Младший лейтенант Иванов Я.М.


"Летом горького года
Я убит. Для меня
Ни известий, ни сводок
После этого дня."

А. Твардовский

Иванов Я.М.

Яков Матвеевич Иванов родился в 1916 г. в деревне Костыгово Старорусского района Новгородской области. В столице закончил Высшую парашютную школу, затем работал инструктором аэроклуба. В ноябре 1939 г. был принят в Ейское военно-морское авиационное училище. После окончания его служил пилотом в авиации Черноморского флота. Участник Великой Отечественной войны, с 22 июня 1941 г., защищал Севастополь. В ноябре 1941 г., вторично тараня вражеский самолет, погиб. 17 января 1942 г. ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

На Черном море с первого же дня войны среди летчиков действовал девиз: «Возьми в пример героя!» Таким героем для себя Яков Иванов считал мастера воздушного боя Александра Коробицына. Особенно восхищал его бой, проведенный Коробицыным на подступах к Измаилу. С ходу атаковав врага, Коробицын и его летчики сбили пять «юнкерсов». Схему того боя Яков Иванов изучал до тонкостей. Но большее восхищение всех истребителей-черноморцев вызывал первый бой эскадрильи Коробицына на рассвете 22 июня сорок первого.

Сам Иванов в те первые минуты Великой Отечественной тоже поднимался в ночное небо вместе с Авдеевым М.В. и Любимовым И.С., впоследствии Героями Советского Союза. Противника тогда удалось не подпустить к нашим кораблям. А в конце июля на глазах Иванова его однополчанин Е. Рыжов совершил первый на Черноморском флоте таран: винтом своей машины отрубил хвостовое оперение «хейнкеля». Иванов решил: если окажется в подобной ситуации, также пойдет на таран...

Вместе с однополчанами Иванову довольно часто приходилось прикрывать небо Севастополя. Не раз наши летчики сражались с вражескими истребителями, численность которых была в 3-5 раз больше. Правда, личная победа в воздушном бою пока что не приходила к Иванову, хотя каждое задание он выполнял точно, проявляя исключительные смелость и отвагу.

Как и большинство однополчан, Иванов закончил Ейское Военно-морское авиационное училище, придя в него уже сложившимся летчиком-инструктором и инструктором парашютного дела. На Тушинском осоавиахимовском аэродроме он появился шестнадцатилетним пареньком, стал помогать мотористам и первые полеты совершил в качестве пассажира. Через два года он был уже летчиком, причем по мастерству не отличался от инструктора. Доверие старших помогло стать и спортсменом-парашютистом. Закончил Высшую парашютную школу Осоавиахима, работал инструктором.

В Военно-морском училище Иванов в своей учебной группе стал одним из лучших. Однажды в училище прибыл командующий авиацией Военно-Морского Флота Жаворонков С.Ф. В его присутствии Яков Иванов выполнил комплекс фигур высшего пилотажа. Генерала восхитили зрелая, уверенная техника пилотирования, умелое и точное приземление самолета. Доклад командования школы и тот полет решили судьбу сержанта – он был назначен пилотом в истребительный авиаполк.

В авиации каждый тип самолета предназначен для выполнения определенных задач. Торпедоносец должен торпедировать, бомбардировщик – наносить бомбовые удары, штурмовик – атаковать огнем, реактивными снарядами, истребитель – уничтожать воздушного противника. Однако в начале войны обстановка вынуждала иногда на торпедоносцах и бомбардировщиках штурмовать, а на истребителях – бомбить врага. Иванов выполнял все эти задачи достойно, но долгое время ему не удавалось сбить ни одного вражеского самолета. Утешало лишь то, что на разборах командир высоко оценивал его действия в воздухе.

Но Яков Иванов тяжело переживал свои, как ему казалось, неудачи. Как-то раз более 30 бомбардировщиков попытались прорваться к Севастополю. Их сопровождали «мессершмитты». В это время в воздухе находилось пять наших пилотов, и в их числе Иванов. Перед ними стояла задача не пропустить врага к нашим кораблям. Поэтому все усилия были направлены на то, чтобы не допустить прицельного бомбометания противника. Во время первой же атаки Иванов атакует «юнкерс», сбивает его с курса.

Вражеские бомбы летят мимо цели. Сейчас бы одну-две очереди, и «юнкере» врезался бы в волны. Но сделать этого нельзя. На боевом курсе второй фашистский бомбардировщик. Надо атакой помешать и ему. И Иванов вновь рвется к вражеским машинам, взламывая их строй своим огнем, своей отвагой. Сорок минут продолжался тот бой. Возвращался Иванов на аэродром с сознанием выполненного долга, но и со злостью: снова не сбил врага. Но в том-то и состоял в те дни воинский долг, чтобы, прежде всего, хорошо выполнить приказ. Едва наши летчики успели совершить посадку, как раздался звонок члена Военного совета флота Кулакова Н.М.:
– Видел, как дрались. Все пятеро – молодцы! Передайте им благодарность...

Памятной была штурмовка вражеских войск и в районе Перекопа. Самолет Иванова получил в тот день повреждения от осколков зенитных снарядов. Пришлось призвать на помощь все хладнокровие и мастерство, чтобы довести израненный истребитель до своей базы. И надо же было так случиться, что, когда до аэродрома оставалось лишь километров десять, произошла встреча с двумя «мессершмиттами». Первая мысль: уйти в облака. Но успеет ли? Да и редкие они! И Иванов устремился навстречу врагу. Фашисты издали открыли огонь. «Психуют, – подумал летчик. – А я подожду стрелять». И гитлеровцы действительно, видимо, забеспокоились. Когда, грозя тараном, ведя огонь из всего бортового оружия, советский истребитель оказался в опасной для них близости, они веером бросились в разные стороны.

Вернувшись на свою базу, Иванов доложил, как он действовал. Командир молчал, но затем заметил:
– Решение было правильным. Правда, и вы могли погибнуть. Таранить лучше с задней полусферы.
– Понимаю, – ответил Иванов, – но маневрировать не мог...

И снова бои над главной базой флота. Враг продолжал рваться к Севастополю. Бывали дни, когда черноморским летчикам приходилось по семь – десять раз подниматься на отражение налетов противника. Иванов, не зная устали, готов был непрерывно барражировать («патрулировать») над городом и кораблями…

К главной базе приближались вражеские бомбардировщики. Следом за комэском ушел в воздух и «ястребок» Иванова. Снова, как в первый день войны, рвутся к кораблям «юнкерсы», «хейнкели». И, как тогда, вражеских самолетов больше, нежели наших. На десятой минуте воздушного боя Иванов впервые испытал непередаваемый восторг: атакованный им «юнкере» задымил и пошел к воде. Так хотелось проводить его взглядом до волн, но Иванов тут же выбрал другую вражескую машину и обрушил на нее огонь. На боевом развороте краем глаза заметил, что «юнкере» все же вышел из пике и уходит, оставляя позади себя шлейф дыма…

Не сумев сломить сопротивления наших войск на Балаклавских высотах и южнее хутора Мекензия, фашисты решили нанести сильные удары с воздуха по нашей главной черноморской базе, непосредственно по кораблям, артиллерия которых причиняла врагу много неприятного. Волны немецких бомбардировщиков накатывались одна за другой. Яков Иванов в тот день едва успевал в перерывах между вылетами пополнять боезапас, заправлять самолет горючим. Действовал он в паре с летчиком Н. Саввой.

Вдвоем они вели бой против девятки Ю-88 и Хе-111. Вражеские машины управлялись, по-видимому, опытными пилотами, которые встретили пару наших истребителей сильным огнем. И все же советским летчикам удалось отколоть от группы два «юнкерса» и заставить их неприцельно сбросить бомбы. Затем Савва и Иванов обрушились на другие самолеты врага. Вскоре Иванову удалось приблизиться к одному из фашистских бомбардировщиков и прицельной очередью уничтожить воздушного стрелка. После этого он еще больше сблизился с бомбардировщиком и нажал на гашетку. Раздалось несколько выстрелов, и оружие замолчало: кончились боеприпасы.

Есть секунды, равные по значению всей жизни. Еще не приняв окончательного решения, Иванов двинул сектор газа. Мотор прибавил обороты. Впереди маячил «Хейнкель-111». Сколько было у Якова Иванова встреч с фашистами, но, как только они оказывались перед его пулеметами, поспешно сбрасывали бомбы, лишь бы спастись. А этот гитлеровец продолжал лететь, с явной целью ударить по нашему крейсеру.
– Иду на таран! – передал Иванов ведомому.

И вот уже пятьдесят, тридцать, десять метров осталось до противника. Даже пробоины в плоскостях его машины как на ладони. Уже и хвостовое оперение рядом. Грохот впереди, в стекло ударила какая-то деталь, истребитель затрясло, мимо пронесся хвост вражеского самолета, а рядом – неуправляемый «хейнкель». «Надо прыгать», – подумал Иванов. Самолет так трясло, что управлять им, казалось, было невозможно. Но руки делали свое дело. В то время как правая крепко сжимала ручку управления, левая «играла» рычажком сектора газа в поисках такого режима, работа двигателя в котором «примирилась» бы с погнутыми лопастями винта. Выпрыгнуть с парашютом для Иванова – пара пустяков, барахтаться же в воздухе на подраненном самолете несравнимо труднее. И все же он решил спасти машину.

Бой над своими – будь то пехота или корабли – совершенно особый. Иванов знал, что моряки видели, как он дрался с «хейнкелем», чувствовал их незримую поддержку. Ведя огонь из зениток, они видели все, что происходило на высоте тысяча метров. Когда же Иванов таранил врага, закричали «Ура!» Пролетев над кораблями, Иванов кратчайшим путем устремился к своему аэродрому. Посадка оказалась трудной. Из кабины его вынесли друзья. По обычаю качали. Потом рассматривали винт. Все пришли к единому выводу: машину можно отремонтировать.

Один из летчиков, осматривая самолет, заметил:
– Такое, наверное, возможно лишь раз в жизни.
– Возможно, и так, – ответил Иванов.
Оказалось, что не так! Именно Якову Иванову довелось совершить и второй таран. И спустя всего лишь пять дней. А перед этим он сбил над Севастополем еще два фашистских самолета.

17 ноября Яков Иванов поднялся по тревоге для отражения массированного налета фашистской авиации. На главную базу флота шли три десятка Ю-88. Сверху их действия координировал еще один, а вокруг бомбардировщиков сновали истребители Ме-109. Вот на координатора-то и нацелил свой первый удар Иванов. Решительной атакой «юнкерс» был уничтожен. Затем пришлось отбиваться от наседавших «мессершмиттов». И надо же так случиться – сразу отказало все оружие. Что делать? Возможно, в эти секунды Иванов подумал о новом таране. Но этого никто не знает. Однако наши летчики видели, как истребитель Якова Иванова с безмолвствующими пулеметами приблизился к вражескому бомбардировщику. Должно быть, хотел, как и тогда, отрубить ему хвост.

Пилот «юнкерса», видимо, понял, что, если он не свернет с боевого курса, советский истребитель врежется в его бомбардировщик, и заложил крутой вираж. Вместо хвостового оперения Иванов ударил мотором по кабине «юнкерса». Тот, разрушаясь, упал и взорвался на своих же бомбах. Это была еще одна победа молодого лётчика Якова Иванова. Но победа ценой жизни. Через два месяца Якову Матвеевичу Иванову, первому из черноморцев, было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Генерал-майор авиации в отставке Коробицын А.И., отвагу которого брал в пример Яков Иванов, сказал о нём так: «Чтобы совершить таран, нужно огромное мужество. Второй таран - это уже доблесть беспредельная...»


Из книги "Герои огненных лет", под редакцией А.М. Синицына,
книга 7-я, М., "Московский рабочий", 1984 г., с. 136-141



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог