось. Гибель Виктора Лисунова, семнадцатилетнего юноши, любимца бригады, всем причинила боль.

...Летом 1943 года на попутных машинах добирался я из госпиталя на фронт. Где-то недалеко от Полтавы в грузовик на полном ходу вскочили три паренька. На вид каждому было лет по пятнадцать-шестнадцать. Увидев офицера, они испуганно переглянулись, вжались в угол кузова. Несколько минут мы молча разглядывали друг друга. С нежностью я смотрел на них. Такие же, как два мои братишки, комсомольцы. С первых дней войны они ушли на фронт и погибли оба: один под Сталинградом в конце 1942 года, второй в самом начале войны на Украине...

Не понадобилось много времени, чтобы познакомиться. Ребята – харьковчане, жили недалеко друг от друга, учились в одной школе на Холодной Горе. Началась война. Фашисты расстреливали беззащитных людей, балконы домов в Харькове были превращены оккупантами в виселицы. Этим ребятишкам довелось пережить голод, нищету, бессилие перед врагом, смерть близких. Саша Тында, Вася Зайцев, Виктор Лысунов дали клятву – мстить фашистам. Когда наши войска приблизились к Харькову, они не раз переходили линию фронта, доставляли советским частям сведения о противнике. А когда Харьков был отбит, они захотели вступить добровольцами в Красную Армию.

Узнав, что они едут с командиром танковой бригады, ребята умоляющими глазами посмотрели на меня. В их взгляде читалось одно: «Возьмите нас к себе». Я долго колебался: слишком юны были они для фронтовой жизни, для того, чтобы преждевременно умереть. И снова передо мной встали мои погибшие в боях братишки. Я твердо решил вернуть мальчишек домой. Заночевали в лесу под Киевом. Ребята притащили откуда-то сено, раздобыли молодую картошку, свежие огурцы, вьюном вертелись около меня. Целую ночь ворковали. Сами не спали и мне не давали. Я все думал, как поступить. Мое твердое решение заколебалось. А утром я дал им согласие.

Через два дня мы были на месте, в моей бригаде. Танкисты без долгих разговоров приняли ребят в свою семью. Тында, Лисунов и Зайцев стали разведчиками. Наши войска наступали. Позади остались Киев и Львов, быстрая широкая Висла. На одном из участков Сандомирского плацдарма вела бои наша 55-я гвардейская танковая бригада. Вместе с испытанными воинами в ней сражались эти юные харьковчане. Они уже много раз отличались при выполнении боевых заданий. Как-то в конце зимы 1944 года, в слякоть и распутицу, ребята, посланные на задание, два дня пролежали в копне соломы, поджидая «языка».

Хлеб и консервы были съедены. Грязи вокруг было много, а воды не было. А вражеские солдаты, которых они ждали, почему-то не появлялись. Вася Зайцев предложил тогда перерезать немецкий телефонный кабель, который проходил неподалеку. Так и сделали. Исправлять линию связи пришло целое отделение фашистских солдат. Они долго искали повреждение, устранили его и направились обратно. Один из фашистов наигрывал на губной гармонике. Два немца остановились около наших разведчиков, вытащили сигареты, зажигалку и присели на копну. Остальные пошли дальше. О такой удаче ребята даже не мечтали. Они выждали, когда губную гармонику стало чуть слышно, и набросились на гитлеровцев. Засунули в рот кляпы, руки связали ремнями. Как доставить к своим двух здоровенных фрицев? Тащить их волоком – сил не хватит. И они построились так: Вася шел первым, потом гитлеровцы, а Саша и Виктор сзади.

В трех километрах был лесок. Находившиеся на его опушке бойцы из ядра разведывательной группы во главе с Серажимовым с нетерпением ждали пропавших куда-то разведчиков. Вдруг услышали веселые возгласы. А вскоре мальчишки уже были в моем блиндаже и, перебивая друг друга, рассказывали, как поймали двух дюжих «языков». Генерал Рыбалко в тот день был особенно доволен. Пленные дали ценные показания. На груди комсомольцев засверкали ордена «Отечественной войны». Все в бригаде любили ребят; они росли, крепли, мужали.

В начале августа 1944 года группа разведчиков, в их числе Зайцев, Лисунов и Тында, возглавляемая лейтенантом Серажимовым, получила задачу: выскочить на танке километров десять-пятнадцать вперед и уточнить, есть ли противник в населенном пункте. Танк ворвался в польский город Сташув на большой скорости, подкатил к ратуше. Вася, Саша, Виктор, Вердиев и Андрей Серажимов забрались на самый верх здания и водрузили там красный стяг. Жители города повалили к ратуше. С крыши здания Саша Тында крикнул: «Мы скоро вернемся, ждите нас!» Поляки долго смотрели вслед советским танкистам, первым вестникам свободы. Желали им удачи и скорого возвращения. На обратном пути разведчики сумели захватить «языков»: впихнули двух немцев в танк и возвратились в бригаду. Через день мы разбили фашистский батальон и окончательно освободили Сташув. Высоко над ратушей развевалось ярко-красное полотнище, изрешеченное пулями и осколками мин.

А в конце августа на том же Сандомирском плацдарме нас постигло большое горе: погиб один из трех харьковчан – Вася Зайцев. Вот как это было. Мы перешли к обороне, имея позади себя Вислу. Семь раз бросали на нас фашисты танки и бронетранспортеры. Вражеские атаки продолжались с утра до поздней ночи. Но Сандомирского плацдарма мы не оставили. Впоследствии он послужил трамплином для нашего успешного прыжка в Польшу и Германию. В одной из последних схваток на этой искореженной польской земле мы потеряли нашего общего любимца Васю Зайцева. Он остался в траншее, которую захватили немцы. Ночью на наш участок обороны прибыл батальон Осадчего. Я бросил его в контратаку. Противника отогнали на его исходные позиции. И тогда мы нашли изуродованное тело Васи Зайцева, а вокруг него в траншее – восемь вражеских трупов.

Гибель шестнадцатилетнего бойца переживали тяжело все солдаты и офицеры бригады. И вот у стен Берлина погиб второй из этой тройки – Виктор Лисунов... Положили мы тело Лисунова на танк, написали на башне: «Мстить за Виктора Лисунова!» и устремились вперед на врага. И после своей смерти он побывал в атаке. Вместе с другими героями штурма Берлина похоронен наш юный друг Виктор Лисунов на кладбище в Трептове. Это – берлинский Трептов-парк, где стоит на вечном посту наш воин-освободитель.


Воспоминания Драгунского Д.А., дважды Героя Советского Союза
из книги Илык В.А. "Наша победа: Военно-историческая хроника", М., 2009, с. 228-233.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог