Освобождение Киева в ноябре 1943 г.


"На окнах Киева война
бумажные скрестила шпаги.
И вот кончается весна,
и наступает день отваги.
И вот подводится итог,
итог побед, итог страданий,
эвакуаций и тревог,
смертей, разлук и ожиданий"

Я. Гальперин

Через сорок восемь часов после неудачного воздушного десанта у Канева в ста двадцати пяти километрах севернее, у самых ворот украинской столицы, был предпринят другой рейд – рейд, который стал поворотным для сражения на Среднем Днепре. История этого рейда еще раз доказывает, что даже в современной войне ход событий часто определяют отдельные смелые личности.
Передовые части советской 38-й армии (т.е. 240-я стрелковая дивизия) вышли к реке возле деревни Сваромье, выше Киева. На противоположном, немецком, берегу находился городок Лютеж. Днепр в этом месте 650-750 метров шириной и от 6 до 20 метров глубиной, ниже Киева он значительно шире. Берег в этом месте – крутой, 100-метровой высоты. Согласно приказу Сталина от 9 сентября, 38-я армия готовилась форсировать реку с ходу, однако, как и в букринской излучине семьдесят два часа назад, ни саперы, ни средства переправы еще не подошли. Поэтому в окрестных лесах нарубили деревьев и связали их в плоты. Когда 26 сентября стемнело, ударные группы стрелковых полков отплыли от восточного берега на плотах и небольших рыбачьих лодках.

По пути красноармейцы попали под немецкий заградительный огонь, многие погибли. Однако один взвод под командованием сержанта Нефедова, сумел добраться до немецкого берега на четырех рыбачьих лодках. Их было двадцать два человека и сержант, они окопались на крутом берегу примерно в двухстах метрах от реки. Все их вооружение составляли восемь автоматов, пять карабинов, один легкий и один тяжелый пулемет. Со своей удобной позиции Нефедов и его бойцы утром 27 сентября отбили немецкие контратаки силами взвода. К вечеру 27 сентября у Нефедова осталось только десять человек. Он связался со своим полком и передал точные координаты группы. И в течение ночи с 27 на 28 сентября русским удалось доставить к нему семьдесят пять красноармейцев на пятнадцати рыбачьих лодках. Более того, на рассвете к Нефедову на маленьких плотах переправились ещё две ударные группы.

С Лютежского плацдарма советские войска форсировали Днепр, взяли Киев и двинулись в юго-западном направлении

К 30 сентября 240-я стрелковая дивизия перебросила таким образом два полка с полевой артиллерией и части полка тяжелых минометов. Плацдарм теперь имел по фронту три километра и в глубину полтора. Никто ни с немецкой, ни с русской стороны и не подозревал, что эта короткая полоска крутого берега является плацдармом, ударом с которого будет решен исход битвы за Днепр. Несколько дней шли ожесточенные бои за Лютеж. Если он падет, русские положат начало стратегическому плацдарму. Его взяли. Теперь встал вопрос, сможет ли 13-й корпус генерала Хауффе отбить Лютеж или, по крайней мере, блокировать советский плацдарм. Переправившиеся части 240-й советской стрелковой дивизии понесли тяжелые потери, ведя ожесточенные оборонительные бои.

На подмогу пришли танки Т-34 генерал-лейтенанта Кравченко, которые переправились через Десну по песчаному дну на глубине до 7 метров. Кравченко так об этом вспоминал: "Мы поэтому должны были превратить наши танки в импровизированные подводные лодки. Все щели, люки и жалюзи корпусов и башен танков задраили паклей с солидолом или смолой и, кроме того, покрыли промасленным брезентом. Воздух поступал в двигатели через башенные люки, а выхлопные газы выходили через рукава, которыми удлинили выхлопные трубы, Брод обозначили двумя рядами вех. Танки прошли по этому своеобразному коридору на первой скорости, водители работали вслепую, по командам своих командиров, которые находились в башнях". И дальше: "Преодолев Десну, корпус устремился к Днепру. Но эта река была слишком глубока, чтобы перейти ее вброд. Поскольку у нас не было понтонов, девяносто Т-34 нужно было переправить подручными средствами. Операцию выполнили при помощи двух больших барж с незначительными повреждениями, которые отступающие немцы бросили на мелкой воде у берега. Каждая баржа выдерживала три танка. За ночь с 5 на 6 октября баржи десять раз ходили за реку и доставили туда шестьдесят танков. Они сразу шли в бой. Через двадцать четыре часа плацдарм был расширен до десяти километров по фронту и шести километров в глубину".

С этого момента танковый корпус Кравченко играл ключевую роль в советской обороне плацдарма на западном берегу Днепра. Т-34 не дали пехотной дивизии генерала Хауффе прорваться в оборонительные советские позиции. Лютежский плацдарм держался твердо. В результате советское Верховное главнокомандование оказалось в совершенно новой ситуации. В плане операции Ставка не предусматривала наносить главный удар из Лютежа, решающее наступление должно было начаться из букринской излучины. Там Ватутин сосредоточил три крупные армии, с опытной и хорошо вооруженной 3-й гвардейской танковой армией генерала Рыбалко в качестве ударного объединения.

В директиве Ставки от 29 сентября Рыбалко предписывалось прорвать немецкую оборону в районе Киева операцией на окружение, предпринятой с Букринского плацдарма, взять украинскую столицу с юга и затем двигаться на юго-запад, чтобы окружить все немецкое южное крыло. Но немецкая оборонительная линия перекрыла Ватутину путь на запад. Он был замкнут на своем плацдарме. Все попытки прорвать немецкий фронт ни к чему не привели. Дважды в течение октября советские части начинали наступление и дважды откатывались назад. 18 октября 38-я советская армия подавила сопротивление немцев на Лютежском плацдарме. Поэтому Военный совет Воронежского фронта, который 20 октября был переименован в 1-й Украинский, решил перенести направление главного удара с Букрина в Лютеж. Это означало, что всю 3-ю гвардейскую танковую армию, несколько стрелковых корпусов и основную часть артиллерии следовало отвести с Букринского плацдарма и перебросить в район Лютежа, на расстояние примерно двести километров. Операция не из легких, требовалось два раза форсировать Днепр и один Десну.

И все это под носом врага, который не должен был ничего заметить, потому что успех операции зависел от стратегической внезапности. Маршал Гречко, в то время заместитель Ватутина, так описывает эти события: "Перегруппировка началась ночью с 25 на 26 октября. Формирования 3-й гвардейской танковой армии, 7-го артиллерийского и 13-го стрелкового корпусов, а также других подразделений покинули плацдарм. Проливной дождь сокращал видимость и заглушал шум. Войска собрались на другой стороне реки; днем они отдыхали, а ночью двигались по четырем дорогам, параллельным линии фронта. Марш завершили за семь ночей. Были приняты тщательные меры для сохранения скрытности передвижения. Для формирований на марше был установлен полный запрет на переговоры в эфире, а все средства связи 3-й гвардейской танковой армии оставили на Букринском плацдарме, и по ним велись активные переговоры. На место выведенных танков и машин поставили макеты. Они выглядели так правдоподобно, что в конце октября немецкие Люфтваффе дважды их бомбили. Отвлекающие атаки с плацдарма заставили немецкое командование предположить, что готовится наступление. Нашей целью было предотвратить отвод с плацдарма немецких войск и по возможности склонить противника к переброске дополнительных резервов в место предполагаемого главного удара. Навели через Днепр ложные мосты, чтобы создать картину подтягивания свежих сил и укрепить противника во мнении, что главный удар будет наноситься здесь, в районе Букрина. Маскировка полностью удалась. Манштейн не только не отвел какие-либо войска от Букрина, но и на самом деле усилил их".

Таким образом, действия в Букрине стоят в одном ряду с самыми крупными и решающими дезинформациями Великой Отечественной войны. Генерал-фельдмаршал Монтгомери, непревзойденный мастер вводить в заблуждение противника, дважды в крупных масштабах использовал это средство. Один раз в Северной Африке, в решающей битве при Эль-Аламейне, когда он убедил Роммеля в намерении атаковать с севера при помощи искусно сделанных ложных сооружений на юге. Второй раз летом 1944 года, когда его макеты на Британских островах отвлекли Гитлера от неизбежной второй высадки во Франции и таким образом удержали его от своевременной переброски всех наличных сил в Нормандию.

К началу ноября генерал Ватутин сосредоточил восточнее реки три армии, танковый и кавалерийский корпуса; сконцентрировал большое количество артиллерии. Гречко пишет: "Две тысячи орудий и минометов, а также пять сотен установок реактивной артиллерии были готовы к бою на плацдарме. Таким образом, на участке 38-й армии плотность артиллерии достигала более трехсот стволов на один километр фронта. Это означает орудие или миномет на каждые десять метров. Никогда раньше наше наступление не поддерживалось таким количеством артиллерии. В целом советские войска на участке прорыва в Лютеже значительно превосходили немецкие – по пехоте в три раза, по артиллерии в четыре с половиной, по танкам в девять". План советского командования предусматривал: взятие Киева на этот раз с севера; уничтожение немецкой 4-й танковой армии; захват транспортных центров западнее Днепра, включая Житомир, Бердичев и Винницу, глубоко в тылу немецкого фронта; и, наконец, поворот на юг с целью окружить и уничтожить все немецкое южное крыло. Дерзкий и смелый удар.

Деревня Новые Петровцы находилась на Лютежском плацдарме сразу за советской линией фронта. В подвале разрушенной школы располагался командный пункт генерала Ватутина. Всего в пятидесяти метрах были передовые командные пункты 3-й гвардейской танковой армии и 38-й армии. Два командующих армиями, генерал Рыбалко и генерал Москаленко, и члены Военных советов их фронтов работали в непосредственной близости от войск. Командиры корпусов и дивизий тоже оборудовали свои штабы поблизости. Возможно, военная история не знает другого подобного случая, чтобы такое количество старших офицеров, вплоть до командующего фронтом, собиралось на столь малом пространстве, вблизи основной оборонительной линии, в середине плацдарма, до отказа набитого войсками. Скопление генералов на линии фронта ни в коем случае не было ошибкой – оно являлось частью плана. Кроме прочего, войска должны были осознать исключительную важность предстоящей операции, требующей особого напряжения сил от каждого: от командующего армией до последнего стрелка.

На рассвете 3 ноября две тысячи орудий и пятьсот реактивных установок открыли огонь по немецким позициям в Лютеже. Сорок минут снаряды рвали утренний туман. Как только туман начал подниматься, появились самолеты советской 2-й воздушной армии и начали бомбить немецкий фронт. После этого стрелковые полки 38-й армии, поддержанные 5-м гвардейским танковым корпусом Кравченко, пошли в наступление. Артиллерийская подготовка была настолько массированной, что на первых нескольких сотнях метров советские стрелковые соединения практически не встретили сопротивления. Лишь к середине дня немецкое противодействие окрепло. Тем не менее, дивизиям генерала Москаленко удалось разорвать немецкий фронт на участке более девяти километров и вклиниться в оборонительную зону противника на расстояние от шести до девяти километров. Остановить наступательный порыв шести советских стрелковых дивизий и одного танкового корпуса немцы не смогли.

Вечером 4 ноября Ватутин двинул в бой танковые бригады 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. Они вошли в брешь, прорванную 38-й армией, обошли свою пехоту и продолжили движение. Наступила ночь. И началось то, чего немцы, за это время перегруппировавшиеся к обороне, еще никогда не испытывали. На поле битвы стало светло, как днем, и воздух наполнился адскими звуками: танки Рыбалко надвигались на немецкие позиции с зажженными фарами и включенными сиренами, безостановочно стреляя из пушек. На броне танков сидели пехотинцы двух стрелковых дивизий, 167-й и 136-й. Таким паровым катком они глубоко въехали в немецкий фронт. Рыбалко рассчитывал, что слепящие фары вызовут у противника панику.

Дивизия генерала фон Мантойфеля не смогла помешать советским частям форсировать Ирпень в восьми километрах западнее Киева и двинуться по Житомирской дороге в направлении Фастова, важнейшего железнодорожного узла юго-западнее Киева. Танковая армия генерала Рыбалко нацеливалась в обход Киева на крупные стратегические и вспомогательные коммуникации группы армий Манштейна. Если немцы потеряют сортировочные станции Фастова и Казатина, под угрозой окажется дорога, жизненно важная для всей группы армий. 38-я армия генерала Москаленко, напротив, наступала прямо на украинскую столицу. Советская 38-я армия штурмовала Киев.

Основная часть немецкой 88-й пехотной дивизии погибла в пылающем городе. Лишь ее остатки без тяжелого вооружения и боевой техники пробились на юг и запад. Ночью 6 ноября, когда занималась заря годовщины Октябрьской социалистической революции, по Крещатику, центральной улице Киева, загрохотали передовые части 5-го гвардейского танкового корпуса генерала Кравченко. Пехотинцы с автоматами из 4-й отдельной разведывательной роты вошли в развалины здания обкома Коммунистической партии и подняли там красное знамя. Через три дня после начала наступления украинская столица снова была советской.

Генерал Рыбалко с бригадами своей 3-й гвардейской танковой армии двинулся мимо города, в направлении на юг-запад Он прошел сектор реки Ирпень и перерезал тыловые коммуникации немецких войск, еще оборонявшихся у Киева, заблокировал большие дороги, ведущие в Киев, и 7 ноября взял Фастов, транспортный центр в пятидесяти километрах юго-западнее Киева, город, через который шли все линии снабжения северного фланга группы армий Манштейна. Генерал Рыбалко уже находился в тылу группы армий «Юг».

Генерал-полковник Гот бросил в бой у Фастова 25-ю танковую дивизию, прибывшую из Франции и не имевшую опыта военных действий на Восточном фронте, в надежде сохранить за собой транспортный центр. 135 боеспособных танков (90 T-IV и 45 «Тигров») давали реальную надежду. Рыбалко, по приблизительным оценкам, имел примерно столько же – и у него были Т-34. Но танковые немецкие части вовремя не были доставлены к месту сражения. Танки вступили в бой только через два дня, но это их не спасло, немцы понесли большие потери, и решающий глубокий прорыв во фланг русских уже был для них невозможен. Советские войска существенно продвинулись на запад и захватили Житомир с огромными складами 4-й танковой армии.

Впервые Манштейн поистине вырвал у Гитлера значительные боевые силы. Дивизии доставили со всех частей Европы – из Норвегии, Греции и Северной Италии. Среди них были отборные и частично заново вооруженные части с большим опытом сражений на Восточном фронте, такие как 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт», 1-я и 19-я танковые дивизии. Командиром корпуса назначили генерала Германа Балка, одного из лучших боевых командиров Вермахта. Но для того чтобы нанести решительное поражение уже сосредоточившимся на Киевском плацдарме четырем русским армиям плюс двум отдельным корпусам и отбросить их обратно за Днепр, этих сил было недостаточно. Несмотря на успешное наступление 59-го немецкого армейского корпуса и 48-го танкового корпуса, Киев остался в руках русских. Наступательная мощь 4-й немецкой танковой армии иссякла. Советские войска удержали стратегический плацдарм у Киева. Этот плацдарм составил в глубину более 80 километров и по фронту около 190 километров. В таком огромном секторе немецкий фронт был теперь отодвинут от Среднего Днепра. Советский клин, усиленный наступательными войсками, опасно выступал к западу.

возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог