Герои «Битвы за Днепр» 1943 г.


"Дно устелив телами,
Воду с кровью смешав,
Мы в берег вопьемся зубами,
Свое у врага отобрав."

Б. Молодцов

Так начиналось форсирование Днепра

Наступление наших войск на всех фронтах в 1943 г. вынудило врага переходить к обороне, прежде всего, на южном направлении. Было ускорено создание «Восточного вала» – стратегического оборонительного рубежа. В составе этого рубежа главный участок – река Днепр, мощная естественная преграда на пути наступающих советских войск.

«Днепр планировался как линия сопротивления еще после падения Сталинграда... весной 1943 года. Его большая ширина, низкий восточный берег и высокий крутой западный, казалось, должны были стать непреодолимым барьером для русских», – писал О. Кнобельсдорф, генерал танковых войск вермахта. Однако такое обнадеживающее заключение было подтверждено более жестким требованием в директиве войскам вермахта: «Эту позицию удерживать до последнего человека».

24 августа 1943 года Ставка Верховного главнокомандования приняла решение: Степному и Воронежскому фронтам начать наступление, поддержать действия Южного и Юго-Западного фронтов (накануне был освобожден Харьков). 26 августа перешли в наступление войска Центрального фронта. Так, на дальних подступах началась битва за Днепр. Это непрерывные наступательные операции на всех фронтах с конечной целью: освобождение Украины. Каждый день фронт неумолимо приближался к «Восточному валу». 21 сентября наши части 13-й армии успешно вышли к Днепру.

Переправа, переправа... берег левый, берег правый... У поэта все звучит складно, и вроде нет того самого военного смысла. Их было много в годы войны – разных переправ. И тогда слово «река» – это уже «водная преграда». Преодолеешь ее – встретишь противника. И вновь начинается бой... Когда в штабах все рассчитают – силы, средства, боевую технику, время, – появляется новое понятие: «плацдарм». Занять его – труднейшая задача для всех: от солдата до маршала. И неизвестно, что уготовит судьба: «кому подвиг, кому слава, кому темная вода...»

Первыми через Днепр переправились бойцы 51-й гвардейской танковой бригады – рядовые Иванов В.Н., Петухов Н.Е., Семенов И.Д., Сысолятин В.А. Они завязали перестрелку с противником. Во время этого огневого столкновения их рота и 120 партизан форсировали реку. За доблесть и воинское мастерство воинам было присвоено звание Героя Советского Союза.

Форсирование Днепра, фрагмент диорамы, худ. П. Мальцев и Н. Присекин (фрагмент)

В одну из днепровских ночей семерых солдат переправы наградили дважды. Они переправили за ночь целое подразделение пехоты... сорок восемь рейсов через вздыбленный снарядами Днепр! Медалями «За отвагу» бойцов наградил сначала командир полка. В ту же ночь после одного из рейсов им вручил ордена Красной Звезды командир дивизии. Вот имена шестерых: Дмитрий Конак, Лев Гроссман, Николай Сокольников, Иван Третьяков, Алексей Хроменков, Петр Трофименко. А седьмой солдат переправы – Баряк Евгений. Он был ранен, но вёсел не оставил, продолжал грести, пригнал лодку к берегу и умер там на руках у товарищей...

Четыре фронта взаимодействовали четко. С 22 по 30 сентября наши войска захватили 23 плацдарма на западном берегу Днепра и 2 плацдарма на Припяти. Начались ожесточенные бои по расширению плацдармов. В «Битве за Днепр» было разгромлено разгромлено 12 пехотных, 2 танковые, 1 моторизованная дивизии; уничтожено и захвачено около 1200 орудий и минометов, 600 танков и штурмовых орудий, 90 самолетов, около 2 тысяч автомашин; освобождено 38 тысяч населенных пунктов, из них – 160 городов.

Связист гвардии ефрейтор С. Харламов

На рассвете 22 сентября 43-го полк, где служил связистом гвардии ефрейтор Сергей Харламов, подошел к Днепру. Готовиться к штурму помогали партизаны, тащили кое-какие подручные средства. Мало их было. Пришлось потом плыть даже на сорванных с изб дверях, на мешках с сеном, на чем попало, лишь бы плыть. Ждать подхода инженерных частей не было времени. Сентябрьской ночью во мгле, в тишине, в немоте пошли на штурм правого берега.

Беззвучно разматывалась катушка, соскальзывал провод в Днепр, казалось: нагрянут на фашистов внезапно... Но их обнаружили. Грозный свет осветительных немецких ракет вспыхнул над Днепром. Шквал огня обрушился на утлые лодчонки, на плоты – легко было гитлеровцам бить с прибрежных высот по освещенному Днепру. Вздыбился Днепр, захлебывались в воде разбитые снарядами посудины, тонули раненые и ослабевшие.

Но видел Сергей, что живая, яростная волна наступления все же упрямо приливает к правому берегу. Его лодка вот-вот прорвется к прибрежной отмели. Где-то рядом бьет и бьет по ней пулемет, и лодка начинает тонуть. Комроты, узбек, успевает выскочить, подбирается к ошалевшему от страха и злобы фашисту-пулеметчику, в то время, как Сергей с его драгоценной катушкой выбирается на сушу. Есть связь у наступающих с командованием! Есть связь через Днепр, черт побери!

И начались те неистовые часы и дни, когда, зацепившись за клочок суши, наши передовые отряды на правом берегу сдерживали бесконечные контратаки противника. Гитлеровцы ввели в бой танки с огнеметами, способными выжечь все живое из траншей. Был даже момент, когда герои переправы готовились вызвать с левого берега огонь на себя: лишь бы не допустить врагов на свои позиции. В те огненные дни и обернулась чем-то необычным судьба Сергея Харламова. Снова и снова нарушалась связь. Послали на поиск одного связиста, другого: не вернулись, погибли. И хотя Сергей остался на телефоне один, он тут же бросился в пекло искать повреждение. Рослый, сильный, невозмутимый всегда, Харламов действовал обстоятельно и надежно. Такая обстоятельность в бою, лишенная всякой бравады, вообще свойственна русскому солдату. Пусть хоть земля провалится в тартарары, а связь будет восстановлена!

Не один раз обманул Сергей смерть в том поиске, пока нашел, наконец, место обрыва. Но тут его оглушило, ног не чувствовал, он потерял сознание. Усилием воли он вырвался из обморока. Подтягиваясь на локтях, волоча за собой как будто чужие ноги, подполз к проводу, перешибленному миной, и с трудом соединил концы. Проваливаясь куда-то, успел осознать: есть связь! Есть! И тут свет для него померк надолго. Переправа действовала. Создавались плацдармы. Шли бои. Связист ефрейтор Сергей Харламов всего этого не видел. Он лежал без сознания и крепко держал в руке соединенные концы провода: связь была. Он выполнил боевую задачу...

Гвардии ефрейтор Харламов очнулся через несколько дней в госпитале. Документов при нем не оказалось. Лечился несколько месяцев, вернулся в часть. Однажды развернув газету, прочел указ о награждении. Среди награжденных увидел однофамильца. Ему было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Вскоре все выяснилось. Когда связист лежал неподвижно, его документы взяли воины одной части. Когда связист ожил, его подобрали воины другой части. Такая вот вышла история. Герой Советского Союза гвардии ефрейтор Харламов Сергей Васильевич воевал до победы.


***


Это произошло 16 октября 1943 года. В тот день 127-й отдельный понтонно-мостовой батальон наводил переправу через Днепр возле села Переволочна под Полтавой. При подходе к берегу часть понтонного моста от взрыва бомбы была повреждена и затонула. Для восстановления переправы надо было вытащить несколько соединительных болтов из затонувших секций моста. Командир взвода лейтенант Михаил Малиев сам взялся за это опасное дело. Используя противогаз с наращенными трубками, без водолазного костюма, он несколько раз нырял в ледяную воду. Работа была почти закончена, когда вновь начался обстрел переправы. Снаряд разорвался как раз там, где был командир. Вода навсегда скрыла героя. 22 февраля 1944 года лейтенанту Малиеву было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

Таран Д. Нехороших

У станции Шепетовка разведчики осветили Дмитрию ракетами путь к железнодорожной выемке, которую скрывал густой перелесок. Там прятался бронепоезд. К началу атаки он выкатывался из укрытия и поджигал наши танки. Как укротить эту крепость на колесах? «Тридцатьчетверка» ринулась по косогору, когда фашист под утро снова выполз на позицию. Не было ни артиллерийской подготовки, ни прожекторов. Только хлопки ракет и завывание танкового дизеля, набравшего максимальные обороты.

Машина совершала дикие скачки на неровностях, и только гвардии старшина Дмитрий Нехороших, известный в полку своей силой и цепкостью, мог удержать ее на заданном направлении. Взъяренная 30-тонная махина двигалась быстро. Дмитрий до рези в глазах всматривался вниз, где пролегал железнодорожный путь. И вот настал момент: совсем близко возникла огромная серая тень...

«Когда наступил час операции, разработанной во всех деталях, экипажу приказали оставить машину, – рассказывает Дмитрий Алексеевич. – Башню развернули орудием назад, по-походному, чтобы ствол не мешал. И тут мне стало не по себе. Нет, не от страха. Его не было – сам согласился выполнить задание. Но ведь всегда делишь с ребятами судьбу на четверых. А теперь все, что будет, – одному. В танковом бою обязательно бывают потери. Иной раз машину подожгут – успевали выскочить. Хорошо, если все. А иногда идешь в атаку, видишь: горит соседний танк, а люки закрыты. Значит, все там остались...»

«Тридцатьчетверка» с оглушительным грохотом ударилась о борт фашистского бронепоезда. Левые колеса оторвались от рельсов, он накренился, на какую-то долю секунды завис, а потом рухнул в железном скрежете и скрипучем визге отрывающихся орудийных башен. И тогда бросились в атаку ждавшие своего часа танки, поднялась за ними пехота. Они шли на важный оборонительный и транспортный узел – станцию Шепетовка, неотразимые в своем порыве. Мимо мертвого танка, который своей гибелью открыл им путь к победе. И не было силы, которая могла бы теперь их остановить.

Ничего этого старшина не видел. В момент тарана в глаза ударила огненная вспышка, и он потерял сознание. Нет, он не погиб. 20 лет – удивительный возраст. В госпитале Дмитрий несколько дней не приходил в сознание. Через несколько недель услышал свой голос, который показался чужим, и понял: остался жив. Он догнал свою часть уже где-то в Польше, доложился комбату.
– О, Митя! – обрадовался тот. – Живой, здоровый, Илья Муромец ты наш.
– Да я ни при чем. Это шлем у меня богатырский, – отшучивался механик-водитель.

...Танковый батальон ворвался во вражеский тыл, разгромил штаб дивизии фашистов и отходил с важными документами. В кромешной тьме замыкающая машина, которую вел Нехороших, угодила в болотистую пойму безымянной речки и увязла. Батальон ушел, не заметив потери, а гитлеровцы с рассветом были уже возле «тридцатьчетверки», зарывшейся в вязкую жижу. Сдаваться не предлагали – знали, с кем имеют дело. Целый день экипаж отбивал атаки, а к вечеру, когда остался последний снаряд, танк беспомощно замолчал.

Фашисты вплотную подступили к машине, стучали по броне прикладами и гоготали, радуясь легкой добыче. Потом подогнали тягач, зацепили танк тросом. Но он намертво засел в болоте. Подошел мощный танк со свастикой на борту, и двойной упряжкой враги выдернули машину на сухое место.
– Спасибо, – буркнул Нехороших, – но нам в другую сторону.

Дмитрий развернул башню и в порядке благодарности влепил последний снаряд прямехонько в немецкий танк. Тот запылал. Но тягач продолжал тянуть «тридцатьчетверку» в свое расположение. И тут ожил могучий танковый дизель, сработанный на Урале. Немцы сразу почувствовали его силу. Несколько секунд обе машины бешено противоборствовали, ревя моторами в клубах едкого дыма, скрежеща гусеницами. И вражеская машина подалась за «тридцатьчетверкой», отчаянно дергаясь, поползла на буксире, который оказался для нее арканом. С воплями выпрыгнул из люка тягача немец-водитель. Трофей потом долго использовали на хозяйственных работах в полку. А ребята из экипажа через несколько дней по фронтовой традиции положили в котелок с водкой орден Красной Звезды, которым наградили их механика-водителя за победы в этих бронепоединках. Броня на броню?! Таран!

Подвиг А. Степанова

Семья Степановых была большой: девять братьев. Все стали в строй защитников, когда призвала Родина. Старший – Федор – погиб в 1939 году в боях за Халхин-Гол. В 1941 году семеро ушли на фронт. С матерью остался Александр. В девятом классе он заявил: «Иду добровольцем на войну...». Мать заплакала и стала собирать младшенького в опасную дорогу.

После учебы гвардии старший лейтенант Степанов, командир взвода инженерно-минной роты, участвует в боях под Сталинградом. От Волги до Днепра прошагала с боями рота старшего лейтенанта Александра Степанова. Последний бой с врагом он принял на небольшом плацдарме у Днепра 2 октября 1943 года.

Ворвавшись на вражеский берег, рота Степанова открыла путь для форсирования другим полкам и ротам. Фашисты стремились сбросить храбрецов в реку. Они атаковали, непрерывно бросая в бой танки, мотопехоту. Град бомб и снарядов обрушился на позиции наших солдат. Бойцов степановской роты становилось все меньше и меньше, не хватало боеприпасов, а враг шестой раз подряд атаковал.

Позже, когда о подвиге Александра Степанова узнают на всех фронтах, эпизод его последнего боя опишет фронтовой поэт:
        …Тогда из родимой земли вековой
        Степанов поднялся, как мститель живой,
        И встретил в упор он фашистских чертей:
        Пятнадцать патронов – пятнадцать смертей...

Враг не прошел. Седьмую атаку Александр отражал один. Последней противотанковой гранатой взорвал себя и окруживших его врагов. За этот подвиг двадцатилетний Александр Степанов был удостоен звания Героя Советского Союза. Его похоронили на высоком берегу Днепра, недалеко от города Киева. В городе Тимашевске Краснодарского края этот адрес знают все: улица братьев Степановых. Здесь у Вечного огня установлен бюст Героя. В центре города «Дом-музей семьи Степановых». Здесь живет память: девять братьев отдали свои жизни, защищая Родину. Они любили ее как свою мать.


***


Летом 1941 года немецкая армия наступала 5 месяцев, летом 1942 года – только 3 месяца, летом 1943 года – лишь 9 дней. Лавина наступления советских войск продвигалась вперед, сокрушая на своем пути новые «тайфуны», «голубые линии», «восточные валы» противника. После Киевской операции противник пытался дважды прорваться к украинской столице, но безуспешно. Натиск был отражен. Наступательные действия на других фронтах быстро меняли обстановку не в пользу врага. Его оборона была смята. И солдаты вермахта не дождались специальной награды – медали «За оборону мелитопольских позиций». Опять генштаб вермахта в своих расчетах ошибся!


При написании статьи использованы материалы из книги
Илык В.А. «Наша победа: Военно-историческая хроника», М., 2009, с. 110 – 133.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог