Лейтенант Годовиков С.К.


"Не зря мы дружбу берегли,
как пехотинцы берегут
метр
окровавленной земли,
когда его в боях берут."

С. Гудзенко

Годовиков С.К.

Годовиков Сергей Константинович родился в 1924 г, в Москве. Учился в 237-й школе, после окончания девяти классов поступил работать на завод «Калибр», в августе 1942 г. был призван в армию и направлен на учебу в пехотное училище. С августа 1943 г. – на фронте, в составе 356-й стрелковой дивизии, в должности командира взвода участвовал в форсировании рек Сейм, Десна и Днепр. 28 сентября 1943 г. погиб в бою Звание Героя Советского Союза ему присвоено посмертно 15 января 1944 г.

Солнечным июньским днем 1941 года Сережа Годовиков пришел из школы домой довольный, улыбающийся и протянул матери похвальную грамоту за отличную учебу в девятом классе. Еще год, думал он, и осуществится его заветная мечта об институте. Но война сломала юношеские планы. Молча слушал Сергей в тот день голос диктора, читавшего заявление Советского правительства о нападении фашистской Германии на нашу Родину.

Война круто повернула судьбы людей. Главным делом каждого гражданина стала защита родной земли. Нашли свое место в этом деле и школьники-старшеклассники. Уже через несколько дней собрались они в школьном зале. К трибуне вышел секретарь комитета комсомола школы Сергей Годовиков. Его густые темные брови сошлись на переносице, голубые глаза блестели.
– Ребята! – обратился он к комсомольцам. – Мы еще не доросли, чтобы идти на фронт, но можем и должны помочь нашим отцам и старшим братьям, нашей армии. Мы пойдем на трудовой фронт, будем рыть окопы.

И уже 5 июля 1941 года все комсомольцы 237-й школы выехали под Вязьму, где проработали два месяца. С утра до вечера рыли противотанковые рвы; в жаркие дни обливались потом, в непогоду мокли под дождями. Ломило от тяжелой работы спину, ныли руки. А тут еще каждый день шли тревожные вести с фронтов. Сердце замирало, когда из репродукторов доносились сводки Совинформбюро.

В сентябре ребята вернулись в Москву. Непривычной показалась им столица: по вечерам улицы и площади были пустынны, лишь в темноте двигались бойцы, неся баллоны противовоздушных заграждений. Нашлись дела и для ребят. По вечерам они дежурили на крышах домов, учились тушить фашистские зажигалки. А через несколько дней снова собрались в своей школе, чтобы обсудить, как жить дальше, чем заниматься. Было решено еще раз сходить в военкомат: если не возьмут в армию, они поступят работать на завод «Калибр».
– Будем делать оружие, – сказал Сергей. – Это тоже немалая помощь фронту.
На том и порешили.

Как и все москвичи, Сергей тяжело переживал неудачи на фронте. Работая на заводе, вечерами упорно занимался в секции Всевобуча, готовился с оружием в руках защищать Родину. Почти год трудился он на заводе. Каждому дню подводил итоги: «Что я сделал для фронта, для победы?» А делал молодой патриот немало. Соревнуясь в честь первомайского праздника, он довел свою выработку до 726 процентов. Такого на заводе «Калибр» еще не бывало.

В августе 1942 года Сергея призвали, наконец, в армию и направили в военное училище. То были грустные минуты расставания с родным заводом, с ребятами, вместе с которыми создавал новый коллектив после эвакуации основного состава работников завода на восток. В то же время Сергей радовался своему отъезду: приближалось осуществление заветной мечты – бить фашистов с оружием в руках.

В течение целого года курсанты набирались военных знаний, изучали боевой опыт фронтовиков, приобретали первоначальные навыки работы с подчиненными. Нелегкое это искусство давалось не сразу. Но наступил торжественный момент – курсантам зачитали приказ о присвоении им воинских званий и вручили погоны. Сергея охватило радостное волнение. Он гордился, что стал офицером, что теперь ему предстояло вести в бой солдат. До свидания, училище! Еще долго офицеры будут вспоминать дни учебы в нем, дни трудные и суровые, до предела наполненные занятиями. Долго еще будут помниться напряженные марш-броски, учебные атаки, стрельбы...

В своем дневнике 28 августа 1943 года Сергей записал: «Наконец окончилась наша учеба. Уже прошел месяц, как уехала на фронт моя рота. А потом отправился туда и наш эшелон». Годовиков получил в свое подчинение стрелковый взвод, получил прямо на марше – дивизия выдвигалась к району боя. На привале командир роты представил его бойцам. Сергей смотрел на запыленные, черные от солнца лица, на выгоревшие гимнастерки солдат: какие они все разные – и молодые такие, как он сам, и пожилые, с нашивками за ранения, бывалые воины! На фронте мало отводилось времени для знакомства с людьми. Порой не всех в лицо успевал узнать командир, а надо уже идти в бой. Так произошло и с Сергеем.

Поздним вечером колонны их дивизии остановились: впереди река Сейм и небольшой городок Батурин. На том берегу враг, его артиллерия, пулеметы. Перед рассветом, когда только-только начало сереть на востоке, Годовиков повел взвод через реку. Воины напряженно всматривались в темноту, стараясь различить тот берег. Вражеский пулемет застучал неожиданно, длинными очередями. Затем разорвалось несколько снарядов. Разгорелся бой. Сергей впервые ощутил близость противника, реальную опасность. Он почти бежал впереди взвода, негромко подбадривая:
– Быстрей, ребята, быстрей!

Занимался рассвет, подразделения все глубже обходили городок, оставляя противника в своем тылу. Когда бой утих, Сергей на привале беседовал с солдатами, говорил о прошедшем бое, о том, что впереди немало рек и им придется вот так же форсировать их.
– Зачем же так, – заметил уже немолодой солдат. – Вы, товарищ лейтенант, нам скажите нам заранее, что впереди река, тогда что-нибудь придумаем. Можно лодки поискать, а лес будет – так плоты связать. «Дело говорит солдат», – подумал Сергей и вслух сказал:
– Учтем предложение.

Спешили на запад полки дивизии, день и ночь шли вперед. Впереди широкая река Днепр. Она все ближе и ближе, с каждым броском, с каждым переходом. Короткий, тревожный сон на привале, и снова в путь. Тяжело солдатам, еще тяжелее командирам: в то малое время, что отводится на привал, старшие начальники ставят задачи, отдают распоряжения, которые немедленно надо выполнять.

Далеко позади остался Сейм. Сделав несколько переходов, дивизия вышла к Десне. И здесь не было ни мостов, ни паромов. Но бойцы и командиры уже имели опыт форсирования. В лесу, недалеко от реки, застучали топоры. Солдаты вязали плоты. Времени оставалось мало, работали в несколько смен. Прошло несколько часов, и перебрались полки на западный берег.

Сергей Годовиков как-то оторвал несколько минут от отдыха и записал об этом событии так: «Переправились через Десну, не уронили своей чести, сумели под шквальным огнем выбить противника с его укрепленных позиций... Хорошо понять эти слова, пожалуй, сможет только тот, кто сам участвовал в переправе. И тот никогда, до самой смерти не забудет этой картины. На речных волнах покачивались десятки маленьких плотиков, которые мы сколотили из досок и бревен. И на каждом – три-четыре бойца, пушка или пулемет.

Ожесточенно, что есть силы гребут бойцы. А в небе грохочут «юнкерсы», их бомбы, падая в реку, поднимают огромные водяные столбы. За сплошным воем не слышны даже выстрелы. И все-таки мы доплыли! И не только доплыли, но и разгромили врага. Теперь мы остановились немного отдохнуть. Надо набраться побольше сил, ведь впереди переправа через Днепр».

...Темна сентябрьская ночь. По запыленным дорогам шли стрелковые роты, слышалось глухое, равномерное шарканье сотен ног. Давили на солдатские спины ребристые тела «максимов», коробки, набитые патронными лентами, минометные стволы и лафеты. Катились по обочинам, обгоняя пехоту, артиллерийские тягачи, танки.
– Лейтенанта Годовикова к командиру! – негромко передалось по колонне. Осторожно, прикрываясь плащ-палаткой, командир полка полковник Коврига высветил карманным фонариком карту. Взвод Годовикова назначался в разведку.
– Ваша задача – установить, какие силы противника отходят к Днепру, кем прикрывается отход, – коротко объяснил командир полка. – Самое лучшее – захватить пленного.

Часа три шел по ночным дорогам взвод. Тишина кругом. Будто и нет войны. Но каждый воин насторожен. Противника можно встретить в любой момент. Постепенно начала пробиваться предутренняя серость. И в это время справа на фоне чуть побелевшего горизонта выросли силуэты людей. Они двигались в сторону наших войск. Было это недалеко от деревни Новоселки. «Свои или противник?» – думал Сергей, а сам тем временем решил первое отделение послать к деревне на тот случай, если противник не примет боя и попытается уйти. Остальных бойцов Годовиков повел вперед.

Двигались короткими перебежками, готовые в любую минуту открыть огонь. Вскоре гитлеровцы обнаружили наших разведчиков и действительно попытались уйти. Они повернули обратно, но наткнулись на первое отделение. Вспыхнул ожесточенный бой, продолжавшийся всего несколько минут. 15 вражеских трупов насчитали наши разведчики, четверо фашистов сдались в плен, остальные успели скрыться в лесу. Когда пленных доставили к командиру полка, он довольно сказал: – А ведь молодец этот новенький лейтенант!
За выполнение задания Годовиков был удостоен медали «За отвагу».

...В прибрежном лесу, недалеко от Днепра, стучали топоры, звенели пилы. Шла подготовка к штурму «восточного вала», как называла фашистская пропаганда свою оборону вдоль Днепра. Всего несколько часов было отведено командованием на эту подготовку. В лесу вязали плоты, в штабах планировался бой – трудный, с форсированием широкой водной преграды. Составлялись расчеты времени каждого рейса. Взвод Годовикова должен ступить на западный берег в числе первых подразделений. Сергей знал, как трудно быть первым в любом деле. На войне эти первые шаги во сто крат труднее последующих.

Не спали, не отдыхали в ночь на 28 сентября солдаты. Как только ночная темнота скрыла реку, лес и кустарники, а над Днепром потянулся клочьями белесый туман, возникла незримая жизнь на берегу. В ночной тишине, словно призраки, сновали солдаты, завершая подготовку к бою: к реке выдвигали лодки, плоты, прокладывали маршруты к пунктам переправ, выставляли регулировочные посты. Все делалось тихо, споро и уверенно. Разговаривали шепотом или обменивались жестами. Наконец подан сигнал отплытия первой группы. Сергей шагнул на плот, тихо скомандовал: «Вперед!» Покачнувшись, плот медленно поплыл. Напряжены нервы у командира, у каждого солдата. Нелегко идти в атаку на суше, во много раз труднее вести бой на воде.

Изо всех сил гребли солдаты. Скорей, скорей на тот берег! Он занят противником, но наш солдат найдет местечко, где можно укрепиться, проползти, перебежать. Справа и слева покачивались едва различимые такие же лодки и плоты. Сергею казалось, что остановилось время, а вместе с ним их движение по воде. Но вот ударила наша артиллерия. Ей ответили вражеские батареи: противник понял, что форсирование началось. Над рекой повисли осветительные ракеты. Закипела вспененная взрывами вода. «Быстрей, быстрей!» – торопил подчиненных командир. Еще только середина реки, прикидывал он. Как томительны минуты вынужденного бездействия.

В этот момент мощный взрыв совсем рядом потряс плот, оглушил Сергея. Когда он очнулся, понял, что плот разбит, а все, кто жив, держатся руками за бревна.
– Вперед! – крикнул он и показал рукой в сторону правого берега, который проступал в серой мгле и медленно надвигался навстречу плывущим бойцам. Но вот нога коснулась дна, сразу стало легче на душе: доплыли! Один за другим поднимались солдаты из воды. А оттуда, из темноты, с возвышенностей, потянулись навстречу десанту огненные строчки то коротких, то длинных автоматных очередей. Бойцы кидались на берег, искали хоть какой-нибудь бугорок или кустик, прятались и сами открывали стрельбу. Сила огня противника нарастала. И, несмотря на это, надо было, не задерживаясь, идти вперед, расширять плацдарм.

Сергей помнил наставления опытных командиров: самое трудное – снова поднять в атаку залегших бойцов. Наступала критическая минута. «Нельзя вот так оставаться у самой реки, когда у тебя на суше только голова, а ноги еще в воде, – думал Сергей, готовясь к броску вперед. – Да и противник не позволит долго сидеть у самого уреза и, как только почувствует нашу слабину, неминуемо перейдет в контратаку». Он поднялся в полный рост, и крикнув: «За мной!» – бросился вперед.

Рядом с ним бежали его бойцы, бежали к тем высоткам, где вспыхивали желтые огоньки вражеских пулеметов. До них оставалось уже совсем немного.
– Приготовить гранаты!

Раздался залп «карманной артиллерии», стихла на секунды трескотня вражеских автоматов. Еще бросок вперед. Но вдруг что-то сильно толкнуло Сергея в грудь, потемнело у него в глазах. Стараясь пересилить охватившую его слабость, Сергей сделал еще несколько шагов вперед, потом покачнулся и упал замертво. Это случилось 28 сентября 1943 года. А на правый берег Днепра высаживались новые и новые подразделения. Дорогу им проложили взводы и роты первого эшелона. Наступление продолжалось. Плацдарм расширялся.

Друзья и товарищи Сергея Годовикова в его личных вещах нашли последнее письмо-записку, написанное накануне форсирования Днепра: «Завтра серьезный бой. Если что случится, то напишите по адресу: Москва, 75, деревня Марьино, д. 30, кв. 1. Годовикову Константину Константиновичу. Передайте родным, что не уронил их чести. С. Годовиков».
Нет, не уронил чести ни своей, ни близких своих молодой офицер. Он до конца выполнил долг солдата. В этом он видел цель своей жизни, очень короткой, но яркой. Осенью 1943 года командир 356-й стрелковой дивизии генерал-майор М. Макаров писал матери Героя:

«Дорогая Ефросинья Павловна! Ваш сын, лейтенант Годовиков Сергей Константинович, на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками проявил исключительное мужество и отвагу, за что был награжден медалью «За отвагу». А за форсирование Днепра ему присвоили звание Героя Советского Союза. Ваш сын, как истинный патриот Отчизны, преданный своему народу, будучи до конца верен воинской присяге, не пощадил жизни при выполнении боевого задания. Благодарим Вас, что Вы воспитали в сыне столько мужества, геройства, отваги, беспредельной любви к Родине и ненависти к врагу».

Прошли годы. В памяти ветеранов стираются многие детали сражений с фашистскими захватчиками. Но народная память не забудет имена тех, кто ценой жизни отстоял независимость Родины, разгромил фашизм. Помнят Героев и на заводе «Калибр». Улица, на которой расположено предприятие, носит имя Сергея Годовикова. А в заводском сквере есть аллея Героев. На ней – бюсты пяти работников «Калибра», мужественно сражавшихся с фашистами. И среди них – бюст Сергея Годовикова.


Статья написана по материалам книги «Герои огненных лет»,
под ред. Синицына А.М. и др. М., «Московский рабочий», 1982 г., книга 5., с. 274-280.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог