Воспоминания генерал-майора Кикнадзе М.Г. о Московской битве



"Стервятники, жёсткие перья топорща,
Кружились вьюном всю короткую ночь,
Несли нам огонь, и погибель, и порчу,
Но наши зенитки швырнули их прочь."

П. Антокольский


Кикнадзе М.Г.

Михаил Геронтьевич Кикнадзе родился 30 мая 1905 года в грузинском селе Харагоули в большой крестьянской семье. Окончив семилетку, трудился разнорабочим. В 1924 году зачислен курсантом артиллерийского отделения грузинской военной школы РККА, а с 1927 года – курсант артиллерийского отделения Закавказской пехотной школы. После ее окончания в 1929 году служил на различных должностях в артиллерийских и зенитно-артиллерийских частях Красной Армии.

В 1939 году 193-й зенитно-артиллерийский полк под командованием майора М. Кикнадзе из-под Баку был переведен в Москву. Воины полка и лично командир отличились при отражении массированного налета фашистской авиации на Москву в ночь с 21 на 22 июля 1941 года. М.Г. Кикнадзе один из первых среди воинов ПВО удостоен ордена Красной Звезды в ходе Московской битвы. В 1943 году назначен командиром 1-й гвардейской зенитно-артиллерийской дивизии 1-го корпуса ПВО московской зоны.

В 1954 году генерал-майор артиллерии М.Г. Кикнадзе был назначен командующим зенитной артиллерией Северо-Кавказской армии ПВО. После увольнения в запас в 1959 году жил в Москве, активно участвовал в работе ветеранской организации 1-го корпуса ПВО, Московского округа ПВО. Награжден многими орденами и медалями.

Начало войны 193-й зенитно-артиллерийский полк встретил в лагерях. На точки в западном и юго-западном секторе столицы полк встал лишь к вечеру 22 июня. К исходу 22 июня все средства противовоздушной защиты города были приведены в полную боевую готовность. Но ни в первый, ни в последующие дни неприятельские самолеты не появлялись. Лишь в середине июля они повели усиленную разведку районов Гжатска, Вязьмы, Ржева, Волоколамска, Можайска. Московская зона противовоздушной обороны, войсками которой командовал генерал-майор Михаил Степанович Громадин, была кольцевой. Внешняя ее граница проходила через Ярославль, Вышний Волочек, Великие Луки, Смоленск, Орел, Рязань, Горький.

Самые дальние посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) обеспечивали обнаружение противника на удалении в 200-250 километров от Москвы. С началом войны на рубеже Ржев – Вязьма установили радиолокаторы. В 70-80 километрах от центра столицы полукольцом вокруг нее располагались световые прожекторные поля. Здесь в ночное время наши истребители должны были встречать вражеские бомбардировщики. Днем авиация ПВО могла действовать в радиусе до ста километров. Зенитная артиллерия имела задачу плотно прикрывать подход к вероятному рубежу бомбометания, а также вести борьбу с прорвавшимися самолетами. Центр Москвы и ее некоторые окраины прикрывались еще зенитно-пулеметными частями и аэростатами воздушного заграждения.

В эти дни в 193-й зенитно-артиллерийский полк неожиданно приехали наши шефы – сотрудники Оперно-драматической студии имени К.С. Станиславского. Студийцы изъявили желание защищать московское небо в составе 193-го зенитно-артиллерийского полка. Им не стали препятствовать. Пятнадцать ребят были направлены в батареи обслуживать пушки. Дирижер оперного отделения командир запаса Юрий Муромцев поставлен командовать батареей управления полка. Режиссер драматического отделения, в прошлом политработник, Борис Флягин назначен комиссаром зенитной батареи. Впоследствии Юрий Владимирович Муромцев возглавил самодеятельный ансамбль песни и пляски части. Этот коллектив очень скоро завоевал среди воинов большую популярность.

Тревожным было московское небо тех дней… Вечером 21 июля посты ВНОС передали, что на Москву идут большие группы гитлеровских самолетов. Сообщение о надвигавшейся опасности застало меня в 11-й батарее, входившей в состав 3-го дивизиона. Располагалась она на опушке леса слева от Минского шоссе, близ Баковки. Неожиданно до нашего слуха донесся вой сирены. К сирене присоединились тревожные голоса заводских и фабричных гудков. Через дивизионный пункт я связался с начальником штаба своего полка майором Фроловым. Он сказал мне:
– Радиолокационные посты, расположенные в районе Вязьмы, обнаружили большое количество самолетов…

Прибыв на КП, я узнал, что уже было известно, что противник бросил на Москву свыше двухсот двадцати бомбардировщиков. Позвонил командующий зенитной артиллерией корпуса полковник Лавринович. Леонид Григорьевич сообщил:
– Наша истребительная авиация вступила в бой. Атакует неприятеля в световых полях. Будьте начеку! Усильте наблюдение... Внимательно следите за информацией главного поста ВНОС. О появлении врага в вашем секторе и об открытии огня докладывайте немедленно. К Москве не должен прорваться ни один самолет...

Мы понимали, что как бы геройски ни дрались наши летчики, им вряд ли удастся сдержать такую армаду. В зонах световых полей уже шли яростные схватки. Советские истребители смело атаковали гитлеровцев, ломали их строй, поджигали и сбивали неприятельские машины. Среди тех, кто в числе первых встретил фашистские самолеты на подступах к столице, были капитаны Г. Григорьев, А. Катрич, К. Титенков, И. Холодов, младший лейтенант В. Талалихин. Они бились самоотверженно.

Уже на следующий день у нас стали известны некоторые подробности о бое, который провел капитан К.Н. Титенков. Это был хорошо подготовленный авиатор, энергичный, расчетливый, храбрый. Когда прозвучал сигнал боевой тревоги, он сразу же поднялся в воздух и уверенно повел свою эскадрилью навстречу врагу. Впереди ночное небо прорезали узкие голубоватые лучи. Они беспокойно шарили по бездонному зениту, перекрещиваясь, сталкиваясь, разбегаясь в разные стороны. Но вот один из них нащупал что-то. Сразу же туда метнулось еще несколько световых пучков. Они вырвали из тьмы большую группу бомбардировщиков. Капитан Титенков предупреждает следующих за ним товарищей:
– Внимание! Слева по курсу «хейнкели»...
Еще через несколько мгновений командует:
– Атакуем!

Сам Титенков нацеливается на флагманскую машину. Расстояние между ними стремительно сокращается. Вот уже можно стрелять. Титенков ловит цель в перекрестье и дает короткую очередь. «Хейнкель» маневрирует, отвечает плотным огнем. Чувствуется, что за штурвалом вражеского самолета опытный пилот. Он смело и точно выполняет сложные эволюции, стремясь скрыться в темноте. Но Титенков лучше гитлеровца владеет искусством высшего пилотажа. Он бьет по кабинам. Пулеметы замолкают. Еще очереди – и «хейнкель» загорается. Он поспешно освобождается от бомб, делает вираж, пытаясь сбить пламя.

Титенков делает новый заход, настигает неприятеля и прошивает его трассирующими пулями. Бомбардировщик теряет управление и падает на землю. После боя стало известно, что Титенков сбил фашистского аса, имевшего звание оберста – полковника. При нем обнаружили два железных креста. Лишившись ведущего, гитлеровцы повели себя менее уверенно, и очень скоро под ударами наших «ястребков» их строй рассыпался. Большинство «хейнкелей» развернулись и ушли на запад. За успешное отражение налета эскадрильи немецких самолетов капитан К.Н. Титенков в числе других летчиков был награжден орденом Ленина. А в октябре 1941 года он стал Героем Советского Союза. На его боевом счету к этому времени было уже шесть сбитых вражеских машин.

Пока летчики вели тяжелые схватки с неприятелем в районах световых полей, зенитчики ждали своего часа. И вот начали поступать первые донесения с наблюдательных постов передовых батарей. Они были выдвинуты километров на 15-20 вперед. Эти НП следили за воздушной обстановкой на ближних подступах, предупреждали подразделения о приближении противника к зоне заградительного огня. Через некоторое время посты доложили:
– Зенит!

Это означало, что немецкие самолеты находятся над нами. Я приказал дивизионам первой линии большей частью орудий открыть заградительный огонь, а две батареи выделить для прицельной стрельбы по освещенным целям. И почти тотчас же перед «юнкерсами» замерцали красноватые звезды разрывов. Машины шли поэшелонно на разных высотах. Это усложняло работу артиллеристов. Приходилось то и дело менять установочные данные. Я внимательно следил за движением неприятельских бомбардировщиков по карте. Когда они вошли в поле действия полковых прожекторов, скомандовал:
– Луч!

Три «юнкерса» быстро попались в цепкие щупальца прожекторов, затем поймали еще несколько самолетов и повели их. Тогда гитлеровцы начали усиленно маневрировать. Однако и это не помогло им. Вблизи бомбардировщиков стали рваться снаряды. Один из снарядов лопнул под самым фюзеляжем двухмоторного Ю-88. Осколки, видимо, угодили в кассету с зажигательными бомбами. Вспыхнул огромный огненный шар, охвативший корпус машины. «Юнкерс» стал резко снижаться. За ним потянулся длинный шлейф искр. Где-то за рощей самолет врезался в землю.

Артиллеристы не прекращали огня. Гитлеровцы вынуждены были изменить направление. Они пытались найти менее опасные пути, но напрасно. Всюду фашисты натыкались на ослепляющие лучи прожекторов, на разящий металл. А тех, кому все же удавалось проскочить через стальную завесу, ждали новые опасности: встретиться с истребителями, налететь на трос аэростата воздушного заграждения, попасть под свинцовый ливень зенитных пулеметов. Бой продолжался. Небо во всех направлениях прочерчивали трассы светящихся пуль, полосовали лучи прожекторов, в нем разноголосо ревели моторы. От разрывов образовались тучи дыма. Попав в этот кромешный ад, противник дрогнул, стал разгружаться, где попало, и разворачиваться на обратный курс. Но отдельные группы «юнкерсов» все же пытались пробиться сквозь плотную огневую завесу. К ним присоединялись новые волны тяжело нагруженных машин, подходивших с запада. Многие из них устремились на позиции нашего правофлангового 2-го дивизиона. Но и там фашисты не прошли.

На левом фланге находился 5-й дивизион. Вот артиллеристы поразили еще одну машину. Стремительно заваливаясь на крыло, она исчезла в черноте ночи. На мгновение в лучах прожектора мелькнули две темные фигурки на парашютах. В район приземления старший лейтенант Каплинский направил команду, состоявшую из шоферов, хозяйственников, писаря. Вскоре команда вернулась с пленными. Старшина рассказал: «Не успели они до земли долететь, а мы уже тут как тут. Ждем. Только господа коснулись травы, как их окружили. Думали, что будут сопротивляться, нет – сдались». Гитлеровцев повезли в Москву.

В ночь на 22 июля я видел, как на высоте примерно четырех тысяч метров прожекторы выхватили двухмоторный Ю-88. Вокруг него сразу же засверкали вспышки разрывов. Но «юнкерс», умело маневрируя, уходил. Вдруг метрах в восьмистах от него появился И-16. Его вел капитан Николай Иванович Пилюгин. Он заметил неприятельскую машину и очередью трассирующих пуль в направлении цели дал знать на землю, что намерен атаковать врага. Пилюгина поняли, и пушки на время смолкли. «Ястребок» пошел на сближение. Небольшой доворот, и в сторону «юнкерса» понеслись реактивные снаряды. Мимо. Пилюгин ударил из пулеметов. «Юнкерс» огрызнулся. Навстречу И-16 потянулись красноватые пунктиры. Пилюгин ушел в сторону и сделал разворот для новой атаки. Долго и тщательно он ловил Ю-88 в перекрестье прицела, но огонь открыть не успел – проскочил. Снова пошел на заход. И опять неудача – отказало орудие. Пилюгин сбавил скорость, немного отстал.

За его поединком с фашистским асом напряженно наблюдали расчеты. В любой момент они были готовы прийти истребителю на помощь. Неожиданно И-16 случайно попал под свои же прожекторы. Этим немедленно воспользовался гитлеровец. Он обрушил на машину Пилюгина сильный удар. Выручил мгновенный маневр – пилот быстро ушел в темноту. Когда капитан в четвертый раз нацеливал «ястребок» на «юнкерса», на подмогу к нему неожиданно подоспел еще один И-16. Вдвоем они взяли Ю-88 в клещи. Бомбардировщик поспешно освободился от смертоносного груза и попытался удрать. Но очереди советских «ястребков» настигли его. «Юнкерс» загорелся и полетел вниз. Разбился он юго-западнее Москвы.

Противник не раз пытался бомбить огневые позиции артиллеристов. Но часто это заканчивалось для него довольно плачевно. Когда батарея старшего лейтенанта И.В. Клеца сбила Ю-88, группа немецких самолетов решила расправиться с ней. Вблизи орудий начали вздыматься фонтаны земли, свистеть осколки. Но люди и пушки были хорошо укрыты. Зенитчики продолжали бой и вместе со своими соседями уничтожили еще одну вражескую машину. Постепенно небо очистилось от вражеских самолетов. В 3 часа 26 минут, когда на востоке уже занимался рассвет, прозвучал сигнал отбоя. Первый массированный налет немецкой авиации защитники воздушных рубежей столицы отбили успешно. К городу удалось прорваться лишь отдельным неприятельским самолетам. Врагу нанесен ощутимый урон. Он потерял 22 бомбардировщика, 12 из них сбили истребители, 10 – зенитная артиллерия. Это была большая победа…

Вскоре противник стал хитрить. Некоторые группы самолетов демонстративно приближались к границам полковых зон и летали вдоль них, отвлекая внимание зенитчиков. В это время другие машины набирали высоту и пытались незаметно прорваться к столице. Надо было срочно что-то предпринимать. Что именно, пока никто из нас не знал. Вокруг Москвы было установлено три линии завес: первая – в двадцати километрах от города, вторая – в двенадцати и третья – в четырех. Полки могли вести либо сосредоточенный огонь или маневрировать, сосредоточивая его на наиболее опасных направлениях. Самый плотный огонь создавался на второй линии. Здесь каждая часть стреляла двенадцатью-восемнадцатью батареями сразу. Вражеским бомбардировщикам редко удавалось пробиваться сквозь этот заслон. Они обычно сбрасывали груз и спешили выйти из опасной зоны. Но такое решение вопроса пришло позднее…

К вечеру 22 июля напряжение в подразделениях возросло. Бойцы гадали: будет сегодня налет или нет. Может быть, получив сокрушительный отпор, гитлеровцы больше не сунутся? Но это предположение не оправдалось. Как только начало темнеть, с постов ВНОС, расположенных на дальних подступах к Москве, стали поступать предупреждающие сигналы. Соединения немецких бомбардировщиков снова направляются к столице. Подразделения были начеку. «Юнкерсы», «хейнкели», «мессершмиты» и «дорнье» появились в небе Подмосковья примерно в то же время, что и в прошлый налет. Точно идти на цель им помогали такие ориентиры, как Москва-река, Можайское, Минское и Киевское шоссе, железнодорожные магистрали, довольно хорошо различимые при лунном свете и в сумерках.

И в этот раз самолеты шли внушительными группами, на разных высотах. Основные силы их нацеливались на Москву с запада и юго-запада. Уже в 80 километрах от города четкие клинья бомбовозов начали ломать истребители ПВО. Потом перед фашистскими летчиками встали огневые завесы. Они еще больше разрушали строй. Натыкаясь на густую стену разрывов, попадая в яркие лучи прожекторов, вражеские машины метались, расходились в разные стороны, многие поворачивали назад. Несколько часов подряд двести самолетов противника штурмовали наши воздушные рубежи и все безрезультатно. Только редким одиночкам удалось преодолеть этот барьер. Но и они, в конце концов, не остались безнаказанными. На этот раз гитлеровцы недосчитались 15 машин. Второй массированный налет немецкой авиации был сорван.

Но враг не унимался. Он стремился во что бы то ни стало сломить сопротивление защитников неба Москвы, нанести удар по городу, парализовать работу его предприятий, учреждений, транспорта. В ночь на 24 июля германское командование бросило на Москву еще 140 «юнкерсов», «хейнкелей» и «мессершмитов». Темно-серые зловещие косяки машин полукольцом охватили столицу. Они яростно таранили встававшие на их пути авиационные и артиллерийские заслоны, но разбивались о них. Лишь двум бомбардировщикам удалось прорваться к цели. Однако возвратиться назад им не пришлось. Меткие залпы зенитчиков превратили их в груды обломков.

Артиллеристы строили надёжные укрытия и ходы сообщения. Поняв, что сквозь такой мощный оборонительный пояс большой группой самолетов не просочиться, гитлеровцы все чаще стали обрушивать свои удары на артиллеристов. Иногда целые части их получали задания прорываться не к городу, а забрасывать бомбами места расположения зенитных орудий. В такие моменты надежные укрытия выручали расчеты. Наученные горьким опытом, фашисты теперь уже не лезли напролом, а выискивали слабые места. Особенно активно велась разведка стыков между полками.


***


Фашистская авиация вновь активизировала свои действия. Немецкие самолеты повели усиленную разведку подступов к столице. Небольшие группы пытались прорваться к городу. 13 октября командиры зенитных частей были срочно вызваны в штаб корпуса. Здесь их ознакомили с приказом народного комиссара обороны. Он предписывал: всем зенитным батареям 1-го корпуса ПВО, расположенным к западу, юго-западу и югу от Москвы, кроме основной задачи по отражению воздушного противника, быть готовыми к истреблению танков и пехоты. Был приказ: «Стоять насмерть. Ни по земле, ни по воздуху враг не должен прорваться к Москве».

Мне позвонил командующий зенитной артиллерией корпуса полковник Л.Г. Лавринович. Он распорядился, чтобы я лично объехал все противотанковые позиции, проверил их состояние и предупредил командиров о готовности к борьбе с танками, если они появятся в нашем секторе. И везде – на Успенском, Можайском, Минском, Боровском шоссе – я видел массы людей, строивших укрепления. На строительстве противотанковых предприятий работало свыше полумиллиона горожан. Большинство из них – женщины и подростки. Трудились они не жалея сил. Здесь же и спали, прямо под открытым небом. А ночи были холодные. Пришлось разместить их в Кунцеве и Очакове.

С 20 октября Москва была объявлена на осадном положении. Все дороги, ведущие к ней, перекрываются шлагбаумами, на перекрестках выставляются контрольно-пропускные пункты. Каждый въезжавший в город или покидавший его тщательно проверялся. На улицах патрулировали усиленные наряды. На ночь всякое движение прекращалось. С полночи до пяти часов утра ходить или ездить по Москве можно было, лишь имея специальный пропуск. Нарушители порядка задерживались и предавались суду военного трибунала. Пойманные шпионы, провокаторы, вражеские агенты расстреливались на месте.

С 22 июля 1941 по 31 марта 1942 года в черте города упало почти полторы тысячи фугасных бомб и сорок пять тысяч зажигательных. Далеко не все они попали в цель. Большинство из них взорвалось на улицах и площадях, во дворах и серьезного ущерба не причинило. Многие не сработали. Но были, конечно, и разрушения, и пожары, и жертвы.

Упорнейшие бои, развернувшиеся в конце октября на полях Подмосковья, изматывали противника. Но он был еще силен, по-прежнему имел количественное превосходство в боевой технике. Только после нескольких контрударов, нанесенных войсками Калининского и Западного фронтов, наступление гитлеровцев захлебнулось, и они были остановлены на рубеже Волжское водохранилище – Волоколамск – Наро-Фоминск – реки Нара и Ока до Алексина.

Авиация врага активно поддерживала действия наземных армий. Она возобновила налеты на Москву. Бомбардировщики гитлеровцев летали на столицу ночью и днем. Всего в октябре они совершили 31 налет, из них ночью – 18, днем – 13. Однако, как и летом, к городу удавалось пробиваться только единичным машинам. Наши летчики и артиллеристы были хозяевами положения. Они отбивали атаки, нанося неприятелю большой урон. Только за три дня – 24, 25 и 26 октября войска Московской зоны ПВО уничтожили больше сотни фашистских самолетов.

Особенно упорно рвались гитлеровские асы к Кремлю. Германское командование направляло к нему специальные группы. Их вели обычно очень опытные и смелые летчики, которые, несмотря на искусную маскировку, довольно точно выводили своих ведомых к цели. На большой высоте самолеты-наводчики начинали кружиться над Кремлем, обозначая его границы осветительными бомбами. Защитники московского неба сорвали план гитлеровцев, мечтавших стереть Кремль с лица земли. За все время войны в его черте упало всего три бомбы: одна попала в Оружейную палату, другая пробила крышу Георгиевского зала и, не разорвавшись, застряла в подвале, третья сделала воронку недалеко от Царь-пушки. Это все, чего смогли добиться немецкие специальные группы.

15-16 ноября началось генеральное наступление на столицу. Ему предшествовала усиленная воздушная разведка. Отдельные группы вражеских бомбардировщиков предпринимали отчаянные попытки прорваться к городу. Теперь бороться с ними было значительно труднее: они летали с ближних аэродромов и в сопровождении истребителей. Нашим летчикам все чаще приходилось вести ожесточенные схватки сначала с прикрытием, а уж потом с бомбардировщиками.

14 ноября немцы предприняли несколько попыток нанести по Москве массированный удар. В час сорок дня 28 «юнкерсов» под охраной «мессершмитов» неожиданно появились в западном секторе. Они шли на высоте трех тысяч метров. Их сразу же засекли. На командные пункты частей и подразделений понеслись предупреждения. Самолеты нацелились в стык между зонами 2-го и 3-го дивизиона 193-го полка. Было сбито и подбито несколько бомбардировщиков и один истребитель. Под вечер был новый налет. И опять совместными усилиями авиации противовоздушной обороны и зенитной артиллерии он был отбит. Враг понес тяжелый урон. Несмотря на большие потери, гитлеровская авиация продолжала налеты. В хорошую погоду их было по нескольку в день. В течение ноября на город был совершен 41 налет. В каждом из них участвовало в среднем до 50 самолетов. Но пробилось сквозь противовоздушную оборону за месяц лишь 28 бомбардировщиков.

Общими усилиями стрелков, артиллеристов, танкистов, летчиков, конников, воздушных десантников, ополченцев последняя попытка немцев пробиться к Москве была сорвана. 4 декабря соединения армий, оборонявших столицу, нанесли по захватчикам мощный удар и отбросили их за реку Нару. В прошедших ожесточенных боях германские войска были настолько обескровлены, что продолжать начатое наступление уже не могли. С 16 ноября по 5 декабря они потеряли на полях Подмосковья свыше 155 тысяч убитыми, ранеными и обмороженными, 777 танков, 297 орудий и минометов, 244 пулемета. Особенно большие потери были у вражеской авиации: 1500 самолетов.

Контрнаступление продолжалось в течение всего декабря. Летчики ПВО бились с захватчиками самоотверженно, не жалея жизни. В эти дни широко стал известен подвиг лейтенанта Венедикта Ефимовича Ковалева. За последние две недели он свыше тридцати раз водил свое звено на штурмовку немецких колонн. Приходилось участвовать и в воздушных схватках. Вместе с другими летчиками Ковалев уничтожил семь фашистских машин и два сбил лично. Большой урон нанесли авиаторы и полевым частям противника. Только на счету у Ковалева уже было 28 танков и автомобилей.

Рано утром 14 декабря лейтенант Венедикт Ефимович Ковалев снова поднялся в воздух. На этот раз во главе эскадрильи. Истребители взяли курс на Волоколамск. Там, по сведениям нашей разведки, сосредоточились крупные силы неприятеля. Находясь над Румянцевом, Ковалев заметил в прилегающем лесном массиве подозрительное движение. Присмотрелся повнимательнее и увидел сгрудившихся на опушке гитлеровцев.
– Внимание! – передал он по радио следовавшим за ним истребителям. – Под нами вражеская часть. Атакуем!
Подразделение пошло на цель. Поняв, что они обнаружены, немцы открыли сильный огонь из зенитных орудий и пулеметов. Но советские пилоты не отвернули в сторону. Их реактивные снаряды, пулеметно-пушечные очереди сделали свое дело. За первым заходом последовал второй, третий...

Когда фашисты почти полностью были уничтожены, под крылом самолета Ковалева блеснула яркая вспышка и раздался приглушенный ревом моторов взрыв. Множество осколков прошило машину. Часть из них попала в двигатель. Он загорелся. Пламя быстро распространялось по фюзеляжу, и обшивка его вскоре превратилась в клочья. Высота позволяла лейтенанту Ковалеву выброситься на парашюте. Однако внизу был враг. Видимо, не желая оказаться в плену, Венедикт Ефимович решил не покидать истребитель. Он попытался сбить огонь резким скольжением, но из этого ничего не вышло. Тогда Ковалев перешел в последнее пике. Выпустив по захватчикам оставшийся боезапас, он направил свой И-16 в скопление танков и автомашин. На какое-то время прокатившийся над землей грохот заглушил все остальные звуки. К небу взметнулся огромный черно-красный столб, и густой дым закрыл местность. Когда он рассеялся, товарищи Ковалева увидели покореженную боевую технику, пылающие цистерны, вспышки рвущихся снарядов.

Как бы мстя за погибшего командира, эскадрилья сделала еще один заход и добила уцелевшие фашистские подразделения. Лейтенант Венедикт Ковалев повторил бессмертный подвиг капитана Николая Гастелло. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В боях за Москву и другие летчики противовоздушной обороны дрались с врагом бесстрашно. Имена многих из них стали известны всей стране – это Герои Советского Союза: прекрасный воздушный тактик К.А. Крюков, совершивший два тарана А.Н. Катрич, вышедший победителем из схватки с девятью «мессершмитами» Г.А. Григорьев, за один вылет сбивший два неприятельских истребителя И.Н. Калабушкин, потерявший после тарана сознание, но, в конце концов, все же сумевший посадить свою машину Б.Г. Пирожков и многие, многие другие.

В ходе непрерывных кровопролитных боев войска Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов к началу января 1942 года разгромили немецко-фашистскую группировку, наступавшую на Москву, и отбросили ее на одних направлениях на сто, на иных на двести пятьдесят километров от столицы. Всего за это время было освобождено свыше 11 тысяч населенных пунктов. Непосредственная угроза Москве миновала.

Понесшая огромный урон вражеская авиация с января 1942 года прекратила систематические налеты на Москву. Теперь в небе Подмосковья самолеты противника появлялись лишь эпизодически. И то очень мелкими группами, а чаще – просто одиночные разведчики. Они, конечно, не представляли сколько-нибудь серьезной опасности. Противовоздушная оборона столицы была настолько надежной, что при появлении немецких бомбардировщиков в городе не всегда объявлялась тревога. Последнее крупное нападение на Москву с воздуха германское командование предприняло 31 марта 1942 года. В нем участвовало 60 самолетов. Однако пробиться к городу им не удалось. Их встретили истребители ПВО далеко на подступах к столице.

В ноябре 1942 г. 193-й зенитно-артиллерийский полк был преобразован в 72-й гвардейский. Всего за время войны гвардейцы уничтожили 79 фашистских самолетов, свыше сотни танков, полторы тысячи автомобилей, сто пулеметных точек, много складов с боеприпасами и горючим, повозок с различными грузами, истребили и рассеяли огромное количество пехоты.


Из книги «Мы все поднялись в сорок первом», составители И.Г. Гребцов и А.А. Логинов
М.: Патриот, 2015, с. 151-216 (с сокращениями).



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог