Младший лейтенант Гуров Ю.С.


"Нам не дано спокойно сгнить в могиле –
Лежать навытяжку и приоткрыв гробы, –
Мы слышим гром предутренней пальбы,
Призыв охрипшей полковой трубы
С больших дорог, которыми ходили."

Н. Майоров

Гуров Ю.С.

Юрий Сергеевич Гуров родился в 1924 г. в городе Акмолинске (Целиноград) Казахской ССР. В предвоенные годы жил в Москве, учился в ремесленном училище, после окончания которого в 1941 г. работал токарем на Московском почтамте. В 1942 г. из столицы Красногвардейским райвоенкоматом был призван в ряды Красной Армии и вскоре направлен в Московское пехотное училище им. Верховного Совета РСФСР. По окончании ускоренного курса уехал на фронт. В должности командира стрелкового взвода, а затем роты участвовал в боях на Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. Звания Героя Советского Союза удостоен 13 сентября 1944 г. В апреле 1945 г. был тяжело ранен и 17 апреля умер в госпитале.

Как и многие его сверстники, рано повзрослел Юрий Гуров. Ему исполнилось только семнадцать, когда началась война. Первым порывом было желание идти на фронт. Однако в Красногвардейском райвоенкомате столицы ему отказали, посоветовали пока работать. Пришлось возвратиться на автобазу Московского почтамта, снова встать к станку. Казалось, он внимательно смотрел, как вьется и падает из-под резца стружка с темно-синим отливом, как гудит станок и стремительно вращается обрабатываемая деталь. Но он все чаще и чаще ловил себя на том, что мысли его далеко, на фронте. А порой становилось невмоготу работать, особенно в минуты, когда из черного диска репродуктора раздавался тревожный голос диктора, читавшего сообщения Советского информбюро.

Нерадостными были те сообщения. Наши войска отступали, оставляя родные города и села. Юре хотелось хоть как-то участвовать в борьбе с врагом. Когда начались налеты вражеской авиации на Москву, он вступил в отряд местной противовоздушной обороны. Днем стоял у станка, а ночью дежурил на крышах домов. И хотя это был далеко не фронт, но в момент налета фашистов, когда в небе гудели вражеские самолеты и наперебой стучали зенитки нужно было немалое самообладание, чтобы сбрасывать с крыш шипящие «зажигалки», гасить их. В октябре, когда обстановка под Москвой обострилась до предела и из столицы начали эвакуировать многие предприятия и учреждения, Юрий Гуров тоже попал в число тех, кому надлежало уехать в глубокий тыл.
– Ни за что и никуда я не поеду, – твердо заявил он. И в тот же день снова явился в военкомат.
– Значит, не желаешь эвакуироваться? – переспросили его в райвоенкомате.
– А что же собираешься делать?
– Защищать Москву.
Немного подумав, словно что-то вспоминая, райвоенком вдруг предложил:
– А если направим вас в училище?

Гуров никогда об этом не думал, и, естественно, предложение застало его врасплох. Но он сразу же согласился, прикинув, что необученным его никто на фронт не пошлет, учиться военному делу все равно придется. Так Юрий Гуров стал курсантом Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР. Фронт требовал пополнения офицерскими кадрами, поэтому учебная программа была сокращена до минимума. По минутам расписан весь день. Будущих офицеров учили самому необходимому. От них требовалось в первую очередь изучить основы боя подразделений и отлично стрелять. Почти все занятия проходили в поле. Там постигали курсанты нелегкую науку побеждать врага. Курсант Гуров очень старался, все замечал, порою прикидывал, как бы поступил сам в той или иной обстановке. И всегда помнил, что готовится воевать с противником коварным и сильным. Терпеливо переносил все перегрузки, закалял себя, не давал себе ни малейшей поблажки, повода расслабиться.

Десять месяцев учебы пролетели незаметно. И вот уже бывших курсантов поздравляет начальник училища с присвоением первых офицерских званий. Сбывалась мечта и страстное желание Юрия Гурова ехать на фронт, бить врага. И он бил его – в донских степях, на Украине и в Молдавии, Румынии и Болгарии, Югославии и Венгрии. Дважды был ранен, но возвращался в строй, снова и снова вел свой стрелковый взвод в атаки.

Весной 1944 года младший лейтенант Юрий Гуров уже командовал первой стрелковой ротой 429-го стрелкового полка 52-й стрелковой дивизии. Не одну сотню километров прошагал он по просторам Украины, освобождая ее города и села. В те весенние дни ласково грело, припекало теплое южное солнце. Враг отступал под напором советских войск. У солдат было приподнятое настроение. Да и неудивительно: они подходили к молдавской земле, которая еще ждала освобождения, избавления от фашистской оккупации. Юрий Гуров никогда не бывал в тех местах, знал о них лишь по учебникам географии, слышал о Южном Буге и Днестре. Южный Буг они уже перешагнули, а вот Днестр был еще впереди. И было ясно, что скоро и его придется форсировать. Гуров все чаще и чаще развертывал на привалах карту, смотрел на петляющую синюю линию реки, прикидывал, где же лучше ее форсировать.

12 апреля 1944 года перед солдатами роты открылась величественная панорама – широкая пойма реки. То был Днестр в районе Тирасполя. В ночь на 13 апреля рота должна была форсировать его.
– Рота Гурова идет в первом эшелоне, – сообщил комбат на совещании офицеров.

Командирская судьба младшего лейтенанта складывалась на фронте весьма удачно. Энергичный и молодой (в то время ему не было еще и двадцати), Гуров руководил ротой твердо и уверенно, умел зажечь своих солдат, поднять их на самое трудное и опасное дело. А форсирование широкой реки и было именно таким делом. Хорошо помогала ему в командирской деятельности и личная храбрость. Гуров смело шел вместе с бойцами в атаку, увлекая их за собой.

Вскоре на окраине села застучали топоры. Солдаты собирали бревна, доски, пустые бочки, вязали плоты. День прошел быстро. Как-то сразу, как это и бывает на юге, наступила темнота. Под ее покровом плоты вытащили к реке. Гуров распределил солдат по каждому десантному средству. Все было готово к началу действий. Ждали сигнала. Ровно в полночь десант двинулся к противоположному берегу в районе деревни Бычек. Каждый воин знал: там враг. Чтобы не настораживать его, артиллерия не открывала огонь, рассчитывали на внезапность.

Медленно плывут плоты. Кажется, совсем остановилось время. Тишина. Лишь изредка булькнет вода. Враг тоже пока молчит. «Это хорошо, – думает Гуров, – пока удается задуманное». И, тем не менее, так хочется каждому быстрей попасть на тот берег, ступить на твердую землю. Застигнутые на воде люди почти беспомощны и беззащитны – ни перебежать, ни спрятаться за кустик или бугорок.

Постепенно река начала мелеть. Это стало заметно по глубине погружения шестов, которыми упирались в дно солдаты, толкая плоты. Значит, берег близко. Едва ротный об этом подумал, как впереди вспыхнула белая ракета и с характерным шорохом взмыла вверх. «Обнаружили», – пронеслось у Гурова в голове. И не успел он что-либо предпринять, как в тишине хлестнули первые автоматные и пулеметные очереди. Ракеты теперь почти непрерывно взмывали вверх, освещая гладь реки. Долго не раздумывая, Гуров решил, что будет лучше, если сейчас, когда до берега не так далеко, а глубина небольшая, покинуть плоты, рассредоточить таким образом людей.
– Всем прыгать! – подал он команду.

Сразу же на воде рота открыла огонь. В это же время начала стрельбу наша артиллерия. На реке поднялись первые столбы воды от разрывов вражеских снарядов и мин. Они тут же оседали, оставляя после себя вспененные кипящие пятна на воде. Бой разгорался. Вот рота вырвалась на берег, захватив маленький палцдарм. Но Гуров знал, что это только начало того трудного испытания, которое еще ляжет на плечи его бойцов. И сейчас надо было как можно быстрей идти вперед, проникнуть как можно глубже в расположение противника, пока он толком не разобрался в том, что происходит.
– За Родину, вперед! – Гуров почувствовал, что у него едва хватило голоса, чтобы закончить команду, и с автоматом наперевес рванулся на врага.

Рота поднялась в атаку. Солдаты то шли, то бежали, стреляя на ходу. Их вдохновлял командир, который был рядом с ними. В расположении противника то здесь, то там вспыхивали и угасали желтоватые огоньки. Враг вел ожесточенный ответный огонь. Рота успешно продвигалась. Вот уже первая позиция противника осталась позади, в короткой схватке овладели второй. В предрассветной мгле показался населенный пункт, который нужно было взять. А огонь врага все нарастал. В атакующей цепи началось замешательство, продвижение замедлилось. Вскоре рота залегла, прижатая огнем противника. Случилось самое плохое, чего опасается любой командир, ведущий бойцов в атаку. И нелегко поднять их вновь, вернуть людям тот порыв, которым они были заряжены и который помогал им идти вперед, преодолевая опасность и страх.

Тут по опорному пункту противника открыла огонь наша артиллерия. Воспользовавшись этим, Гуров снова поднял роту в атаку. Медленно, короткими перебежками бойцы двинулись на врага. Вскоре они овладели первыми домиками на окраине села, повели бой за его юго-восточную окраину. К середине дня село было в наших руках. Однако напряжение боя не стихало. Подтянув резервы, гитлеровцы перешли в контратаку, пытаясь вернуть опорный пункт. Рота спешно переходила к обороне.

Гуров расположил взводы на западной и юго-западной окраинах села, приказал всем окопаться. Солдаты молча наблюдали, как противник начал выдвигаться. Наготове оружие. Ударила вражеская артиллерия. Над селом развернулась девятка «юнкерсов» и с воем устремилась вниз. То бегут, то ложатся вражеские солдаты, поднимаются и бегут вновь. До врага сотня метров, не больше. Поле боя огласилось сплошным автоматным треском. Гитлеровцы любили этакую бесприцельную массированную стрельбу, пытаясь воздействовать на психику наших воинов. Но тщетно. Гуров подал команду: «Огонь!» С того берега роту поддержала наша артиллерия. Под плотным огнем фашисты заметались, нарушились их атакующие ряды. Вскоре они залегли, а потом откатились назад.

Наступила короткая передышка. Ротный знал, что противник на этом не остановится, и передал по цепи: быть готовыми к отражению повторной атаки! Ждать пришлось не долго. Гитлеровцы полезли вновь. Потом атаковали еще и еще. Однако гуровцы стояли насмерть. Командир да и все бойцы знали, что с плацдарма отступать некуда. Во время одной из атак рядом с Гуровым разорвался снаряд. Юрий вдруг почувствовал, как потемнело в глазах. Очнулся, когда около него уже суетился санитар.
– Вам в медсанбат надо, товарищ младший лейтенант.
– Какой еще медсанбат? – сурово посмотрел он на санитара.

Бои на маленьком клочке земли, вырванном у врага ротой, не утихали ни на минуту. Четырнадцать атак отбила рота днем и восемь ночью. Выстояла, удержала плацдарм до подхода других подразделений и частей, уничтожив при этом немало живой силы противника. За те бои на Днестре, за стойкость и мужество, проявленные на плацдарме, Юрий Сергеевич Гуров и был представлен к званию Героя Советского Союза.

20 августа 1944 года с того небольшого плацдарма, который был захвачен в апреле ротой Гурова и расширен другими подразделениями и частями, и начала 57-я армия наступление в ходе знаменитой Ясско-Кишиневской операции. Стремителен и сокрушителен был новый удар советских войск. Уже на четвертый день они окружили крупную группировку немецко-румынских войск. Снова оказалась в жарких схватках рота Гурова. Она оборонялась на внутреннем фронте окружения врага, преграждая ему пути на запад. А он рвался из котла напролом, бросая технику и раненых. Дивились наши солдаты: куда девалась немецкая организованность и дисциплина!

На второй день противник понял: выхода нет. Целые колонны с белыми флагами двинулись навстречу нашим войскам. Началась сдача в плен.
– Прекратить огонь! – последовала команда.
– Целей патроны будут, – шутили солдаты.

Вскоре армию повернули на юг. 8 сентября советские войска пересекли границу Болгарии. Они несли свободу братскому болгарскому народу. Восторженно, по старинному обычаю хлебом и солью встречали трудящиеся городов и сел своих освободителей. Тысячи людей заполняли улицы и площади, обнимали советских воинов, дарили цветы, угощали фруктами. Всюду виднелись транспаранты со словами: «Добре дошли, наши другари!» В октябре рота вела бои за освобождение Югославии, бои тяжелые, изнурительные. Наших бойцов так же тепло и радушно приветствовали тысячи людей теперь уже другого освобожденного народа.

В конце марта 1945 года шли бои за освобождение южных районов Венгрии. По-прежнему Гуров уверенно водил свою роту в атаки, в минуты затишья подбадривал воинов:
– Не тужи, ребята. До победы осталось чуть-чуть, а там и по домам!

Да, победа и в самом деле приближалась с каждым днем. Но не суждено было Юрию Гурову встретить счастливый час Победы. В начале апреля рота снова дралась на территории Югославии, только теперь в ее северных, еще не освобожденных районах. Последние жестокие бои развернулись в районе Дубровник, Мурска-Слобода. В одной из атак Юрий Гуров был тяжело ранен. Он потерял много крови, сильно ослаб. Его эвакуировали в госпиталь в город Дьер, но врачам не удалось спасти Героя. 17 апреля 1945 года он скончался…

Командование, боевые товарищи похоронили Юрия Сергеевича Гурова в Будапеште, на центральном офицерском кладбище. Его прах покоится там рядом с прахом других советских воинов, отдавших жизнь за свободу других народов.

Из книги "Герои огненных лет", под редакцией А.М. Синицына,
книга 7-я, М., "Московский рабочий", 1984 г., с. 326-331.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог