Генерал-майор Докучаев М.С.


"Глядел на нивы и опушки,
Но лезли мысли прежних дней:
Как лучше здесь поставить пушки,
Где вырыть линию траншей."

Е. Иванов

Докучаев М.С. - самый молодой Герой парада Победы

Генерал-майор в отставке, лауреат Государственной премии СССР, академик МАСИ Докучаев Михаил Степанович имеет награды: Золотая Звезда Героя Советского Союза, Орден Ленина, Орден Сталина, Орден Отечественной войны 1-й ст., Орден Трудового Красного Знамени, Орден Красной Звезды, Орден Дружбы Народов, Орден Славы 3-й ст., медали.

На параде Победы 24 июня 1945 г. самым молодым Героем Советского Союза оказался гвардии сержант Михаил Докучаев – ему за 22 дня до парада исполняюсь 20лет... А свой подвиг гвардии сержант совершил 21 января 1945 г., когда его кавалерийский корпус, усиленный артиллерией, окружил и разгромил под польским г. Лодзью крупную танково-механизированную группировку врага, и одна только пушка-сорокапятка орудийного расчета Докучаева остановила гитлеровскую мотоколонну, рвущуюся из-под Варшавы на запад.

В победном 1945-м для фронтовиков, тем более кавалеров Золотой Звезды, были открыты все дороги. Но гвардии сержант выбрал самую трудную и опасную – службу во внешней разведке. Прослужив там до 1975 г., был направлен в знаменитую «девятку» – 9-е управление КГБ СССР, заместителем начальника управления, и 14 лет, вплоть до 1989 г., отвечал за безопасность руководителей страны и посещающих ее высоких гостей из-за рубежа. И в том, что наша история, не в пример другим странам – США, Швеции, Индии, не знает покушений на руководителей СССР и высоких зарубежных гостей, заслуга сотрудников безопасности и одного из ее руководителей – генерала Докучаева М.С.: они овладели искусством упреждать, обезвреживать террористов…

Воспоминания Докучаева М.С. (с сокращениями)

«Родом я из потомственных крестьян – села Никольское Енотаевского района Астраханской области. В этом краю жило много казаков, которые издавна оберегали южные рубежи России. И я завидовал ребятам, у кого в хозяйстве были кони, – у нас-то были лишь быки. Когда 23 июня 1941 г. гитлеровские полчища напали на нашу страну, я вместе с моими ровесниками помчался в военкомат. Но... лиц моложе шестнадцати лет не брали даже в военные училища, не говоря уж о действующей армии. А мне тогда не было и шестнадцати. Родился я 2 июня 1925 г. Только в октябре 1942 г. мне удалось уговорить военкоматовского капитана призвать меня в Красную Армию.

Конечно, я попросился в кавалерию, куда и был направлен. Сначала – в 4-й кавкорпус, в 216-й кавполк, потом перевели в 7-й кавкорпус, в 55-й кавполк 15-й кавдивизии в батарею противотанковых орудий. Звания у меня для моего возраста были очень ответственные: красноармеец, потом сержант; должности – наводчик, а затем командир 45-миллиметрового противотанкового орудия, знаменитой «сорокапятки», которую на фронте называли «Прощай, Родина», ведь отражая атаки танков с прямой наводки, мы, артиллеристы, сами несли немалые потери. Но накапливая боевой опыт, и мы постигали суворовскую «науку побеждать».

Вот с этой легкой и удивительно маневренной сорокапяткой – грозой немецких танков – и прошел я с боями от Сталинграда до самого Берлина. Участвовал в Сталинградской и Курской битвах, в освобождении столицы Украины – Киева и форсировании реки Днепр, в Белорусской и Варшавско-Познанской, а также Берлинской операциях. И всегда – от Сталинграда до Берлина – следовал я впереди своего полка, то есть, в составе головной походной заставы (ГПЗ), и потому всегда первым со своей вездеходной сорокапяткой встречал фашистские танки. В ходе жарких боев был дважды ранен и контужен. Но ранения, то есть вынужденные остановки в пути, воспринимались мной лишь как временная помеха на пути к главной цели – Победе.

Так уж воспитывали молодежь тогда. Хотя и не всегда легкой казалась нам эта боевая жизнь, но мы считали: именно мы за все в ответе. Особенно запомнились мне бои в ходе окружения и уничтожения варшавской группировки – так называемой группы гитлеровских армий «А». В этой стратегической операции 7-му кавалерийскому корпусу, тогда уже ставшему гвардейским, предстояло стремительным броском выйти западнее г. Лодзь и обеспечить оперативное окружение всей варшавской группировки. 16 января 1944 г. наш 7-й гвардейский кавкорпус совместно с танковыми соединениями 9-го и 11-го корпусов, войдя в прорыв с Пулавского плацдарма, на третий день прорвался к Лодзи с юга.

Докучаев М.С., 80-е гг.

Впереди кавкорпуса следовал наш 55-й кавполк, который в ходе этого стремительного броска действовал в качестве головного отряда 7-го кавкорпуса. А впереди главного отряда, то есть нашего 55-го кавполка, двигались мы – ГПЗ. В нее входили: взвод кавалеристов (чуть более десятка человек), одна тачанка со станковым пулеметом «максим» и моя 45-миллиметровая пушка с полным расчетом.

В полночь с 19 на 20 января моя родная ГПЗ вышла на автостраду Лодзь – Познань. Как раз в это время на шоссе со стороны Лодзи медленно полз БТР. В первое мгновение, в темноте ночи, мы не поняли: чей он? А когда разглядели, что катят к нам фрицы, обстреляли. Но опоздали. Он успел скрыться за бугром. Шоссейка здесь была холмистая.
– Придется, братцы, нам здесь немного задержаться, – посетовал лейтенант, наш начальник ГПЗ. – Может, это был вражеский дозор? И за ним последует большая колонна?.. – Затем скомандовал: – Быстро занять огневые позиции! Устроим фрицам засаду. Ты, Докучаев, расположишься с пушкой вон у того сарая. За ним спрячешь и передок со снарядами. «Максима» поставим левее пушки. А я со своими кавалеристами расположусь по ту сторону сарая. Коней укроем в сарае. Первым открывает огонь сержант Докучаев.

В общем, я оказался на острие событий. От моей пушки будет зависеть все. Лейтенант все спланировал толково. Он был не новичком в ратном деле. И вот только мы расположились у дороги, справа, со стороны Лодзи, донесся гул моторов. Зрение у меня тогда было соколиное. И несмотря на ночную темень, вскоре на грязном снежном пригорке увидел черную точку. По мере приближения она постепенно вырастала и удлинялась. Сомнений не было: со стороны Лодзи, не зажигая фар, медленно ползла вражеская меанизированная колонна. Впереди шли два танка, за ними – три машины с пехотой, потом два транспортера, за ними опять три машины с пехотой, затем снова танки...

Я пропускал эту колонну мимо себя, чтобы бить сбоку, по бортовой, более тонкой броне и поражать наверняка. Когда головной танк миновал мою пушку, она ударила по нему почти в зад подкалиберным снарядом. Танк сразу остановился. Из него вырвалось пламя. Вторым снарядом зажгли следующий. Третьим – последний. Вся вражеская колонна была остановлена. Мы начали с азартом расстреливать мечущихся в панике фрицев: из пушки, фугасными снарядами по машинам с пехотой, из пулемета и автоматов...

Остальная колонна повернула обратно. Но один уцелевший бронетранспортер открыл ответный огонь. Правда, мы его быстро успокоили, но ему удалось вывести из строя трех моих артиллеристов. Бой утих. Вражеская колонна догорала. Я обрадовался такому успешному разгрому фрицев и уже было подумал, что на этом все кончилось. Однако через полчаса они, придя в себя, развернулись в боевой порядок и пошли на нас в атаку. Завязалась неравная отчаянная схватка. Она длилась около полутора часов. Хорошо, что за время получасовой передышки мне удалось найти для своей сорокапятки новую, хорошо защищенную огневую позицию.

К тому же близился рассвет, луна уже спряталась и стало потемнее. А немцы ночью воевать не умеют. Но у них было другое преимущество — многократное превосходство, особенно огневое. Немцам удалось подбить нашу пушку. Снарядом разбило колесо. Были тяжело ранены мой наводчик и еще два артиллериста. Хорошо, что снаряды были недалеко и я сам был неплохим наводчиком. Мне пришлось одному около часа, будучи раненным осколками в бедро и поясницу, продолжать бой до подхода своего полка. В общем, нам, то есть нашей ГПЗ, удалось не только остановить, но и повернуть назад пытавшегося прорваться противника. На шоссе и обочинах осталось много трупов, горящих машин, подбитых танков и БТР.

К концу боя из всего орудийного расчета каким-то чудом уцелел я один. Моя пушка тоже вышла из строя. Но свою задачу наша головная походная застава выполнила. Мы помогли своему полку – головному отряду 7-го кавкорпуса, который завершил окружение варшавской группировки противника. После окончания боя мне дали новый орудийный расчет и новую длинностволую 45-миллиметровую пушку. И ГПЗ, выслав вперед дозор, снова устремилась дальше на запад – на Познань.

При подходе к реке Варта двигавшийся примерно метрах в ста пятидесяти впереди дозор передал:
– Вам навстречу движется немецкая «пантера»! То был новый, высокоманевренный, с усиленной двухсотмиллиметровой броней танк. Я знал: в лоб его моя сорокапятка не возьмет... Только в бок! Надо было его встретить как следует. И заодно проверить на деле мой новый орудийный расчет и новую красавицу-пушку. Словом, я опять оказался на острие событий. Встреча предстояла необычная. «Пантера» двигалась на нас.

Дорога была каждая секунда. Кто первый успеет сделать прицельный выстрел, тот и победит! Времени у нас было мало. Можно сказать, его совсем не было. Но новый орудийный расчет оказался очень слаженным. Мы успели за несколько секунд найти хорошее место для пушки, развернуть ее таким образом, чтоб послать свой первый снаряд в бортовую броню. Успели загнать снаряд в замок... и только черная приземистая «пантера» показала нам свой бок, мы закатили ей кумулятивный снаряд. Но он оказался не смертельным. «Пантера» лишь остановилась, начала вертеться, огрызаться.

Завязалась огневая дуэль. Потребовалось еще три снаряда, чтоб успокоить её и обеспечить продвижение своего кавполка на Познань. В этих двух схватках одна только противотанковая пушка нашей ГПЗ уничтожила пять вражеских танков, четыре бронетранспортера и пять автомашин с пехотой. А главное – с помощью этой легкой, очень послушной пушчонки наша малочисленная ГПЗ умудрилась помочь 7-му гвардейскому кавкорпусу, которому суждено было завершить окружение южной группы гитлеровских армий «А». Вот за это командование корпусом и представило меня к званию Героя Советского Союза.

24 июня 1945 г. мне посчастливилось, вместе с героями других родов войск, участвовать в параде Победы, для чего мы специально прибыли в Москву из самого Берлина. Никогда до этого я не бывал в Москве. После жарких боев нам, фронтовикам, все тут казалось непривычным. В цвету благоухали парки, сады, бульвары. По-мирному чисто были вымыты окна домов. Народ жил уже в спокойной трудовой обстановке. Но первое, что мне бросилось в глаза, было то, что в Москве все куда-то спешили, и было много красивых девушек.

Грандиозность и торжественность парада Победы навсегда запечатлелись в моей душе. После войны я служил в Белорусском военном округе, в 12-й гвардейской механизированной дивизии, а с июня 1946 по август 1951 г. находился на учебе в Военном институте иностранных языков Советской Армии (военно-политический факультет). Мне очень хотелось пошире увидеть свет. К тому же я выбрал профессию, которая с юности манила меня своей романтикой: я мечтал стать разведчиком. В первые дни в Москве мне нередко случалось проходить мимо здания НКВД. И всякий раз в таких случаях я ощущал холодок в душе, чувствовал какую-то таинственность, притаившуюся за стенами этого громадного здания…

По окончании института я служил в Главном управлении МВД, а затем КГБ СССР. В 1956 г. я поступил в учебу в Военно-дипломатическую академию Генерального штаба Советской Армии, которую окончил в 1959 г., и был направлен на службу в 1-е Главное управление КГБ СССР (советская внешняя разведка). Работа у меня была интересная, но служила она как бы подготовкой к главному делу…

По возвращении из загранкомандировки с 1975 по 1989 год я прослужил заместителем начальника 9-го Управления КГБ СССР и отвечал за безопасность высоких советских руководителей, а также глав иностранных государств и правительств, прибывавших в СССР с официальными визитами. За внедрение и освоение новейших образцов техники, необходимой в моей непосредственной работе, я в 1986 г. был удостоен звания лауреата Государственной премии СССР, а в 1999 г. стал академиком МАСИ – Международной Академии системных исследований при Московском Государственном химико-технологическом университете им. Д.И. Менделеева. Имею воинское звание генерал-майора, награжден шестью орденами и более чем тридцатью медалями.

Служба безопасности – весьма тонкое, можно сказать, ювелирное дело, успех которого зависит от того, насколько четко личный состав знает свои обязанности, насколько он сообразителен, находчив и вынослив. Сотрудник безопасности, выходя на службу, не знает, где ему придется быть сегодня или даже всю ближайшую неделю… Мне лично, в моей непростой работе, пригодился фронтовой опыт, развивший быстроту реакции на динамично сменяющиеся события, а также очень помогли те знания, которые я потом получил в годы длительной зарубежной командировки. В сущности, я всегда чувствовал себя, как на ринге, но только с той разницей, что предполагаемые противники были невидимками…

Почти сорок лет жизни я отдал службе в системе обеспечения государственной безопасности. Из них пятнадцать был одним из руководителей 9-го управления КГБ, обеспечивавшего личную безопасность высших руководителей страны. Эта незаметная для окружающих служба известна как «девятка», причем в народе ходило немало легенд о ней. Для меня же эта служба была повседневной жизнью.

И размышляя о прожитом, я невольно задаю себе вопрос: что же помогло мне, потомственному крестьянину, заслужившему в годы Отечественной войны звание Героя Советского Союза, прослужить с честью и в охране Кремля не один десяток лет, при всех сложных политических перипетиях в высших эшелонах советской власти? Думаю, только преданность своей Родине, России, которая у нас одна, и верность присяге».

Докучаев Михаил Степанович скончался 9 августа 2003 г., похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.


возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог