На меридиане Берлина
(Грищенко П.Д. "Соль службы")


"В годах труда, упорства и отваги
Мы возмужали, и в грозе любой
О Родине нам говорили флаги,
Летевшие над нашей головой."

А. Лебедев

Грищенко П.Д.

Капитан 1-го ранга в отставке Петр Денисович Грищенко, кандидат военно-морских наук, в годы Великой Отечественной войны - капитан 3-го ранга, до марта 1943 г. командовал подводным минным заградителем КБФ Л-3 («Фрунзевец»). Уже в первый день войны Л-3 вышел на боевую позицию и вскоре произвел минную постановку в районе Клайпеды (Мемеля). Л-3 было поставлено на вражеских коммуникациях 40 мин. Эти постановки вызывали большое напряжение тральных сил противника. Отличных успехов добился Л-3, действуя в составе третьего эшелона на коммуникациях противника. В конце 1942 г. и начале 1943 г. на минах, поставленных Л-3, продолжали подрываться немецко-фашистские боевые корабли. Под командованием Грищенко П.Д. Л-3 потопил 18 кораблей и транспортов. Петр Денисович – автор нескольких книг: «Соль службы» (Л., 1979), «Мои друзья-подводники» (Л., 1966) и «На минном заградителе Л-3» (М., 1981). Более 20-ти лет нет с нами автора, но его книги читаются с большим интересом. Вниманию читателей предлагается глава из книги «Соль службы», представленная с сокращениями.


***

Вряд ли кто в западне способен размышлять спокойно. А мы – в западне. Да еще под самым носом у гитлеровцев.

6 часов утра. Я лежу на койке в своей каюте в беспокойной полудремоте. Напротив меня, па левом борту, в кают-компании сидит за столом военный корреспондент – писатель Зонин. Ему тоже не спится, черкает что-то в блокноте. Сочувствую ему: легко ли «переваривать» сразу столько впечатлений – недавняя наша атака танкера, непостижимый прорыв мощных минных заграждений. Да еще эта неожиданно свалившаяся на нас беда. Кто сегодня спит на корабле! Нам снова не повезло: лопнула крышка цилиндра правого дизеля, и мы вынуждены лечь на грунт, чтобы сменить ее. После атаки бомбами, которой подверглась наша лодка, многие механизмы полетели. Что делать? Мы бьем фашистов. Они пытаются утопить нас. На войне, как на войне.

Я решил провести ремонт у острова Борнхольм и положил подводную лодку на грунт западнее маяка Рене – на меридиане Берлина. Вот куда занесла нас военная судьба.

К юго-западу от Борнхольма находятся Мекленбургская, Любекская и Кильская бухты. Глубины в них малые, и на подводной лодке здесь не очень-то развернешься, а воевать надо. Иначе – зачем мы здесь?

Л-3 – в центре района, прилегающего к военно-морским базам и центрам судостроительной промышленности Германии. Немецко-фашистское командование создало здесь полигоны боевой подготовки военно-морского флота, сосредоточило немалые силы противолодочной обороны. Непрерывное движение судов слышится через корпус подводной лодки и без акустической аппаратуры. Но наше место – в стороне от главных фарватеров, лежим в укромной бухте за мысом. Чтобы сменить крышку цилиндра, надо затратить 15-16 часов.

После погружения не прошло еще часа. От пышущих жаром дизелей температура в отсеке поднялась до 40 градусов, а к крышке цилиндра, с которой надо работать, вовсе не прикоснешься. Люди в отсеке в одних трусах. Времени мало. Ждать нельзя. Все смотрят на командира боевой части Крастелева. Главстаршина мотористов Мочалин дает команду командиру отделения Елюшкину начать работу.

Теснота сковывает все движения. От жары в отсеке людей мучит жажда. Да еще все нужно делать очень тихо, не стучать: ведь мы недалеко от берега и нас могут обнаружить шумопеленгаторными станциями. На мотористов Воробьева, Еременко и Дмитриенко легла самая трудоемкая и ответственная работа – они заменяют трехсоткилограммовую крышку цилиндра.

Мы с Зониным и Долматовым вошли в отсек, когда Крастелев с Мочалиным обсуждали варианты подъема крышки. Для того чтобы отвернуть анкерные болты, необходимо усилие четырех-пяти человек. Соблюдая осторожность, без стука переставляя огромный ключ с одного болта на другой, нечеловеческим усилием пять моряков постепенно освобождают крышку. Рассчитана каждая секунда. Боцман Настюхин с командиром отделения рулевых Волынкиным по всем правилам морской практики заводят стальные тросы. Все готово для подъема. Николай Воробьев выбирает слабину на талях, на какую-то долю секунды он своей тяжестью в 80 килограммов виснет на цепи. Чугунная глыба медленно отделяется от цилиндра, поднимаясь на талях кверху, а затем ее осторожно опускают на стальную палубу между дизелями. Все в отсеке обливаются потом…

Почти у самой лодки какой-то корабль стал на якорь. Слышно даже, как травится якорь-цепь, затем на корабле заработала какая-то помпа. Дмитрий Жеведь, до этого отдыхавший, немедленно открыл акустическую вахту и сразу доложил:
– Вокруг нас скопилось более пятнадцати кораблей: судя по характеру работы винтов, несколько миноносцев, сторожевиков и тральщиков. Становятся на якорь... Принимаем все меры предосторожности. Останавливаем даже гирокомпас. Снимаем тяжелые ботинки: нужно до минимума свести всякие шумы. Но работу дизелистов не прекращаем: от них сейчас зависит все... Через несколько часов мы вырвались из западни. Только: почему – западни? Западня была районом наших боевых действий. Л-3 действовала на меридиане Берлина.

Надеяться на безопасность у датского берега не приходилось. Мы уже не раз убеждались, что фашистские военные корабли охраняют свои транспорты по всей Балтике: и в Ботническом заливе, и у территориальных вод Швеции. Один из таких охраняемых транспортов мы обнаружили на камнях у маяка Богшер, куда он выбросился, спасаясь от атаки советской подводной лодки Щ-406. Приблизительные размеры транспорта мне сообщил в Кронштадте командир «щуки» Евгений Яковлевич Осипов. Когда мы вышли из Финского залива, то специально взяли курс к этому маяку, расположенному у входа в Ботнический залив.

Решили заняться там боевой подготовкой – дать практику нашим молодым подводникам, пришедшим на лодку с Ораниенбаумского пятачка, старшим лейтенантам Луганскому и Шелободу. Надо было научить их обнаруживать в перископ цели, определять тоннаж судов, расстояние до них и курсовые углы. Короче, дать возможность каждому из них выйти в атаку по цели, хотя эта цель была неподвижна и не охранялась.

День ушел на учебу, а уже на следующие сутки Леонид Иванович Шелобод, успешно неся первую подводную вахту, обнаружил в перископ конвой из 14 фашистских транспортов под усиленной охраной миноносцев, катеров и самолетов. Вся эта армада двигалась на юг по мелководью, прижимаясь как можно ближе к берегу, где глубины делали невозможным торпедный удар. От атаки пришлось отказаться, и мы поспешили к району, где конвой все же должен был выйти на большие глубины вне территориальных вод Швеции. Наше терпение было вознаграждено…

Обстановка для атаки нелегкая: нужно прорывать две линии охранения конвоя и с близкой дистанции, наверняка, в упор выпустить торпеды. Волнение моря не превышает двух-трех баллов. Ветер – с берега. Личный состав занимает свои места по тревоге. Мои помощники Коновалов со штурманом Петровым, вооруженные планшетами, специальными таблицами, логарифмическими линейками, колдуют над картами. Получая данные от командира, они должны рассчитать и своевременно доложить в рубку, каков боевой курс подводной лодки. На современных подводных лодках все это делает автоматика, и ошибки счисления, свойственные человеку, исключаются. Но у нас таких приборов, увы, не было. Потому Коновалов еще и еще раз перепроверяет расчеты штурмана Петрова…

По команде лодка уходит на глубину, нырнув под первую линию охранения. С большой скоростью, шумом и воем гребных винтов над нами проносится корабль, на нем и не подозревают, что разыскиваемый ими враг находится под килем эсминца всего в каких-нибудь 15 метрах… Не меняя глубины, мы проходим вторую линию охранения – линию катеров. Их осадка незначительна, и опасаться таранного удара не приходится… Л-3 успешно прорвалась через обе линии охранения и теперь находится между транспортами и катерами-охотниками. Голова колонны пересекает наш курс. Дистанция медленно сокращается.
– Аппараты, товсь!

Отчетливо слышен гул работающих винтов. Устанавливаю перископ на пеленг залпа и подымаю его. Носовая часть огромного танкера резко обрисовывается на фоне берега. Вот его нос входит в линзу перископа, темная стена медленно ползет в левую сторону к перекрещенным нитям в центре линзы.
– Аппараты, пли!

Лодка вздрагивает. Передо мной загорается зеленая лампочка – торпеда вышла. Второй толчок – снова зеленая вспышка. На какую-то долю минуты я забыл об опасности. До боли прижав правый глаз к окуляру, смотрю, как точно идут к цели наши торпеды. В центральном посту Коновалов вместе с Зониным считают секунды: «Ноль пять, ноль шесть... десять... тринадцать...» – взрыва нет.
– Неужели не попали? – кричит Коновалов мне в рубку.
– На таком расстоянии трудно не попасть, – машинально отвечаю ему, не отрываясь от перископа. В эту секунду огромный столб огня и дыма взметнулся над танкером. В центральном посту слышу крики «Ура». Еще взрыв! Снова «Ура». А море горит. На танкере более 10 тысяч тонн горючего – такой огонь не скоро погаснет!

На лодку ринулись катера. Миноносцы открыли огонь, снаряды падают с недолетом. Слышу над головой характерный свист стравливаемого через рубочный люк воздуха. Все ясно. Выпущенные торпеды – это своего рода балласт, освободившись от которого Л-3 стала всплывать, а боцман и механик почему-то не смогли удержать ее на заданной глубине – и мы показали врагу свою рубку.
– Полный вперед. Срочное погружение!

Анисимов с Бурдюком мгновенно увеличили ход. Настюхин переложил рули на погружение. Подводная лодка, набирая глубину, устремилась к горящему танкеру – к единственному месту, где можно было укрыться от глубинных бомб. Море огня – разлившееся на поверхности горючее – было тем барьером, который отделял нас от вражеских кораблей. Все же серия из восьми глубинных бомб, сброшенных катерами, чуть не накрыла Л-3 в момент ее ухода на глубину. Нам казалось, что какой-то невероятной силы великан бил по корпусу корабля огромной кувалдой. Часть механизмов подводной лодки вышли из строя. Мы снова в самый ответственный момент остались без гирокомпаса.

Надо было отворачивать от горящего танкера. Нырнуть под него заманчиво: больше шансов оторваться от катеров, но в то же время и опасно: тонущее судно навсегда может похоронить под собою подводную лодку… Л-3 стремительно уходила от преследования, и взрывы за ее кормой становились все глуше и глуше. Я спустился вниз, в центральный пост. Настроение у всех приподнятое. Первая победа!..

После постановки мин, мы занялись поиском целей для торпедных атак. И вот из-за неисправности дизеля вынуждены были лечь на грунт у датского берега... В первом отсеке шла перезарядка торпедных аппаратов. Мичман Сидоров и торпедисты Петр Мишин, Павел Еремеев, Владимир Молочков, испытавшие первую радость боевого успеха – потопление танкера, готовили для врага очередные «подарки» – торпеды. Мощные стальные сигары более семи метров длиной и около полуметра в диаметре лежали на специальных стеллажах.

Приготовление торпеды, к выстрелу требует много сил, времени и, главное, – умения. Малейший недосмотр, неточная регулировка прибора глубины или гироскопа, удерживающего торпеду на курсе, может привести к тому, что торпеды пройдут мимо цели… Работа в отсеках заканчивалась. Надо было торопиться. Лежать на грунте становилось небезопасно. Ветер развел большую волну, и корпус подлодки начало бить о песчаный грунт. Это могло повредить одну из топливных цистерн и демаскировать нас масляными пятнами…

Шторм наверху усилился, лодку заметно качало и по-прежнему ударяло о грунт. Мы сидели в кают-компании, заканчивали ужин, когда услышали, как снимаются с якоря остальные корабли немецкой эскадры. Штурман Петров насчитал на слух восемь кораблей. Один из них, двухвинтовый, – видимо, эсминец – прошёл малым ходом точно над Л-3 и еще больше ее раскачал. Объявили боевую тревогу. Шумы винтов постепенно затихали. Эскадра уходила на север. Очевидно, не выдержав свежей погоды на незащищенной от ветра стоянке, корабли возвращались в главную базу.

...Когда Л-3 всплыла под перископ, то вражеские корабли были уже далеко на горизонте. Море штормило, перископ все время заливало волной, но боцман с инженером-механикой каким-то непостижимым образом умудрялись удерживать Л-3 на заданной глубине до темноты. И вот ночь. Долгожданный момент всплытия наступил. Beтер гонит семибалльные волны, которые накрывают лодку вместе с рубкой. Держать корабль на нужном курсе трудно. Шахту притока воздуха к дизелям постоянно заливает, вода с ревом стекает широким трубам в трюмы отсеков. Безостановочно работают помпы, выбрасывая ее за борт.

Нам нужно четыре-пять часов темного времени, чтобы зарядить батарею, провентилировать отсеки, связаться по радио с Кронштадтом: донести о своих действиях, узнать сводку Совинформбюро, а затем подойти к острову Рюген, чтобы занять там выгодную позицию для атаки кораблей при выходе их из военно-морской базы Засниц…

Мы не теряли надежды на сближение с врагом хотя бы на расстояние 5-6 кабельтовых. Терпение наше было вознаграждено в ночь на 29 августа!

Около 23 часов при сильной облачности, когда луна только изредка появлялась в просветах туч, мы обнаружили конвой, шедший на юг – в Германию. На этот раз удалось занять позицию залпа так близко, что отвернуть от наших торпед в момент команды «Товсь» гитлеровцы уже не могли.

Залп из четырех торпед накрыл колонну транспортов. Стоя, на мостике, мы наблюдали, как два огромных, низко сидевших в воде транспорта почти одновременно были как бы приподняты кверху взрывами, а затем с грохотом, треском и пламенем рухнули в воду… На поверхности плавали доски, пустые шлюпки раскачивались на небольшой волне. Не ожидая, когда нас начнут преследовать силы противолодочной обороны, мы срочно погрузились под воду и взяли курс на север. Глубинные бомбы рвались где-то в стороне… Ждать вражеского конвоя в районе, куда мы пришли, пришлось недолго. На следующий день старший лейтенант Луганский, стоявший на вахте, обнаружил в перископ дым и объявил боевую тревогу. Быстро поднимаюсь в боевую рубку. Море снова штормит. На горизонте едва заметные дымовые точки. Внимательно всматриваюсь в перископ и вдруг совсем близко вижу миноносец, идущий курсом на юг.

Большие накаты волн не дают боцману возможности точно держать глубину. Словно какая-то неведомая сила все время стремится выбросить Л-3 на поверхность, Крастелев распорядился принять дополнительно в среднюю цистерну три тонны воды. Торпедисты готовят залп из двух торпед. В такую погоду миноносец вряд ли сможет нас атаковать, его бросает с борта на борт, но он мешает нам выйти в атаку на транспорты. Надо его уничтожить! Полным ходом идем прямо на миноносец. Волны заливают перископ.
– Аппараты, товсь! Напряжение достигает предела.
– Аппараты, пли!
Торпеды вонзаются в кипящее море.
– Ноль раз, ноль два... ноль девять, десять, одиннадцать... Взрыв, за ним – другой. Л-3 уходит на глубину. Убедившись, что нас не бомбят, спешим скорее всплыть под перископ, чтобы не пропустить колонну транспортов. Миноносца на поверхности уже нет. Пока Крастелев выравнивает дифферент и приводит лодку к нормальной плавучести, мы с Волынкиным отворачиваем от расчетного боевого курса на десять градусов, чтобы не оттягивать по времени момент залпа.

Когда Л-3 снова вышла на перископную глубину, то первый транспорт оказался за пределами курса атаки – ему повезло. Но вслед за ним идут еще три – наш поворот на десять градусов оказался для двух из них роковым. Залп из четырех торпед был так же удачен, как и предыдущий. От взрыва всех четырёх торпед образовалась водяная стена. Такое впечатление, будто море взметнуло к небу. Гром прокатился над волнами. Взрывы торпед слились в единый гул… Поднялся сноп огня – голубой, желтый, красный. Небо скрылось за этим страшным фейерверком…

Темные тени взлетели над пламенем, а затем упали, поднимая фонтаны воды. Это обломки мачт, мостика, труб... Я не отрываю глаз от перископа. Мне кажется, будто смотрю в раскаленную бездну. ...В отсеках тишина. Слышен только гул машин да голос Коновалова, отдающего приказания, ответы трюмных машинистов, выравнивающих подводный корабль на ровный киль.

Как никогда до сего времени, чувствую огромное сплочение всего экипажа. Люди молча выполняют свои обязанности. Они не видят дневного света, ни цели, которую они атакуют. Ho от каждого из них зависит успех атаки… Радиограмма командования приказывает возвращаться в базу…



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог