Житомирское танковое сражение 1943 года


"По полю танки грохотали,
Солдаты шли в последний бой,
А молодого командира
Несли с пробитой головой."

Из военной песни

В октябре 1943 года вся Левобережная Украина была очищена от немецко-фашистских войск. По решению Ставки с 20 октября 1943 года Воронежский фронт был переименован в 1-й Украинский фронт, Степной фронт – во 2-й Украинский. При преследовании стремительно отступающего противника советским войскам удалось захватить целый ряд плацдармов на правом берегу Днепра. Тем самым были созданы благоприятные условия для развития дальнейшего наступления.

Ставка считала первоочередной задачей освобождение Киева. В Генеральном штабе был разработан план наступательной операции с целью разгрома киевской группировки противника и последующего прорыва в оперативную глубину на Коростень – Житомир – Фастов. Согласно замыслу советского командования главный удар должен был наноситься севернее Киева, с лютежского плацдарма. Первоначально его планировалось нанести с букринского плацдарма, но так как немцы именно отсюда ожидали начала нашего наступления и стянули в район Великого Букрина свои основные силы, центр тяжести был перенесен на Лютеж. Для концентрации достаточного количества войск на лютежском плацдарме пришлось пойти на беспрецедентную меру. Сосредоточенные на букринском плацдарме 3-я гвардейская танковая армия и 7-й артиллерийский корпус прорыва прямо под носом противника совершили скрытый двухсоткилометровый марш вдоль берега Днепра и передислоцировались в район Лютежа. Столь масштабную переброску войск удалось сохранить в тайне от немецкого командования. К 1 ноября на лютежском плацдарме были сконцентрированы 38-я армия, 3-я гвардейская танковая армия, 5-й гвардейский танковый корпус, 7-й артиллерийский корпус прорыва и другие подразделения. Кроме того, отвлекающие действия на букринском плацдарме с целью сковывания противника должны были предпринять 27-я и 40-я армии 1 -го Украинского фронта.

1 ноября советские войска перешли в наступление в районе Великого Букрина. Немецкое командование было введено в заблуждение относительно истинных намерений командующего фронтом Н.Ф. Ватутина. Поэтому нанесенный 3 ноября удар с лютежского плацдарма застал противника врасплох. Сосредоточенные здесь 13-й и 49-й немецкие армейские корпуса были сбиты с занимаемых позиций и стали беспорядочно отступать. Но все же ход наступательной операции складывался не так удачно, как хотелось бы генералу армии Ватутину. На ближних подступах к Киеву 7-й армейский корпус противника оказал ожесточенное сопротивление войскам 38-й армии. Поэтому ее наступление заметно замедлилось. Чтобы решительно повлиять на ход операции, командующий фронтом бросил в прорыв 3-ю гвардейскую танковую армию генерала П.С. Рыбалко. Танкистам была поставлена задача рассечь немецкий фронт в Днепровской дуге и проникнуть далеко в оперативный тыл группы армий "Юг".

Подбитый советский танк Т-34, осень 1943 г.

Как только советские танки перерезали шоссе Киев – Житомир, 7-й армейский корпус немцев под угрозой окружения немедленно оставил город. К исходу 5 ноября 38-я армия и 5-й гвардейский танковый корпус полностью овладели Киевом. Всеобщее ликование усиливалось тем обстоятельством, что столица Украины была освобождена в канун "красной даты" 7 ноября. В результате наступления с лютежского плацдарма советские войска разорвали фронт противника на три части: 49-й армейский корпус отступал в направлении Коростеня, 13-й – в направлении Житомира, 7-й – на запад от Фастова. Только перебросив на этот участок 10-ю мотодивизию из состава 8-й армии, немцам удалось временно стабилизировать фронт на южном направлении. Советское наступление представляло огромную опасность для всей немецкой группировки, находившейся в Днепровской дуге. Коростень, Житомир и Фастов, как крупные железнодорожные узлы, обеспечивали систему коммуникаций не только группы армий "Юг", но и группы армий "Центр". И вот в усугубление сложившейся критической обстановки командующий немецкими войсками на Украине генерал-фельдмаршал Манштейн вдруг отдал приказ оставить Черняхов и Житомир без боя. 12 ноября оба этих населенных пункта были заняты советскими войсками. На первый взгляд, Манштейн действовал абсолютно нелогично, позволяя противнику продвинуться дальше на запад и тем самым, открывая для удара тылы 8-й и 6-й армий. Но в действительности это был маневр, являвшийся частью еще одного оперативного плана. С обычным хладнокровием оценивая обстановку, Манштейн заметил, что советские генералы вновь вошли в азарт погони и их наступающие войска утратили компактность. Тем самым они невольно загоняли себя в ловушку.

Манштейн вспоминал: "Оба корпуса, стоявших на Днепре севернее Киева, были отброшены далеко на восток, до Житомира и Коростеня. Оба этих важных железнодорожных узла, через которые осуществлялась связь с группой армий "Центр", а также снабжение танковой армии, были заняты противником. 4-я танковая армия, таким образом, была расчленена на три далеко отстоявшие друг от друга группы. Единственным просветом в этой критической обстановке было то, что противник теперь также раздробил свои силы, действуя на двух направлениях – южном и западном. При этом силы противника, продвигавшиеся на запад, до тех пор не могли добиться решающего успеха, пока им не удалось бы повернуть на юг для глубокого охвата группы армий" ("Утерянные победы", с. 568). Чтобы такого поворота не случилось, Манштейн подсунул наступавшим на западном направлении 3-й гвардейской танковой и 60-й армиям крупную наживку в виде Житомира.

Здесь необходимо отметить, что на третьем году войны немецкие военачальники хорошо знали ахиллесову пяту своего противника. Между советскими командирами существовало соперничество за захват крупных городов. Освобожденные населенные пункты с начала войны были лейтмотивом работы Совинформбюро и соответствующим же образом формировались оценочные показатели боевых действий фронтов, армий, корпусов, дивизий. Поэтому советские командующие такое большое внимание уделяли овладению территорией и населенными пунктами. Причем нередко в ущерб делу. Скажем, одной из основных причин гибели той же 2-й ударной или 33-й армии Западного фронта было нежелание командования отказываться от завоеванной территорий. Да и поражение под Харьковом в марте 1943 года представляло собой классический случай: в угоду овладению территорией советское командование распылило свои силы по целому ряду направлений, и в результате наши войска оказались под ударом.

Схожая ситуация складывалась в районе Житомира. По состоянию на 12 ноября 1943 года войска 1-го Украинского фронта имели следующую оперативную конфигурацию: Чернобыль – Малин – Житомир – Фастов. Таким образом, линия фронта представляла собой дугу, сильно вытянутую в западном направлении. Но в отличие от Курской дуги, дуга Житомирская прочной обороны не имела. На флангах – в районах Коростеня и Фастова – немцы сдерживали советские войска, не мешая их продвижению в центре. В период с 3 по 13 ноября немцы быстро проводили скрытую перегруппировку. К тому времени было совершенно понятно, что решающие события происходят на житомирском направлении. Поэтому Манштейн без колебаний пошел на риск, выведя из состава 8-й армии все танковые и часть пехотных дивизий. В штабе 48-го танкового корпуса был разработан план контрнаступления. Задачу разгрома житомирской группировки советских войск брали на себя два опытных танковых командира – генералы Балк и Меллентин. Манштейн выделил им все наличные танковые силы: 1-ю, 3-ю, 10-ю, 25-ю танковые дивизии и лейбштандарт. В качестве поддержки к операции привлекались 20-я мотопехотная дивизия и дивизия СС «Рейх», а также 8-я и 10-я пехотные дивизии.

Как только сопротивление немецких войск в районе западнее Житомира резко усилилось, командующий 60-й армией генерал И.Д. Черняховский приказал приостановить дальнейшее наступление. Бывший командир 3-й гвардейской легко-артиллерийской бригады В.М. Жагала вспоминал: "К 12 ноября, разбивая наступление вширь и вглубь, наши соединения глубоко вклинились в расположение вражеских войск. Города Житомир, Черняхов гитлеровцы оставили почти без сопротивления. Они как бы затягивали нас в огромный мешок. Между тем, по данным нашей разведки, южнее и юго-западнее Житомира, Фастова и Белой Церкви сосредотачивались крупные силы пехоты и танков противника. Возросла активность и его авиации" ("Расчищая путь пехоте", Воениздат, 1975. с. 154). Бывший комбриг писал, что "коварные замыслы врага были своевременно разгаданы нашим командованием". Но судя по тому, как развивались дальнейшие события, реакция на них советского командования оказалась все же запоздалой. Утром 15 ноября немецкая танковая лавина при поддержке авиации перешла в наступление. Немцы стремились овладеть городом Коростышев в 26 километрах к востоку от Житомира, чтобы перехватить стратегическое шоссе и тем самым отрезать советским войскам главный путь отхода. Наступление противника явно застало 60-ю армию врасплох, так как к вечеру 16 ноября Коростышев был захвачен. В житомирском котле оказались 1-й кавалерийский, 15-й, 23-й, 30-й стрелковые корпуса и 3-я гвардейская артбригада.

Однако генерал Черняховский не растерялся. Предвидя обязательный поворот на запад немецкой ударной группировки с целью захвата Житомира, он приказал своим гвардейским артиллерийским полкам развернуться примерно в 5 километрах западнее Коростышева, в районе Газинка – Кмитов – Кошарище и перекрыть шоссе по обе стороны. Таким образом, немцы были вынуждены прорываться сквозь мощную противотанковую оборону русских, что временно отводило угрозу полного разгрома 60-й армии. Как и предвидел командарм, утром 18 ноября немецкие танково-механизированные части наткнулись на оборону 3-й гвардейской артбригады и втянулись в ее штурм. Бой продолжался в течение всего дня. Немцы понесли значительные потери, но не продвинулись ни на шаг. В ночь на 19 ноября бригада получила приказ сняться с занимаемых позиций и прикрыть выход из окружения 1-го кавалерийского корпуса юго-восточнее Житомира.

Однако главные события происходили к западу от города, в полосе 3-й гвардейской танковой армии. В день начала немецкого наступления генерал Рыбалко решил нанести по противнику контрудар. Командующий 48-м танковым корпусом генерал Балк сразу понял, какую серьезную ошибку совершил русский командарм. Он вызвал командира лейбштандарта и приказал ему умереть, но сдержать натиск противника. Командир танковой дивизии СС оберфюрер Вильгельм Монке был из тех офицеров, чьей смелостью восхищался даже Гитлер. Балк не сомневался в том, что он выполнит приказ. Четверо суток лейбштандарт отбивал атаки советских танков. Тем временем 48-й танковый корпус обошел армию Рыбалко вдоль шоссе Житомир – Киев и ударил ей в тыл. Манштейн коротко отметил в воспоминаниях: "15 ноября 48-й танковый корпус начал наносить намеченный удар, который привел к тому, что продвигавшиеся от Киева на юго-запад танковые корпуса противника – ближайшая цель удара – были разбиты" ("Утерянные победы", с. 569).

В результате разгрома 3-й гвардейской танковой армии немцы высвободили силы для овладения Житомиром. Город вновь оказался в их руках. Но теперь немецкое командование ставило перед собой более масштабные задачи. Манштейн посчитал, что обстановка позволяет очистить от советских войск весь правый берег Днепра и вновь захватить Киев. Немцы решили продолжать наступление. Расчеты Манштейна во многом оправдались. Но не настолько, чтобы можно было говорить о достижении полной победы. Во второй половине ноября Красная Армия действительно утратила инициативу и перешла к обороне. Немецкий командующий просчитался только в оценке боеспособности 60-й армии. Войска Черняховского хотя и понесли при выходе из окружения значительные потери, но сохранили способность к сопротивлению, Поэтому немцы продвинулись на 35-40 километров и завязли в советской обороне на рубеже Малин – Радомышль – Фастов. В.М. Жагала вспоминал: "До 25 декабря 1943 года бригаду непрерывно бросали с одного участка фронта на другой, туда, где нужно было отразить ожесточенные атаки вражеских танковых частей и подразделений. Совершая молниеносные марши, легко-артиллерийская бригада неожиданно появлялась перед противником то под Коростышевом, то на подступах к Радомышлю, Малину..." ("Расчищая путь пехоте", с. 155). Манштейн сманеврировал и, прорвав фронт в районе Коростеня, вновь овладел Киевом. Но окончательно ликвидировать житомирский выступ ему не удалось. Войска 60-й, 27-й и 40-й армий удержались в дуге южнее Киева и севернее Канева.

Командующий 1-м Украинским фронтом Ватутин и член Военного совета фронта Хрущёв допрашивают пленного

К исходу 25 декабря немецкое командование решило прекратить атаки. Манштейн понимал, что у противника достаточно резервов и существует значительная опасность контрнаступления с его стороны. Предчувствие его не обмануло. Пока войска группы армий "Юг" рвались к Киеву, Ставка перебрасывала на 1-й Украинский фронт значительные резервные силы. Для проведения Житомирско-Бердичевской наступательной операции были сосредоточены 1 -я и 3-я гвардейские танковые, 1 -я гвардейская, 13, 18, 27, 38,40, 60-я армии. Начавшееся 29 декабря советское наступление отбросило войска Манштейна на 200-250 километров к западу.

При разработке плана разгрома 3-й гвардейской танковой армии под Житомиром Манштейн не придумал ничего нового. Русские не обеспечили фланги своей ударной группировки, и этого оказалось достаточно. Тем не менее, командующий группой армий "Юг" прекрасно отдавал себе отчет, на какой риск он шел. Немецкие войска не имели никаких резервов. Контрнаступление пришлось организовывать по принципу, который русские выражают поговоркой "тришкин кафтан". Ведь протяженность фронта группы армий "Юг" по правому берегу Днепра составляла 750 километров. А удерживали его только 32 немецкие дивизии.

Советские войска не имели проблем с резервами. Достаточно вспомнить, что всего месяц спустя после тяжелейших потерь в житомирском котле 3-я гвардейская танковая армия была фактически воссоздана заново. Ничего подобного немцы не могли себе позволить. Таким образом, решение Манштейна стянуть в район Житомира все наличные ударные силы при сколько-нибудь неблагоприятном ходе операции могло привести к крушению всего немецкого фронта на Днепре. Поэтому доля риска в его оперативном плане была непропорционально высока. Но, как сам Манштейн отмечал в воспоминаниях, выбора у него не было.

Советское командование находилось в гораздо более выгодном положении. Прежде всего, в плане прочности владения инициативой. Немцы имели возможность действовать, скажем так, только "вторым номером". О том, чтобы как-то перехватить инициативу, им нечего было и думать. Советские войска захватили несколько плацдармов, любой из которых мог стать исходной позицией для нанесения мощного удара. А немцы должны были стоять и ждать, когда такой удар последует.

Успешно проведенные мероприятия по введению противника в заблуждение открывали перед советским командованием дополнительные оперативные перспективы. При проведении наступательной операции с лютежского плацдарма была достигнута полная внезапность. А вот дальше все пошло наперекосяк: войска 1-го Украинского фронта растеклись по разным, не связанным друг с другом направлениям, распылили силы и тем самым свели на нет свое преимущество над врагом в живой силе и технике. В результате у немцев появилась возможность сманеврировать своими небольшими силами. Более того, они перехватили инициативу и в середине декабря отбили у русских Киев. Причем советское командование вполне могло избежать подобного развития ситуации, не выпустить инициативу из рук и путем правильного использования открывшихся перспектив разгромить главные силы группы армий "Юг".

Итак, в начале ноября 1943 года советская ударная группировка совершила глубокий прорыв с лютежского плацдарма. При этом основные силы противника находились на другом направлении. Они были придвинуты к букринскому плацдарму и втянулись в бои с 27-й и 40-й армиями. А тем временем 3-я гвардейская танковая и 60-я армии уже продвинулись на 60-70 километров к западу. Тем самым они создавали угрозу выхода во фланг и тыл главной группировке Манштейна. Кстати, немецкий командующий ясно видел эту угрозу: "Силы противника, продвигавшиеся на запад, до тех пор не могли добиться решающего успеха, пока им не удалось бы повернуть на юг для глубокого охвата группы армий. Задача двух отброшенных на запад корпусов состояла в том, чтобы не дать им возможности совершить этот маневр, пока группа армий не подтянет подкрепления" ("Утерянные победы", с. 568).

Здесь уместно задать вопрос: каким образом два изрядно потрепанных армейских корпуса немцев, причем отступавших по расходящимся направлениям, могли не дать возможности двум советским армиям, одна из которых танковая, совершить глубокий охват группы армий «Юг»? Это могло произойти только в одном случае – если советское командование не преследовало такой цели. Вместо решительного разгрома войск противника в советских штабах нацелились на овладение Житомиром, а кроме него – Коростенем, Фастовым и другими крупными населенными пунктами.

Между тем принятие решения повернуть всю ударную группировку на юг вместо дальнейшего продвижения в сторону Житомира коренным образом меняло бы обстановку. Вытеснение на запад 7-го, 13-го и 49-го немецких армейских корпусов решающего значения не имело. Рыбалко и Черняховский могли выделить для их преследования по одному из своих корпусов и далее всеми силами обрушиться на тылы основной немецкой группировки. Создать для Манштейна роскошный котел. Зажать в кольце до пятнадцати немецких дивизий, в основном танковых и моторизованных. Их разгром означал бы конец группы армий "Юг". В немецком фронте появилась бы огромная брешь, которую нечем было закрывать. При этом создавались условия для еще большего проникновения в глубину обороны противника, для выхода во фланг группы армий "Центр". Но даже если какой-то части войск Манштейна и удалось бы вырваться из кольца, то создать новый фронт они смогли бы никак не меньше, чем в 300-400 километрах к западу. Что опять-таки создавало опасность флангового удара для немецких войск в Белоруссии.

Однако советское командование предпочло иной путь. Пока им наносились удары в разных направлениях, немцы стягивали силы в район Житомира. А ведь удар 3-й гвардейской танковой армии на юг вообще мог бы исключить такую возможность. Манштейн писал, что ему суждено было пережить много тревожных дней, пока к середине ноября не удалось перебросить танковые дивизии под Житомир. Стало быть, Рыбалко и Черняховский имели достаточно времени для того, чтобы упредить противника и сорвать намечаемое им контрнаступление.

Выбор не ограничивался только ударом на юг. Судя по воспоминаниям В.М. Жагала, советская разведка заблаговременно вскрыла осуществлявшуюся противником перегруппировку. И осуществлялась она за счет ослабления других направлений. Следовательно, открывалась возможность устроить немцам ловушку путем повторения фокуса с лютежским плацдармом. Манштейн вспоминал: "Для дальнейшего усиления 4-й танковой армии группа армий передала ей из состава 8-й армии еще 2 танковые (3 и 10) и 2 мотодивизии (20-ю и дивизию СС "Рейх"), а также 10-ю и 8-ю пехотные дивизии. Было ясно, что тем самым мы выше всякой меры ослабляем 8-ю армию, но группа армий была в тот момент вынуждена значительно ослабить менее важные участки фронта и передать их силы на решающий участок". Но это было ясно не только Манштейну. Разведка 1-го Украинского фронта засекла перемещения войск противника, и их картина стала ясна для советского командования. Удачный опыт скрытной переброски целых танковых армий на значительные расстояния имелся. Оставалось только им воспользоваться.

Манштейн считал решающим направлением – житомирское. Его следовало всеми имеющимися возможностями укреплять в этом мнении. Можно было применить метод создания ложной активности войск или создавать видимость наличия крупных танковых, кавалерийских, пехотных соединений. А на самом деле главные силы из житомирского выступа отводить и концентрировать их на участке крайне ослабленной 8-й немецкой армии. Так как в выступе находился 7-й артиллерийский корпус прорыва, его следовало развернуть на двух-трех подготовленных оборонительных рубежах. Эти рубежи должны были быть специально приспособлены для борьбы с танками и, учитывать возможность организации на них круговой обороны. Как это в действительности имело место во время Житомирского оборонительного сражения. Далее оставалось только ждать начала немецкого наступления.

При переходе в наступление ударная группировка противника неминуемо упиралась в советскую противотанковую оборону и оказывалась перед необходимостью ее прорыва. Конечно, через некоторое время немцы сообразили бы, что наносят удар в пустоту. А тем временем лавина советских танков уже смела бы 8-ю армию и ринулась бы в глубокий прорыв. При этом открывалась возможность как удара в тыл 6-й немецкой армии, так и перехвата тыловых коммуникаций всей группы армий "Юг". Ударная группировка Манштейна в подобной обстановке оказывалась бы меж двух огней. С одной стороны, советский прорыв на участке 8-й армии требовалось немедленно закрыть. С другой стороны, житомирский выступ представлял собой очень удобный трамплин для нового броска в глубь немецкой обороны. Штурмовать его – себе дороже, слишком мощные противотанковые рубежи создал здесь противник. Значит, часть сил было необходимо оставить у выступа, что ослабляло удар на юг, по прорвавшейся советской танковой армии. Наиболее оптимальным являлось решение отвести войска подальше на запад, выровнять линию фронта и попытаться создать прочную оборону. При этом никакого, даже временного перехода инициативы к немцам в принципе быть не могло.

Но если все эти планы были слишком мудреными и рискованными, то существовал более простой путь. Как только стало понятно, что немцы готовятся к контрнаступлению, следовало своевременно отвести войска из выступа и на период атакующих ударов противника перейти к обороне. Соотношение сил было таково, что немцы довольно скоро завязли бы в позиционных боях и поспешили бы отказаться от своих далеко идущих намерений. Как только они выдохлись бы, наступал момент для перехода от оборонительных действий к наступательным. Такой сценарий успешно применялся Красной Армией в битвах под Москвой и Сталинградом, а также на Курской дуге.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог