Старший лейтенант Кожанов П.П.


"Будь отвратима, адова година.
Но мы готовы на передовой,
Воскреснув,
вновь погибнуть до едина,
Чтоб не погиб там ни один живой."

Р. Гамзатов

Кожанов П.П.

Кожанов Петр Павлович родился в 1917 г, в селе Клиновец Корочанского района Белгородской области. С 1933 г. жил в Москве, работал каменщиком. Из столицы был призван в армию. Окончил военное авиаучилище. С 22 июня 1941 г. на фронте. Участвовал в боях в составе ВВС Балтийского флота летчиком-истребителем, командиром звена, командиром эскадрильи. Совершил более 500 боевых вылетов, главным образом на штурмовку. В воздушных боях лично сбил девять вражеских самолетов и в группе – четыре. Звания Героя Советского Союза удостоен 23 октября 1942 г. 12 апреля 1943 г. погиб в воздушном баю.

В числе летчиков 13-го истребительного авиаполка Краснознаменного Балтийского флота, вступивших в Великую Отечественную войну на рассвете 22 июня 1941 г., был и Петр Кожанов. Флотской выучки выпускников военно-морского авиационного училища он не имел, да и водных пространств, если не считать двух рек на белгородской земле – Северского Донца и Оскола да Москвы-реки, не видывал, но, оказавшись на прибрежном аэродроме, сразу и не хуже однополчан-моряков повел бои над просторами Балтики. Тогда, в начальный период войны, одному или двум балтийским истребителям нередко приходилось отражать атаки десятков фашистских бомбардировщиков, рвавшихся к Ленинграду, Кронштадту, Таллину. Летчики поэскадрильно, звеньями, парами и в одиночку сражались над полуостровом Ханко, островами Эзель, Даго, над подступами к Таллину и самим городом, близ Кронштадта и над Ленинградом.

В летной книжке Петра значились воздушные бои, разведка, сопровождение бомбардировщиков, охрана военно-морских баз. Однако больше всего вылетов он совершил на штурмовку наступавших гитлеровских полчищ. Летал Петр на И-16, истребителе, который наши пилоты ласково называли «ястребком». И-16 заметно уступал «мессершмитту» в скорости и вооружении. Победы наших летчиков достигались за счет их мастерства, мужества, отваги, беззаветной преданности Отчизне.

В детстве Петр Кожанов познал тяжелый крестьянский труд. Но ничто трудное для Петра, если дело необходимое, не было в тягость. Работа спорилась в его руках. Он любил делать дело, и вокруг него всегда были люди, не терпящие праздности, не знающие лени. Крестьянский опыт был дополнен жизнью и трудом в рабочем коллективе.

В Москву Петр приехал по оргнабору, овладел специальностью каменщика. Он только начал заниматься в аэроклубе, когда узнал, что белгородские друзья юности подали заявления в военное авиационное училище. Они звали: «Подавай рапорт, будем вместе учиться». Можно бы вначале закончить аэроклуб, и уже потом идти в училище. Но тогда, как считал Петр, он потерял бы два года. Газеты писали о разгуле фашизма в Германии, и Петр был убежден в необходимости быстрее стать бойцом. И обязательно воздушным бойцом! Как Чкалов. К экзаменам готовился серьезно, сдал их с оценками «хорошо» и «отлично». И так же успешно учился.

Обычно после училища совершенствование летчика продолжается в строевых частях, где пилот сдает зачеты на боевое применение. Выпуск сорок первого года зачеты сдавал в настоящем бою, перед огненными, несущими смерть пушечными и пулеметными трассами «мессершмиттов». Кожанов был участником многих победных боев однополчан. Он восхищался отвагой и мастерством Героя Советского Союза Романенко И.Г., командира полка, летчиков Алексея Антоненко и Петра Бринько, ставших в Великую Отечественную войну первыми из балтийцев Героями Советского Союза.

Антоненко за четыре недели войны уничтожил в воздушных боях 11 «юнкерсов» и «мессершмиттов», а Бринько со 2 июля по 14 сентября 1941 г. сбил 15 фашистских самолетов. Они воевали на таком же «ястребке», что и Петр Кожанов. Есть на кого держать равнение! Петр впитывал опыт лучших. Впрочем, и его опыт стал скоро примером.

Обстановка требовала от летчиков особого внимания к борьбе с наземными силами врага. Гитлеровские войска рвались к Ленинграду. Летчики-истребители превращались в штурмовиков и бомбардировщиков. В числе самых решительных летчиков Кожанову вручили истребитель, оснащенный пушками. Кроме того, под плоскостями были установлены направляющие для реактивных снарядов. Поликарповский «ястребок», таким образом, не только получил высокую прибавку в огневой мощи, но и стал «летающей катюшей».

Уже в первом боевом вылете на довооруженном И-16 Петр нанес оккупантам ощутимый урон. Огнем скорострельных пушек он вызвал пробку на шоссе, а затем «эрэсами» ударил по скоплению фашистских автомобилей, которые везли войска и боеприпасы. В том первом вылете так неуемно было желание уничтожить как можно больше оккупантов, что Кожанов произвел залп, слишком близко находясь к цели. И явственно почувствовал, как содрогнулся воздух. Радостно взволнованный, он смотрел на участок дороги, где разорвались его реактивные снаряды. Видел перевернутые, искореженные машины, в ужасе бегущих к лесу гитлеровцев, десятки трупов на дороге и в кюветах.

Конечно, штурмовка не из числа «спокойных» боевых задач. Были случаи, когда Петр возвращался на базу с разбитым стабилизатором, с дырами в крыльях. Истребитель не хотел слушаться. Радио на самолете отсутствовало, и Кожанов не мог сообщить, что истребитель не слушается рулей, не идет на посадку. Но и без радио Романенко И.Г. все понял. Приказал выложить три посадочных знака: мол, садись в любом направлении, как сможешь. И Кожанов понял командира, сел поперек поля и сразу выключил мотор, чтобы не врезаться в готовые к вылету истребители.

Впрочем, и по инерции И-16 мчался вперед, не слушаясь ни рулей, ни тормозов. Навстречу ему бежали летчики, впереди – Сербин И.И., комиссар эскадрильи, боевой летчик. Мертвой хваткой уцепились за консоль, «ястребок» метрах в четырех от самолетов развернулся и застыл. Кожанов, не покидая кабины, словно собирался на израненной машине снова лететь в бой, доложил:
– Штурмовка прошла успешно, надо сейчас же повторить, там фашистской техники видимо-невидимо.
– Вылезайте, – приказал командир. – На этой машине все равно сейчас лететь нельзя. Обедайте, а мы решим, как и что.
– Упустим врага, товарищ командир. Сейчас он на открытом участке дороги, бить сподручнее, а дальше вокруг лес, замаскируют технику и живую силу.

...К вылету готова десятка истребителей. Ведущим должен лететь Сербин. Но Кожанов знает, где противник, значит, ему и вести группу.
– Я на вашем самолете? – спросил Кожанов.
– Нет, на своем я полечу сам – вашим ведомым. А вы возьмите самолет Цыганова, он ранен.

Кожанов даже переспросил:
– Ведущим – я?
– Именно, – улыбнулся Иван Иванович. И приказал: – По самолетам!
В этой штурмовке противник потерял десятки автомашин с живой силой и техникой, был взорван большой штабной автобус, рассеяна колонна мотоциклистов. Выходя из первой атаки, Петр увидел, как Сербин на бреющем повел огонь из пушек. Комиссар летел на бреющем, снаряды сметали врага. И выходил из атаки стремительно. Крутой разворот, и вот уже они летят рядом – комиссар и Кожанов, сила их огня как бы удваивается. Вот загорелся один грузовик, другой. Несколько машин взорвались – очевидно, они везли боезапас. Пламя поднялось над бензозаправщиком.

На земле командир полка спросил Ивана Ивановича:
– Как там? Докладывай.
– Ведущим был Кожанов, он и доложит...

С того летнего дня сорок первого года командир по рекомендации комиссара Сербина поверил в новичка как в ведущего. А Сербин открыл в бойце Кожанове еще и задатки агитатора, что было тоже очень важно. В первое время войны летчики еще не успели «зарыться в землю», чтобы избежать поражения осколками. Отдыхали в палатках – благо было тепло и солнечно. После напряженных и опасных штурмовок отдыхали на матрацах, доставленных из общежития. А Кожанов читал бригадную многотиражку «Победа». В июле 1941 г. это название не очень соответствовало «текущему моменту», но Кожанов, прочитав газету, находил в ней и оптимистические факты.

Сербин, сделавший правилом политические информации личного состава, едва открыл полог палатки, как услышал голос Кожанова:
– Друзья, Митин сбил фашистский самолет. Отличился и лейтенант Киров. А краснофлотцы-то молодцы, нам нос утерли: охраняя аэродром, из «максима» сбили «юнкерс». Каберова кто знает? Летчик? Так вот, он в первый день войны выпустил «боевой листок» и продолжает это делать ежедневно. Надо бы и нам...

В сорок первом на фронтовом аэродроме Петр Кожанов стал агитатором, можно сказать, лучшим агитатором эскадрильи. В бою увлекал личным примером, на земле – бодростью духа, горячим словом, которое не расходилось с делом. Кожанов никогда не уходил от острых вопросов, не боялся правды.
– Да, очень трудно, – говорил Петр, переставляя флажки на фронтовой карте все ближе к Ленинграду и Москве. – Да, приходится отступать. Но Красная Армия наносит невосполнимый урон противнику, обескровливает его войска.

Вот мы с вами что сделали сегодня? – Кожанов, волнуясь, вставал и перечислял, загибая пальцы сперва на левой, потом на правой руке: – Геннадий Цоколаев своим огнем помог морским пехотинцам выбить противника с острова близ нашей базы. Ну, конечно, остров небольшой, скорее островок, но несколько десятков вражеских солдат уничтожено. Володя Дмитриев, Михаил Васильев, Алим Байсултанов отбили нападение «юнкерсов» на корабли Балтфлота.

Комиссар Сербин сбил фашистского аса. Георгий Лагуткнн и Петр Шишацкий заслужили благодарность командующего армией и представлены к награждению орденами. Наконец, мы с вами сегодня ударили «эрэсами» по танкам, тоже законный плюс. Все это – для победы. Она придет...
– Придет... Когда придет-то? – вздыхали летчики.
– Когда – не знаю, наверное, никто не знает. Но придет тем скорее, чем крепче будем бить врага.

Следовал разбор каждого полета. Выяснилось, что действовали летчики не безошибочно. Кто-то огонь из пушек открывал слишком рано, когда до цели еще далеко, и это, если откровенно, был огонь в белый свет как в копеечку. Кожанов умел из каждого факта, положительного и отрицательного, извлечь урок и для себя, и для боевых друзей. Однополчане не видели Петра растерянным, подавленным, слабым. Лишь однажды, когда погиб храбрейший летчик командир звена Михаил Савченко, Петр сказал:
– Я считал, что таких, как капитан Савченко, можно ранить, можно даже сбить, но убить – никогда…

А впереди, между тем, летчиков ждали новые трудности, лишения, потери. С дальних аэродромов пришлось перебираться на ближние к Ленинграду, потом и в сам Ленинград, вести бои над центром города – то над Исаакиевским собором, то над Дворцовой площадью. Началась блокада – голод, обстрелы, бомбежки. И снова Петр показал твердость в выполнении заданий, веру в свои силы.

В бою он был решительным, умеющим навязать свою волю противнику, ошеломить его. На земле старался не выделяться. Полк был поставлен на ответственный участок фронта – на охрану ледяной трассы через Ладогу, которая связывала Ленинград с Большой землей. Здесь командир звена Петр Кожанов десятки раз вел воздушные бои с «юнкерсами» и «мессершмиттами», когда последние пытались бомбить и штурмовать автоколонны с хлебом. Но первые вылеты Кожанов совершал не над ледяными пространствами, а над неспокойным и бурным озером. Из Ленинграда вывозили женщин, детей, стариков, раненых бойцов. На кораблях издалека были видны красные кресты, а «юнкерсы» и «мессеры» с завыванием шли в пике на беззащитные суденышки, сбрасывали бомбы, поливали пулеметными очередями. Вот так была потоплена баржа, на которой находились только дети, женщины и врачи.

Самолет Кожанова едва успевали ремонтировать, заделывать пробоины. Работы производились только по мотору и оружию, потому что ни Кожанов, ни его боевые друзья не могли, не хотели пропустить ни одного вылета. Хоронили погибших на кургане в деревне Выстав. Вслед за первой могилой появилась другая, третья, десятая. Еще больше погибших героев не имело могил – они погибли в волнах Ладоги. Но долг свой исполнили.

Когда по тонкому, еще не очень надежному льду пошли первые автомашины, Кожанов вел бои над колоннами автомашин, везущих хлеб Ленинграду, по заданию командующего 54-й армии генерала Федюнинского И.И. штурмовал наступающие фашистские батальоны.

...В нелетную погоду выдавались и часы досуга. Кто-то отсыпался за прошлые дни и «про запас», на будущее. Комиссар Сербии старался использовать такое время для чтения, учебы, бесед и к этому приучил Кожанова. Оба они любили шахматы. Сербин редко проигрывал. На этот раз партия складывалась неудачно для комиссара. И тут прозвучал приказ:
– Немедленный вылет на штурмовку в интересах 54-й армии.

Командир эскадрильи Рождественский обычно в вылетах чередовался с комиссаром. Теперь он летел следом за Сербиным. Вместе с ним летели Александр Агуреев, Петр Кожанов, Виктор Голубев и Гусейн Багиров. Атака была на редкость удачной. Из боевых порядков на передовой генералу Федюнинскому доложили:
– Эти летчики – настоящие герои.

Сербин и его ведомые еще только возвращались, когда в полк передали телефонограмму: «Благодарю за отличное выполнение задачи. Прошу повторить в новом пункте. Федюнинский». С записью этой телефонограммы начальник штаба полка и встретил летчиков.
– Командующий армией, видите, не приказывает, а просит, – сказал майор Рождественский.
– Да, это многого стоит, – улыбнулся Сербин.
– Повторим, – сказал Кожанов.

Самолеты готовились к срочному повторному вылету. Предстояло нанести удар по батальону фашистских автоматчиков в районе Волхова. Этот район в полку мало кто знал лучше Кожанова: Петр совершил здесь несколько десятков штурмовок. И вот Кожанов услышал от Сербина:
– Мы с командиром решили, что эскадрилью поведешь ты. А комэск и я – в числе твоих ведомых.
– Как же так – лейтенант поведет, а комиссар и комэск – ведомые.
– За хвост опасаешься? Не беспокойся, прикроем.
– Не за хвост свой опасаюсь, а за субординацию...
– Э, на войне, сам знаешь, не все по писаному. Потом, если хочешь знать, еще причина есть, но об этом уже после штурмовки скажу.

Кожанов повел эскадрилью. Справа летел командир эскадрильи Рождественский, слева – комиссар Сербин, за ними – Евгений Цыганов, Владимир Петров, Гусейн Багиров, Виктор Голубев.

Когда около сотни фашистских автоматчиков во весь рост, беспрерывно стреляя, пошли в атаку, над лесом показались семь балтийских истребителей. Мгновенно оценив обстановку, Петр стремительным и, надо сказать, хитрым маневром отрезал врагу путь отхода, открыл меткий огонь. Фашисты попытались спастись, но попали под пули наших пехотинцев. Строй фашистского батальона рассыпался, а тут наши бойцы, покинув окопы, пошли в атаку. И уже через несколько минут на этом участке с врагом было покончено.

Сербин после той штурмовки, когда балтийцы во главе с Кожановым уничтожили отборный батальон фашистских автоматчиков, сказал Кожанову, впервые назвав по имени и отчеству:
– Петр Павлович, только что получили сообщение, что наш тринадцатый полк преобразован в четвертый гвардейский. Это большая честь и ответственность. Сегодня будет митинг, через некоторое время нам вручат гвардейское знамя. А пока хочу поздравить вас, боевого летчика.
– Благодарю. И вас поздравляю, товарищ комиссар.
– Спасибо. Еще есть один вопрос. Меня спросил начальник политотдела – кого порекомендую комиссаром нашей эскадрильи.
– Нашей эскадрильи? – повторил Кожанов. Он привык к тому, что заменяют погибшего или раненого товарища. Но Сербии не ранен, и дело делает как надо.
– Меня переводят в другой полк, в Кронштадт. Вот примем гвардейскую клятву, и надо сдать дела. Я рекомендовал вас.

Вскоре Петр принял обязанности комиссара эскадрильи. О его авторитете свидетельствовало то, что он не только часто сам водил в бой эскадрильи, но и возглавлял полковые ударные группы истребителей. Ему поручались самые опасные штурмовые задачи. Огорчало то, что не столь часто, как другие, например, Василий Голубев, встречается с воздушным противником. Но ведь задания не выбирают, их получают и выполняют. Петр совершил более 500 боевых вылетов. Подавляющее большинство – на штурмовку вражеских войск. Урон противнику Петр «нанес огромный» – так свидетельствует главный штаб Военно-Морского Флота. В воздушных боях он лично сбил девять гитлеровских самолетов и четыре – в группе. Причем не в свободной охоте, когда можно самому определять свое место, а при сопровождении бомбардировщиков.

Так, в дни прорыва ленинградской блокады, прикрывая наши пикировщики, Петр Кожанов в районе Колпино – Рождественское лично сбил два истребителя противника новейшей модификации. Этот бой Петр вел после вручения ему ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, которых был удостоен в конце октября 1942 г. В короткие сроки овладев истребителем Лавочкина, Кожанов с успехом выполнил ряд ответственных заданий.

Как известно, в октябре 1942 г. в армии и на флоте было введено полное единоначалие. Многие комиссары эскадрилий стали заместителями командиров по политчасти. Самые подготовленные возглавили подразделения. Петр Кожанов, имевший за плечами незаурядный боевой опыт и зарекомендовавший себя как умелый лётчик, был назначен командиром одной из эскадрилий родного 4-го гвардейского полка.

Погиб он в сражении в районе Сортавалы. Ведомого спас, не допустил потерь в строю, но сам, атакуя превосходящие силы «мессершмиттов» и «фокке-вульфов», оказался под перекрестным огнем сзади. Погиб, не выпуская штурвала из рук.

Герой Советского Союза Петр Павлович Кожанов не увидел день Победы. Но до этого дня сражались с врагом его друзья и ученики. В их подвигах, в службе балтийских пилотов нынешних дней продолжается пламенная жизнь летчика-героя Кожанова. От сердца к сердцу передается эстафета мужества и верности Отчизне.


По материалам книги "Герои огненных лет", под редакцией А.М. Синицына,
книга 8-я, М., "Московский рабочий", 1985 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог