Подростки-диверсанты


"… Память горя сурова,
Память славы жива.
Все вместит это слово:
«Москва, Москва»…»"

А. Твардовский

Война наложила свой отпечаток на детство, особенно на оккупированных территориях – она его просто силой отняла у ребят. Детство не могло по-настоящему созреть у этих подростков. Природа желает, чтобы дети были детьми, прежде чем быть взрослыми. Если нарушается этот порядок, появляются скороспелые плоды, которые, как писал Жан Жак Руссо, «не будут иметь ни зрелости, ни вкуса и не замедлят испортиться». Наверно, не сладко жилось фрицам, если им пришлось пойти на такую крайность, заставляя детей не столько шпионить, сколько совершать диверсии. Как говорится, по-настоящему мать должна беспокоиться за своего мальчика лишь тогда, когда он, уходя, закрывает за собой дверь совершенно бесшумно.

1943 год. Это был страшный год для Гитлера и его подельников. Все чаще приходилось им надевать черные повязки по поводу то объявленного в стране траура после Сталинграда, то пышных похорон генералитета, погибшего на Курской дуге, под Киевом и других местах... Геббельс с высоких трибун кричал – это временные неудачи, сил для отпора врагу достаточно, Третий рейх на века, мы все равно победим, новое оружие скоро поставит точку в войне с Советской Россией и т.д., и т.п.

Абвер продолжал быть законодателем в проведении диверсионной работы против частей Красной Армии, оборонных и промышленных объектов. К 1943 году немцам служили почти 1 млн. советских граждан. Неудобно вспоминать, но только за первые 6 месяцев войны в плену оказалось 3,5 млн. советских военнослужащих. Именно они стали вербовочной базой для Абвера и других спецслужб Германии. Однако с учетом поворота войны в нашу сторону забрасываемая агентура все чаще стала приходить в органы госбезопасности с повинной, что вынудило нацистов срочно пересмотреть подход к вербовочному контингенту, особенно для целей диверсии. Ставку решили сделать на детей – подростков 12-16 лет.

Для этой цели Абвер выделил деньги для приобретения усадьбы в 70 км от города Касселя в местечке Гемфурт, где была организована диверсионная школа для русскоговорящих детей. Возглавлял «осиное гнездо» немецкий офицер лейтенант Бугольц Фриц, а воспитателем был некий Евтухович Юрий Николаевич, 1913 г.р. В августе 1941 года он попал в плен, где был завербован немецкой военной разведкой. Во время войны ездил по детским домам и приютам, отбирая нужный контингент. С июня 1943 по февраль 1945 года подготовил и перебросил в тыл Красной Армии 110 диверсантов-подростков.

Из воспоминаний Хельмута Холера, жителя Гемфурта: «Мне было в сорок третьем 12 лет, когда в Гемфурт привезли русских мальчишек. Они выглядели опрятно, носили русскую униформу, пилотки. Были вымыты и подстрижены... » Из воспоминаний Карла Бергмана, его отец занимался вопросами питания юных диверсантов: «Мой отец кормил обедами курсантов школы – будущих диверсантов в возрасте 14-15 лет. Их обучали в классах и на полигоне. Деньги за питание слушателей школы платил отцу Абвер. Кормили хорошо. Им часто показывали пропагандистские фильмы, где говорилось о прекрасной жизни в Германии...»

Обстановка с безотцовщиной, беспризорностью и нищетой играла на руку специалистам из Абвера и других подобных служб нацистов. Это прекрасно понимали они, а потому в разведшколе разрабатывали целые методические пособия по привлечению к диверсионной деятельности подростков за подарки, деньги, сувениры, похвалу и прочие награды. Они вдалбливали прагматичные для детского сознания мысли, что надо жить одним днем и любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Первый выпуск диверсантов Абвер провел в августе 1943 года. Выбрали 25 человек и в ночь с 31 августа на 1 сентября выбросили в районе треугольника Ржев, Тула, Курск. Экипировка – одежда гражданская, еда, водка, сахар для вброса в бензобаки, зажигательные ампулы, 3-4 куска угля – камуфляж мин. В случае задержания и на возникший вопрос: «Зачем уголь?» – по рекомендации преподавателей они должны были отвечать: «Для обмена на продукты». Но немцы напрасно ждали результата. В районе выброски юных диверсантов – ни одного взрыва, ни одного пожара не зафиксировала разведка. Более того, никто из 25 не вернулся назад.

Мальчишки растворились в прифронтовой полосе, кроме трех, пришедших с повинной. Первый провал обескуражил абверовцев, но не заставил отказаться от планов дальнейшего использования детей. Только теперь им пригрозили – за вами будут наблюдать ваши старшие товарищи. После выполнения задания вы обязаны возвратиться в школу. Через две недели была выброшена вторая группа из 10 человек. Они выполнили все поставленные задачи и вернулись в Гемфурт. Так, один из этой группы 16-летний Якубов Анатолий взорвал в районе ст. Молодечное и Пуховичи железнодорожное полотно, поджег склад с сеном на ст. Осиповичи. О встречах с диверсантами-подростками во время своей работы за линией фронта писал известный разведчик из обоймы Павла Судоплатова – полковник Александр Святогоров, действовавший под псевдонимом «Зорич» на территории Польши и Словакии.

В конце сорок третьего года из управлений контрразведки фронтов и тыловых частей Красной Армии стали поступать материалы об использовании немецкими спецслужбами детей для совершения особо опасных преступлений. Абакумов В.С. в сентябре 1943 года представил Сталину справку «Об арестах органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ подростков-диверсантов, завербованных германской военной разведкой». Справка начиналась словами: «В первой декаде сентября с.г. органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ арестовано 28 агентов-диверсантов германской военной разведки в возрасте от 14 до 16 лет, переброшенных немцами на сторону частей Красной Армии на самолетах.

Из числа арестованных 15 диверсантов явились добровольно с повинной, а остальные были задержаны в результате организованного розыска. Как показали арестованные, они имели задание от германской разведки совершать диверсионные акты на линии железных дорог, идущих к фронту, путем вывода из строя паровозов, для чего они были снабжены взрывчатым веществом специального состава, по внешнему виду похожим на куски каменного угля. Так, 1 сентября с.г. в районе Хатунского сельсовета Михневского района Московской области был сброшен с парашютом агент-диверсант германской разведки, подросток – Репухов Дмитрий, 1927 г.р., уроженец Смоленской области, русский, окончил 7 классов средней школы. Репухов в тот же день явился с повинной и на допросе показал следующее:

После оккупации с. Богородицкое германскими войсками он вместе с матерью остался проживать в этом селе. 25 июня 1943 г., согласно приказу немецкого командования, все лица мужского пола в возрасте от 14 до 16 лет должны были явиться в Козинское волостное управление на регистрацию. Репухов, явившись вместе с другими на регистрацию, был направлен немцами в лагерь, расположенный в четырех километрах от г. Смоленска, в здании бывшей МТС, где подготавливались кадры для так называемой «Русской освободительной армии». 14 июля с.г. немцы отобрали из этого лагеря 30 подростков в возрасте от 14 до 16 лет и под видом экскурсантов отправили в местечко Вальдек, близ г. Кассель (Германия).

Все они до оккупации немцами Смоленской области жили с родителями, которые работали в колхозах или в советских учреждениях, некоторые из них были пионерами. Часть детей лишилась родителей, которые были убиты немцами или погибли в результате бомбежек. По прибытии в Вальдек у подростков были отобраны подписки, обязывающие их вести борьбу против коммунистов, комиссаров и политруков. В течение месяца они обучались на специальных курсах германской разведки, где проходили топографию, строевую подготовку и парашютное дело...

25 августа с.г., после обучения на курсах, все 29 подростков были доставлены в г. Орша БССР. В Орше подростки-диверсанты получили от немцев указание действовать в одиночку и после приземления на стороне частей Красной Армии должны были выйти на железную дорогу, разыскать склады, снабжающие паровозы топливом, и подбросить в штабеля с углем куски взрывчатки. Для выполнения указанного задания каждому подростку немцы выдали по 2-3 куска взрывчатки, весом по 500 гр., по форме и цвету похожие на куски каменного угля. После выполнения задания подростки обязаны были возвратиться к немцам, собрав в пути следования к линии фронта сведения о перевозках войск и грузов. Диверсанты были одеты в поношенную одежду гражданского и военного образца, каждому из них было выдано по 400-600 руб. советских денег, советские газеты и пропуска для обратного прохода через линию фронта к немцам. Пропуска эти были отпечатаны на узкой полоске тонкой бумаги, завернутой в резину и зашитой в складку одежды. На пропуске немецким языком был написан следующий текст: «Особое задание, немедленно доставить в 1-Ц» (...)

Изъятая у арестованных взрывчатка была подвергнута экспертизе, которая установила: «Кусок взрывчатки представляет собой правильной формы массу черного цвета, напоминающую каменный уголь, довольно прочную и состоящую из сцементированного угольного порошка. Эта оболочка нанесена на сетку из шпагата и медной проволоки. Внутри оболочки находится тестообразная масса, в которой помещено спрессованное вещество белого цвета, напоминающее форму цилиндра, обернутое в красно-желтую пергаментную бумагу. К одному из концов этого вещества прикреплен капсюль-детонатор. В капсюле-детонаторе зажат отрезок бикфордова шнура с концом, выходящим в черную массу.

Тестообразное вещество представляет собой желатинированное взрывчатое вещество, состоящее из 64% гексогена, 28% тротилового масла и 8% пироксилина. Таким образом, экспертизой установлено, что это взрывчатое вещество относится к классу мощных ВВ, известных под названием «гексанит», являющихся диверсионным оружием, действующим в различного рода топках. При загорании оболочки с поверхности взрывчатое вещество не загорается, так как довольно значительный слой оболочки (20-30 мм) представляет собой хорошо теплоизолирующий слой, предохраняющий ВВ от воспламенения. При сгорании оболочки до слоя, в котором находится бикфордов шнур, последний загорается, и производится взрыв и деформация топки».

Отмечались случаи взрывов паровозных топок в 1944 и даже в 1945 годах. А так как уголь со штабелей воровало население, то взлетали на воздух не только печи, но и дома хозяев краденого топлива. Это давали о себе знать угольные мины диверсантов-подростков.

Абакумову не терпелось быстрее выяснить обстановку в Гемфуртской школе юных диверсантов. Тот, кто ищет, тот находит. Была поставлена задача фронтовым управлениям СМЕРШ. И вот начальник УКР 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Вадис А.А. доложил в Центр материалы на младшего командира Красной Армии, сержанта Сергея Стратоновича Скоробогатова. В августе 1942 года он попал в плен. В лагере был завербован сотрудником Абвера при участии уже упоминаемого выше Евтуховича. После заброски в советский тыл Сергей явился с повинной.

Центр ухватился за идею перевербовки немецкого агента и направления его снова к немцам – теперь он «Ткач», а агентурная комбинация названа «Буревестник». Цель – внедрение в Гемфуртскую школу юных диверсантов. В ночь с 16 на 17 декабря 1944 года агент был переброшен в тыл противника в районе Вислы на территории Польши. Он вышел на Евтуховича и попросился у него служить в школе. Получив согласие и став воспитателем-инструктором, он имел прямой доступ к спискам слушателей этой школы...

21 января 1945 года из тыла противника возвратился зафронтовой агент «Ткач». Вместе с ним в расположение советских войск вышли главный воспитатель диверсионной школы «абвергруппы-209» Юрий Евтухович, воспитательница женской группы школы Александра Гуринова и 44 диверсанта-подростка.


Из книги А. Терещенко «Как СМЕРШ спас Москву. Герои тайной войны»,
М., «Яуза», «Эксмо», 2013, с. 135-142.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог