Неудачная битва за Киев 1941 года


"«Киев, Киев!» – надрывались журавли.
И на запад эшелоны молча шли.
И от лютой человеческой тоски
Задыхались крепкие сибиряки..."

И. Эренбург

Немецкое командование скоро поняло, что штурмовые части, которым Сталин поручил оборону Украины, разбитые сегодня, вновь собирались завтра, мужественно держали оборону на своих позициях, потом отступали, но чуть позднее вновь дрались насмерть. Ожесточенные бои шли вокруг Бердичева. Русские использовали здесь свою артиллерию по максимуму и нанесли значительный урон немецким батареям. 11-й танковой дивизии Крювеля пришлось приложить все свои силы, опыт и боевую выучку, чтобы подавить упорство неприятеля. На южном участке обстановка складывалась сходным образом повсюду. Русские сражались с дьявольским упорством. Загнать Кирпоноса в ловушку Рундштедт не смог. Бои шли уже почти три недели, но решающего успеха добиться все не удавалось. В ставке фюрера росло нетерпение. Гитлер считал, что события развиваются слишком медленно. Внезапно ему пришло в голову, что, возможно, дело пойдет лучше с "маленькими котлами". Поэтому он потребовал разделить танковую группу Клейста на три отдельные оперативно-тактические группы, которые смогли бы замкнуть кольца окружения вокруг сравнительно небольших соединений противника. Одной такой боевой группе предстояло вместе с 11-й армией, действующей с юга, создать "тонкостенный" котел около Винницы.

операция по окружению частей Красной Армии под Уманью

Вторая группа должна была наступать в юго-восточном направлении, с тем чтобы отрезать силы неприятеля, которые пытались отступить из района Винницы. И, наконец, задача третьей группы состояла в том, чтобы вместе с 6-й армией атаковать Киев и захватить плацдарм на восточном берегу Днепра. Генерал-фельдмаршал фон Рундштедт решительно возражал против подобного раздела своей единственной танковой группы. Таким образом, как считал он, немцы самым непростительным образом нарушали сам дух ведения танковой войны. "Распыление бронетехники нигде и никогда не принесет результатов", – сказал он, позвонив в ставку Гитлера. Гитлер сдался.

На западном берегу Днепра танковая группа Клейста миновала Киев и двинулась на юго-восток единой танковой массой, что позволяло создать условия для формирования или меньшей дуги в направлении Винницы, или же большей – в направлении Умани. К югу от Киева был готов маленький и большой котел. Немцы учли все факторы, кроме одного – Буденного. Маршал Буденного, 10 июля назначенный командующим Юго-Западным направлением, разыграл последнюю карту. Он бросил дивизии 5-й стрелковой армии генерал-майора Потапова через непроходимые для бронетехники Припятские болота на северный фланг 6-й армии Рейхенау. Подобно тому, как это случалось на участке группы армий "Центр", такая тактика русских привела к тому, что частям армии Рейхенау пришлось вести трудные оборонительные бои на левом фланге. Но и на юге все тоже в итоге обернулось хорошо.

16 июля танки Клейста достигли ключевого центра – Белой Церкви. Сложилась обстановка для окружения противника. Рундштедт планировал широкомасштабный охватывающий маневр и большой котел, но Гитлер предложил меньший вариант. На сей раз, он был прав. Перемена погоды благоприятствовала продвижению танковых дивизий. Клейст нанес верный удар по отступающему противнику. 1 августа его части достигли Ново-Архангельска, но не задержались там и продолжили наступление на Первомайск. Затем они повернули в западном направлении и, действуя совместно с пехотными дивизиями 17-й и 11-й армий, замкнули кольцо вокруг русских войск в районе Умани. Котел получился не такой громадный, как в Белостоке, Минске или Смоленске. Операция по окружению противника под Уманью развивалась неоднозначно. Немецкое наступление имело только один охватный клин. Танковый корпус Клейста "обжал" со всех сторон двадцать пять советских дивизий и погнал их на стену немецкой пехоты, которую образовывали части 6, 17 и 11-й армий. Итогом стал разгром трех советских армий.

Тем не менее, три советские армии – 6, 12 и 18-я – были разгромлены. Командующие 6-й и 12-й армиями сдались. Но в плен, в результате этой классически проведенной в очень трудных условиях битвы на окружение, попало "всего" 103000 солдат Красной Армии. Значительным по численности группам удалось вырваться из кольца, несмотря на то, что 1-я и 4-я горнострелковые дивизии, а также 257-я пехотная дивизия из Берлина прилагали все силы, чтобы заделать брешь. Масштабы боев лучше всего видны вот на каком примере: за четыре дня битвы за Умань четыре немецких орудия 9-й батареи 94-го горного артиллерийского полка израсходовали 1150 снарядов. Такого количества выстрелов они не сделали за всю Французскую кампанию. Само за себя говорит и количество уничтоженного или захваченного в виде трофеев советского вооружения: 850 орудий, 317 танков, 242 противотанковые и зенитные пушки оставили русские на полях сражений.

В книге "Дело всей жизни" А.М. Василевский писал об этом так: "2 августа главным силам первой танковой группы фашистов совместно с войсками 17-й армии удалось перехватить наши коммуникации, а затем в районе Умани окружить 6-ю и 12-ю армии". 12 августа Клейст завершил ликвидацию советских войск в кольце. Немцы взяли 103 тыс. пленных, захватили 300 танков, 850 орудий. В плен попали генералы Музычснко, Понеделин. Кроме того, в начале августа немцам удалось добиться еще одного тактического успеха, что дополнительно осложнило положение Юго-Западного фронта. 19 августа немцы взяли Гомель. Танки Гудериана совершили глубокий прорыв от Рославля, достигнув линии Стародуб – Унеча и перерезали железную дорогу Гомель – Брянск.

Дорога на восток, в центр советской железнорудной и сталеплавильной промышленности Кривой Рог и к Черному морю, к городам Одессе и Николаеву, лежала открытой. Кроме того, танковый корпус Клейста мог теперь ударить в низовья Днепра и овладеть его западным берегом на участке между Черкассами и Запорожьем. Подобный ход давал возможность уничтожить скопления противника в районе Киева – этот шанс так манил Гитлера, что он остановил наступление группы армий "Центр" на Москву и велел Гудериану повернуть свои танки на юг – к Киеву. Эти мощные танковые клинья должны были теперь сойтись, чтобы разгромить советский Юго-Западный фронт и взять в кольцо миллионную группировку войск Красной Армии.

21 августа 1941 года в штаб командующего группой армий "Центр" генерал-фельдмаршала фон Бока поступила директива Ставки Гитлера. Суть её содержания было следующим: "Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных районов Донецкого бассейна и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа… Только плотная блокада Ленинграда, соединение с финскими войсками и уничтожение 5-й русской армии создадут предпосылки и высвободят силы, необходимые для того, чтобы согласно Дополнению к директиве № 34 от 12 августа можно было предпринять успешное наступление против группы войск Тимошенко и разгромить их".

Немецкий танковый клин выдвинулся далеко вперед, создав благоприятные предпосылки для выхода во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта. Кроме этого, 3-я танковая дивизия генерал-майора Моделя сумела невредимым захватить 700-метровый мост через Десну восточнее Новгорода-Северского. По нему немецкие танки лавиной пошли гулять по тылам Юго-Западного фронта. В директиве Ставки ВГК от 29 августа перед Еременко А.И. (командующий Брянским фронтом) ставилась задача уничтожить танковую группу Гудериана и развивать дальнейшее наступление на Кричев, Пропойск с тем, чтобы к 15 сентября выйти на линию Петровичи – Климовичи – Новозыбков. Это означало бы разгром правого фланга группы армий «Центр».

Окружение советских войск под Киевом, август-сентябрь 1941 г.

В районе Кременчуга немцы форсировали Днепр и захватили небольшой плацдарм на левом берегу. Их намерения были очевидны: пробиваться навстречу танкам Гудериана и зажать советские войска в клещи. 7 сентября танкисты Моделя взяли Конотоп. Атаки на немецкий плацдарм южнее Кременчуга не принесли успеха. В тот день командование фронта доложило Будённому и начальнику Генштаба Шапошникову о том, что ясно обозначилась угроза окружения 5-й и 37-й армий. Начальник штаба фронта генерал-майор В.И. Тупиков предлагал отвести обе армии на рубеж реки Десны.

Все предпринятые Брянским фронтом контрудары провалились. Но, как отмечал А.М. Василевский: "При одном упоминании о жестокой необходимости оставить Киев Сталин выходил из себя и на мгновение терял самообладание". Упорное намерение Сталина продолжать оборону Киева даже ценой гибели пяти армий, как обычно, диктовалось политическими причинами. 12 июля 1941 года в Москве было подписано соглашение между правительствами СССР и Великобритании о совместных действиях в войне против Германии. Президент США Рузвельт в августе 1941 года направил Сталину послание с предложением распространить ленд-лиз на Советский Союз. А что же Красная Армия может продемонстрировать союзникам? Поражения одно другого тяжелее? Нет! Киев надо держать любой ценой. Ни 13, ни 14, ни 15 сентября Тимошенко С.К. не отдал приказа об отводе войск из киевской ловушки. Сложившаяся ситуация один к одному напоминала трагедию 3-й и 10-й армий в белостокском выступе. Новый главком не мог этого не понимать. Но, как точно подметил адмирал Н.Г. Кузнецов: "Эти люди не умели самостоятельно действовать, а умели лишь выполнять волю Сталина, стоявшего над ними". Поэтому 15 сентября передовые части танковых групп Гудериана и Клейста соединились в районе Лохвицы. В окружение попали 5-я, 26-я, 37-я армии, часть сил 21-й и 38-й армий. Только в ночь с 17 на 18 сентября Ставка ВГК направила в штаб Юго-Западного фронта приказ оставить Киев.

В условиях котла командование быстро потеряло связь с нижестоящими штабами и управление войсками. В считанные часы окруженные армии перестали существовать как организованные воинские соединения, раздробившись на массу отрядов и групп, которые действовали в отрыве друг от друга. Ситуация усугублялась тем, что прийти на помощь окруженцам не могли ни войска Брянского, ни Южного фронтов. А.И. Еременко был ранен и эвакуирован в Москву, его части обескровлены. Поэтому Тимошенко стал бросать на противника любые отдельные дивизии, полки и бригады, оказавшиеся под рукой. Солдаты Гудериана отразили все атаки советских войск. На следующий день немцы завершили ликвидацию киевского котла. Они захватили 665 тысяч пленных, 3700 орудий, 850 танков. В плен попал командующий 5-й армией генерал М.И. Потапов. Командование фронта погибло в полном составе: командующий М.П. Кирпонос, член Военного совета М.А. Бурмистренко, начальник штаба В.И. Тупиков. С уничтожением пяти советских армий на юго-западном направлении образовалась брешь шириной почти 200 километров. Немцам открылась дорога на Крым, Харьков и Ростов.

Немецкий пулемётный расчёт на позиции

Г.К. Жуков, А.М. Василевский, И.Х. Баграмян в воспоминаниях единодушно говорят о неизбежности оставления нашими войсками Киева. А также о том, что единственным выходом из создавшейся на Юго-Западном фронте обстановки был скорейший отвод армий Потапова и Кузнецова за Днепр с целью выравнивания линии фронта по какому-нибудь сильному в естественном отношении рубежу. Сталин же придерживался иного мнения. А.М. Василевский объяснял это тем, что "Сталин, к сожалению, всерьез воспринял настойчивые заверения командующего Брянским фронтом А.И. Еременко в безусловной победе над группировкой Гудериана". В то время как "... и Б.М. Шапошников, и я с самого начала считали, что Брянский фронт не располагает для этого достаточными силами". "Но, – добавляет Василевский, – тоже поддались уверениям его командующего". Да и отмеченную А.М. Василевским "самоуверенность" командующего фронтом понять легко: обладая господством в воздухе в районе проведения наступательной операции, значительным превосходством над противником и в живой силе, и в технике, он имел все основания не сомневаться в победе. А вот у Гудериана положение было прямо противоположное. Солдаты измотаны. Материальная часть не приводилась в порядок и не пополнялась с 22 июня, поэтому нехватка составляет минимум 25 процентов. Резервов у Гудериана нет. Бить своим бронированным кулаком в полную мощь он не может. По мере продвижения на юго-запад его фланг будет все более растягиваться. Исходя из этого, возможны два варианта действий.

1. Нанести главный удар во фланг, а вспомогательный по атакующим частям противника с целью их сковывания. Пробив оборону на фланге, выйти в тыл войскам, следующим на острие танкового клина, и разгромить их. Затем ударить по обороняющимся на фланге частям противника, которые в этом случае оказываются рассеченными надвое. Уничтожать их поодиночке. 2. Главный удар нанести по флангам танкового клина, вспомогательный – по обороняющимся войскам противника. Не дать ему возможности сманеврировать, перебросить какую-то часть сил на помощь атакующей группировке. Четко взаимодействуя с авиацией, разгромить наступающие войска противника. Далее всей мощью обрушиться на второй немецкий мотокорпус. Активно использовать при его разгроме такое преимущество, как господство в воздухе.

Самое главное, что проведение в жизнь любого из этих двух решений не требовало сдачи немцам Киева. Более целесообразной являлась организация флангового удара. Три дивизии 47-го мотокорпуса были растянуты на фронте протяженностью 170 километров. Поэтому плотность обороны противника оставляла желать лучшего. Более того, она имела тенденцию к дальнейшему распылению. Стык между 2-й танковой группой и пехотными дивизиями 2-й армии прикрыт не был. Поэтому наиболее выгодным решением для командующего Брянским фронтом был прорыв немецкой обороны. Ввести в прорыв подвижные танково-кавалерийские части, а по флангам обеспечить надежную оборону силами стрелковых и противотанковых частей. Таким образом, войска Брянского фронта перехватывали коммуникации противника, создавали угрозу танковому клину. Советский Т-26, брошенный экипажем, осень 1941 г.

Само по себе появление в тылу русских танков заставило бы Гудериана остановить 24-й мотокорпус. Вспомогательный удар по фронту немецких передовых частей создавал бы положение, при котором 24-й мотокорпус либо должен был поворачивать назад, на соединение с основными силами, либо занять круговую оборону. Но в любом случае его дальнейшее продвижение на юг, к Конотопу, Ромнам и Лохвице было бы невозможно. В конечном счете, именно это и требовалось от Еременко. Однако командующий Брянским фронтом выбрал иное решение. Главный удар он обрушил на фланги 24-го мотокорпуса. В принципе, имелась вполне реальная возможность его разгрома. Но только при надлежащей организации взаимодействия. Между тем Еременко повторил стандартную ошибку лета 1941 года: советские войска атаковали противника без связи друг с другом, в разное время и потому оставили Гудериану свободу маневра, и он не преминул этим воспользоваться. Нет никаких сомнений в том, что в случае удара двух-трех армий Резервного фронта в тыл 2-й танковой группы от нее осталось бы только воспоминание. В составе этого фронта находилось не менее пятисот танков, которым Гудериану просто нечего было противопоставить. Даже соединение с Клейстом в Лохвице оказывалось бесполезным, так как появление в тылу 2-й танковой группы крупных сил русских неизбежно срывало весь замысел операции по окружению войск Юго-Западного фронта. Таким образом, вместо грандиозной победы немцы потерпели бы грандиозное поражение. Вместо продолжения наступательных операций они вынуждены были бы перейти к обороне, а значит – потерять инициативу. А операция "Тайфун" так и осталась бы на бумаге.

Однако неудачные контрудары Брянского и Резервного фронтов все же не создавали окончательной ситуации катастрофы Юго-Западного фронта. Существовала очевидная возможность ее избежать. Раз уж с разгромом Гудериана ничего не вышло, следовало своевременно отвести войска на линию реки Псел, как и предлагал М.П. Кирпонос. Что означало сохранение миллионной группировки советских войск на Юго-Западном направлении? Прежде всего стабилизацию фронта. В ходе наступления немцы понесли большие потери и проламывать новый оборонительный рубеж на реке Псел им было просто нечем. Бои здесь либо приняли бы позиционный характер, либо, что более вероятно, прекратились бы. Немцам была необходима оперативная пауза для пополнения войск, перегруппировки, разработки новых планов.

При своевременном выводе армий Юго-Западного фронта из киевской ловушки и создании нового рубежа не видать бы Гитлеру ни Донбасса, ни Крыма, ни Харькова, ни Ростова. Появление 200-километровой бреши исключалось, поэтому вместо прорыва на оперативный простор немцам пришлось бы заниматься штурмами позиций, которые удерживала миллионная русская армия. Тут им было бы уже не до наступления на Москву, А если бы они такое наступление предприняли, то открывалась прекрасная возможность нанести им мощный удар во фланг. Или перебросить на московское направление дополнительные силы и не дать врагу подойти так близко к столице. При правильной организации наступательных операций Брянского, Западного и Резервного фронтов существовала реальная возможность удержать Киев. Да и силами одного только Брянского фронта все же можно было выполнить задачу по разгрому 2-й танковой группы. Но раз пришло время оставить Киев, значит, его следовало оставить. Потому что, перефразируя известный афоризм фельдмаршала М.И. Кутузова: "С потерей Киева не потеряна Россия".

Первая крупная ошибка Гитлера заключалась в том, что после победы под Киевом он пришел к убеждению о неспособности русских в дальнейшем оказывать серьезное сопротивление на юге. Поэтому он отдал приказ: "Нужно овладеть Донбассом и Доном до наступления зимы. Удар в индустриальное сердце Советского Союза должен быть нанесен быстро". Гитлер спешил с захватом промышленного сердца СССР, чтобы заставить его биться для Германии. Кроме этого, в последний день битвы за Киев Гитлер приказал начать битву за Москву. Операция получила кодовое название "Тайфун". Днем "Д" стало 2 октября, целью – Москва. С громко бьющимися сердцами немецкие офицеры и солдаты на Восточном фронте слушали, как им зачитывают боевой приказ, изданный в ставке Гитлера: "Последнее решительное сражение в этом году приведет к полному уничтожению противника".



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог