Капитуляция 6-й немецкой армии в Сталинграде


" Каждая минута наступленья
Приближает яростный разгром.
Забирайте немцев в окруженье
С думою о городе родном."

Е. Долматовский

Как и Чуйков по ту сторону линии фронта, Паулюс со своим штабом тоже жил под землей. Штаб-квартира армии размещалась в двенадцати глубоких земляных бункерах в шести километрах от Сталинграда, неподалеку от железнодорожной станции Гумрак. Площадь бункера генерал-полковника Паулюса составляла четыре на четыре метра. Двухметровая крыша из промерзшей до состояния окаменелости земли служила надежным укрытием от снарядов артиллерии среднего калибра. Внутри землянки отделывались досками и любым другим подходящим материалом, который оказывался под рукой. Кустарно сложенные печи согревали помещения, если у истопников хватало дров, которые приходилось доставлять из центра Сталинграда. Входы в бункеры завешивались одеялами, чтобы не задувал ветер и чтобы не утекало драгоценное тепло. Транспортные средства парковались на некотором расстоянии от бункеров, так что с воздуха наблюдатель не мог заметить внизу ничего особенного. Степь и степь, только иногда то тут то там покажется дымок, поднимающийся от покрытого снегом холмика.

24 ноября в штаб Паулюса пришла расшифрованная радиограмма: "Принимаю командование группой армий "Дон" 26.11. Мы сделаем все, чтобы вытащить вас. Пока армия должна держаться на позициях у Волги и на северных фронтах, в соответствии с приказом фюрера, и иметь наготове мощные силы с целью как можно скорее, пусть даже временно, пробить путь для снабжения на юго-запад". Радиограмма была подписана "Манштейн". Штаб вновь созданной группы армий "Дон", под управление которого перешла и армия Паулюса, располагался в Новочеркасске. Манштейн прибыл туда утром 27 ноября и тут же принял командование. Несмотря на все сложности, план Манштейна казался смелым и многообещающим. Он намеревался провести фронтальную атаку с запада, с Чира, силами боевой группы генерала Холлидта, прямо на Калач, в то время как боевой группе Гота предстояло прорвать советское кольцо с юго-запада, из района Котельникова.

Широкая брешь, прорванная советским наступлением в немецком фронте в тылу 6-й армии, была заделана – в течение недель рубеж протяженностью 200 километров удерживался немецкими формированиями из железнодорожников, личного состава служб труда, строительных подразделений организации Тодта и добровольцев из кавказских и украинских казаков. Нужно также добавить, что многие румынские части, отбившиеся от своих армий, поступили под немецкое командование. Немцы в ходе ожесточенных боев овладели высотами на юго-западном берегу реки и отбили все советские атаки. В соответствии с планом Манштейна позиции на Чире имели жизненно важное значение для освобождения запертых в Сталинграде войск.

Гот не смог завершить операцию деблокирования из-за прорыва советских войск на участке 8-й итальянской армии

Для этого наступления генерал-фельдмаршал использовал армейскую группу Гота из района Котельникова к востоку от Дона. Чирский фронт обеспечивал фланговое и тыловое прикрытие операции по спасению 6-й армии. Более того, как только позволила бы ситуация, 48-й танковый корпус, находившийся теперь под командованием генерала танковых войск фон Кнобельсдорффа, должен был поддержать Гота атакой в северо-восточном направлении силами 11-й танковой, 336-й пехотной дивизий и полевой дивизии Люфтваффе. Трамплином для этой вспомогательной операции предстояло послужить последнему донскому плацдарму 6-й армии в районе Нижне-Чирской, в том самом месте, где Чир впадает в Дон. Там полковник Адам, адъютант генерала Паулюса, держал ключевую точку силами наскоро собранных сводных частей 6-й армии.

12 декабря Гот начал атаку. 16-я моторизованная пехотная дивизия отступила из Калмыцкой степи на заранее подготовленные позиции. Ей также удалось предотвратить попытку русских ударить с востока в тыл группы армий "Кавказ" и отрезать ее. Единственной, в полной мере сильной и эффективной частью, приданной группе Гота, являлась переброшенная на Восточный фронт из Франции 6-я танковая дивизия генерала Рауса, насчитывавшая в своем составе 160 танков. Она прибыла 12 декабря с 136 танками, а 23-я танковая дивизия прибыла с 96 танками.

Готу предстояло преодолеть сто километров — сто километров территории, удерживаемой крупными силами Красной Армии. Гот должен был ударить в тыл советской 57-й армии, которая держала юго-западный участок Сталинградского кольца. Советское командование прекрасно понимало, что если одновременно и Паулюс начнёт атаковать изнутри котла в юго-западном направлении, будет очень трудно предотвратить его прорыв. На помощь Ерёменко была послана Вторая гвардейская армия, но до прибытия гвардейцев Еременко предстояло действовать самостоятельно. Со своего кольца вокруг Сталинграда он снял 13-й танковый корпус и бросил его наперерез 6-й танковой дивизии Гота. Он рискнул лишить свою группу армий последних резервов и послал против немецкого наступления 235-ю танковую бригаду и 87-ю стрелковую дивизию. Бои за высоты к северу от реки Аксай продолжались в течение пяти дней. К счастью для Гота, 17-я танковая дивизия, на которую в последний момент расщедрился Гитлер, поспела в срок. В результате 19 декабря немцам удалось вытеснить русских с их позиций.

Тем временем, обстановка в котле складывалась следующим образом. Снабжение 230 000 немецких и союзнических солдат оказалось на поверку болезненным занятием. Скоро выяснилось, что в середине зимы Люфтваффе не в состоянии осуществлять снабжение армии в глубине России по воздуху с временных взлетных полос. Не хватало транспортных самолетов. В качестве таковых задействовались бомбардировщики. Но они не могли нести более полутора тонн грузов. Более того, их снятие с боевых полетов скверно отразилось на всех участках фронта. Командование 6-й армии считало цифру 600 тонн грузов желательной, а 300 тонн – минимальной, при которой армия сохраняла возможность вести боевые действия. Только хлеба, зажатым в кольце войскам, требовалось сорок тонн в день.

Но обледенение, плохая видимость и становившиеся следствием этого катастрофы пополняли лист немецких потерь куда более заметно, чем действия противника. Потери составили 550 машин. Это означает, что треть действовавших самолетов была потеряна вместе с экипажами, став жертвами плохой погоды, истребителей и зениток. В среднем же, тоннаж перевозок в период с 25 ноября по 11 января достигал 104,7 тонны. За этот период удалось эвакуировать всего 24 910 раненых. При таком уровне снабжения люди в котле были вынуждены голодать и испытывать серьезную нехватку боеприпасов. На участке 2-го батальона 64-го мотопехотного полка находилось нечто необычное – заснеженное поле пшеницы, колосья которой выглядывали из-под снежного покрывала. Ночью немецкие солдаты подползали туда, срезали колосья и также ползком возвращались в свои укрытия, где отделяли зерна и бросали их в сваренный на конском мясе бульон. Солдаты брали мясо тех животных, которые погибли от пуль или осколков или же умерли естественной смертью и валялись теперь то там то тут, окаменевшие от мороза и превратившиеся в снежные холмики, это было в декабре 1942 года.

Во второй половине дня 19 декабря стояла холодная, но ясная погода – отличные условия для полетов. Над Питомником(аэродромом) беспрестанно ревели двигатели транспортных самолетов. Они приземлялись, разгружались, под завязку забивались ранеными и улетали. Высились горы бочек с бензином, один на другом громоздились ящики с боеприпасами. Снаряды развозились по батареям и танковым частям. 19 декабря можно назвать днем решений – днем, когда сталинградская драма достигла своей кульминации. Паулюс и Манштейн в этот день связывались по телетайпной связи. Паулюс сформулировал три варианта прорыва:
Вариант № 1. Прорыв из котла с целью соединиться с Готом возможен только при наличии танков. Численности пехотинцев недостаточно. Для реализации данного варианта все танковые резервы, до того задействованные для отражения атак противника, должны оставить Сталинград.
Вариант № 2. Прорыв без соединения с Готом возможен только в самом крайнем случае. Он приведет к большим потерям в технике. Необходимое условие – предварительная доставка достаточного для улучшения состояния войск количества продовольствия и горючего. Если Готу удастся осуществить временное соединение и пригнать буксировочную технику, данный вариант будет проще реализовать на практике. Пехотные дивизии фактически лишились возможности свободно передвигаться, поскольку все большее число лошадей идет на корм людям.
Вариант № 3. Дальнейшее продолжение сопротивления противнику зависит от поставок всего необходимого по воздуху в более крупных размерах. В настоящее время они неадекватны.
Затем Паулюс продиктовал оператору телетайпа:
– Продержаться дальше в сложившихся условиях долго не удастся.

Приказ Манштейна 6-й армии был следующим:
1. 4-я танковая армия нанесла силами 57-го танкового корпуса поражение противнику в районе Верхнекумского и достигла района Мышковы. В районе Каменки и севернее начата атака против крупных сил противника. Ожидаются тяжелые бои. Ситуация на чирском фронте не допускает выдвижения войск, расположенных западнее Дона, в направлении Сталинграда. Мост через Дон в Чирской в руках противника. 6-я армия начнет атаку "Зимняя буря" так быстро, как только представится возможным. Нужно принять меры для соединения с 57-м танковым корпусом, если необходимо, через Донскую Царицу с целью провести конвой. Развитие ситуации может потребовать расширения задания по осуществлению прорыва армии на соединение с 57-м танковым корпусом к Мышкове. Кодовое название: "Удар грома". В этом случае главной задачей снова становится как можно более быстрое – с применением танков – соединение с 57-м танковым корпусом, с целью провести конвой. Армия – при том, что фланги ее прикрыты по Нижней Карповке и Червленой, – должна затем выдвигаться в направлении Мышковы, тогда как войска из района крепости должны выводиться подразделение за подразделением.
Операция "Удар грома" может последовать сразу за атакой "Зимняя гроза". Грузы по воздуху, в общем и целом, должны будут поступать в процессе без создания больших запасов. Аэродром в Питомнике необходимо удерживать как можно дольше. Все вооружение и артиллерия, которые могут передвигаться, нужно взять с собой, особенно орудия для проведения операции с запасом боеприпасов, но также и такое вооружение и снаряжение, которое трудно возместить. Оно должно быть сосредоточено в юго-западной части котла в надлежащее время.
2. Осуществить подготовку к (3). Приводить в исполнение только по особому приказу "Удар грома".
3. Доложить день и время атаки (2).

Во второй половине дня Манштейн вновь попытался получить согласие Гитлера на немедленный тотальный прорыв 6-й армии – на операцию "Удар грома". Но Гитлер одобрил только "Зимнюю грозу", отказавшись принять решение в полном объеме. Тем не менее, Манштейн, как видно из текста документа, отдал 6-й армий приказ приготовиться к "Удару грома" и ясно выразился в (3): "Развитие ситуации может потребовать расширения задания по осуществлению прорыва армии". Расширить задание означает вырваться из котла. Накал страстей в драме достиг своего апогея. Судьба четверти миллиона солдат зависела от двух кодовых названий – "Зимняя гроза" и "Удар грома". В 20.30 два начальника штаба вновь сидели у телетайпов. Генерал Шмидт сообщал, что противник атакует и связывает боями главные силы бронетехники 6-й армии и часть ее пехоты. Шмидт добавил: – Прорыв станет возможен только после того, как эти войска выйдут из боевого соприкосновения с противником в обороне. Самая ранняя дата двадцать второе декабря.

Оставалось еще три дня. Всё, что отделяло 6-ю армию от спасения – 50 километров по прямой, или 60-70 километров по дороге. Но 16 декабря три советские армии развернули атаку против итальянской 8-й армии на Среднем Дону. После коротких, но ожесточенных боев советские войска прорвали фронт. Итальянцы обратились в бегство. Русские быстро продолжили продвижение на юг. Одна танковая и две гвардейские армии ударили по искусно построенным, но обороняемым малочисленным контингентом немецким позициям на Чире. Если бы русским удалось смять немецкие рубежи на Чире, ничто не смогло бы остановить их на пути к Ростову. А если бы русские взяли Ростов, группа армий "Дон" Манштейна оказалась бы отрезанной, а группа армий фон Клейста на Кавказе лишилась бы связи с тыловыми коммуникациями. Это был бы супер-Сталинград, На кону теперь стояла не судьба 200 000 или даже 300 000 человек, а полутора миллионов.

23 декабря, когда исполненные надежд на лучшее солдаты 6-й армии ждали освободителей, танковые колонны наступавших советских войск уже рвались с севера к летному полю под Морозовском, в 150 километрах к западу от Сталинграда; от этого аэродрома зависела вся система снабжения окруженной армии. Таким образом, складывалась катастрофическая ситуация. Группа Холлидта на Чире более не имела никакого флангового прикрытия. В такой обстановке у Манштейна больше не осталось выбора, как только приказать Готу повернуть одну из трех его танковых дивизий влево, к низовьям Чира, чтобы предотвратить дальнейший прорыв русских. Гот не колебался, он отрядил для выполнения задания самую сильную часть.

Атака 6-й танковой дивизии в направлении Сталинграда находилась как раз в самом разгаре, когда прибыл приказ поворачивать. Оставшись всего с двумя измотанными боями дивизиями, Гот пришел к выводу о невозможности продолжать наступление на Сталинград. В действительности под натиском, уже вступившей в бой, советской 2-й гвардейской армии ему в Сочельник даже пришлось отойти за реку Аксай. Становилось абсолютно очевидным, что в этой обстановке 6-я армия должна немедленно прорываться, или она будет потеряна, но горючего у немецких танков оставалось на прохождение с боями всего 20 километров. Манштейн во второй половине дня 23 декабря вновь связался с Паулюсом по телетайпу и попросил его выяснить, можно ли начать операцию "Удар грома", если иного выхода не останется. Паулюс и Шмидт видели лишь одну возможность – начать "Зимнюю грозу" и "Удар грома" одновременно. И даже в случае получения разрешения на это им потребовались бы поставки значительного количества горючего.

Со своей стороны, группа армий хотела инициировать полномасштабный прорыв одной "Зимней грозой", придерживаясь того мнения, что советское кольцо следовало сначала прорвать по Юго-Западному фронту, а уж затем начинать выводить войска с различных участков фронта котла — иными словами, до того, как в действие будет приведен "Удар грома". Если отстраниться от соображений чисто военного характера, схема действий Манштейна основывалась на допущении, что только поэтапный вывод войск мог привести Гитлера к принятию неизбежного оставления Сталинграда; только так тот мог согласиться на этот шаг. Генерал-фельдмаршал фон Манштейн прекрасно знал, что, если бы командование группы армий приказало 6-й армии изначально развернуть крупномасштабный прорыв с оставлением Сталинграда, Гитлер бы тотчас же вмешался и отменил такой приказ.

Стратегическая ошибка Гитлера, опирающаяся в основе своей на недооценку сил неприятеля и переоценку собственных, породила ситуацию, которую нельзя уже было исправить удачной импровизацией, военной хитростью или приказом во что бы то ни стало держать позиции. Только своевременное отступление 6-й армии в октябре могло предотвратить катастрофу, обрушившуюся на головы четверти миллиона немецких солдат и офицеров на Волге. Правда, даже и это не могло уже изменить исхода войны. Кроме того, "Зимняя гроза" и "Удар грома" не спасли бы 6-ю армию как боеспособную единицу. Но оставалась еще надежда выручить из беды главные силы запертых в Сталинградском котле солдат. Когда в преддверии Рождества пришлось приостановить деблокировочную атаку Гота, но даже и эта надежда была утрачена.

В начале января в районе Мариновки, на участке 3-й моторизованной пехотной дивизии. Перед передовыми позициями боевой группы Виллига появился русский капитан с белым флагом в руке. Солдаты послали за своим командиром, майором Виллигом. Советский офицер передал письмо, адресованное "генерал-полковнику танковых войск Паулюсу или его представителю". Виллиг поблагодарил русского парламентера и позволил ему удалиться. Зазвонили телефоны. Курьер доставил письмо в Гумрак. Паулюс лично передал по телефону приказ, чтобы никто не вел никаких переговоров о сдаче ни с какими русскими офицерами. На следующий день все солдаты могли прочитать, что написал командующему немецкой 6-й армией генерал-полковник Рокоссовский, советский командующий Донским фронтом. Повсюду в котле русские самолеты разбрасывали листовки с текстом советского предложения о капитуляции. Обращение было сделано в письменной форме и подписано генералом из Ставки Верховного Главнокомандующего советскими войсками, а также Рокоссовским:
"Всем офицерам, унтер-офицерам и рядовым, кто прекратит сопротивление, мы гарантируем жизнь и безопасность, а также возможность по окончании войны вернуться в Германию или какую-либо другую страну по выбору военнопленного. Всем сдавшимся военнослужащим Вермахта будут сохранены их форма, знаки различия и награды, личные вещи и ценности. Старшие офицеры могут оставить при себе шпаги и кортики. Тем офицерам, унтер-офицерам и солдатам, кто сдастся в плен, будет сразу же гарантировано нормальное питание. Все раненые, больные и обмороженные получат медицинскую помощь. Мы ожидаем вашего ответа в письменной форме 9 января 1943 г. в 15.00 по московскому времени через представителя, лично уполномоченного вами, который должен приехать на штабной машине с хорошо заметным белым флагом по дороге из Конной к станции Котлубан. Вашего представителя встретят в 15.00 9 января 1943 г. уполномоченные советские офицеры в 0,5 километра к юго-востоку от обгонного пути № 564.
В случае отказа принять наше предложение о капитуляции мы настоящим заверяем вас в том, что войска Красной Армии и Красных Военно-Воздушных Сил будут вынуждены приступить к ликвидации немецких войск. Ответственность за их гибель ляжет на вас".

В листовке, которую сбрасывали вместе с текстом письма, содержалась, кроме того, зловещая строчка: "Любой, оказывающий сопротивление, будет безжалостно уничтожен". Но 6-я армия не приняла предложения о капитуляции. Паулюс даже в плену продолжал заявлять, что не принял по собственной инициативе решения о капитуляции потому, что в начале января видел стратегическую перспективу в продолжении сопротивления. Суть ее заключалась в том, чтобы, связывая крупные войска русских, защищать угрожаемый южный фланг Восточного фронта. Чуйков сообщает в своих воспоминаниях, что в середине января армия Паулюса приковывала к себе семь советских армий. Еременко совершенно ясно дает понять, что необычное предложение, сделанное Паулюсу 9 января, – предложение о "почетной капитуляции" – было продиктовано надеждой на высвобождение семи советских армий, чтобы двинуть их на Ростов с целью разгрома южного фланга немецкого Восточного фронта. Решение командования 6-й армии драться до конца скомкало планы противника. Имеет или не имеет эта жертва смысл с точки зрения политической оценки войны – уже другой вопрос.

Но в намерении не сдаваться Паулюса подкрепило и еще одно обстоятельство. 9 января генерал Хубе вернулся в котел после беседы с Гитлером и доложил, что фюрер, а также офицеры Главного командования сухопутных войск сказали ему о планировавшемся новом деблокировочном наступлении с запада. Пополненные танковые формирования уже были приведены в движение и сосредотачивались в районе к востоку от Харькова. Предстояло полностью реорганизовать воздушные поставки снабжения. Подобно зимнему харьковскому кризису 1941-1942 г., считал Хубе, Сталинград тоже можно превратить в великую победу. Предпосылкой, естественно, служило то обстоятельство, что южный участок Восточного фронта выправился и группа армий "Кавказ" отходила в порядке. По этой причине 6-я армия должна была продолжать держаться – если придется, постепенно сокращая площадь котла до зоны застройки Сталинграда. Это была гонка за время.

Как и обещал Рокоссовский в листовках, 10 января, через двадцать четыре часа после отклонения предложения о сдаче в плен, началась советская полномасштабная атака на находившиеся в котле немецкие войска. То, что случилось потом, военная история видела только дважды: в одном случае у русских, в другом – у немцев, когда голодающие, плохо экипированные войска, отрезанные от всех коммуникаций, противостояли численно превосходящему их противнику, дрались с беспримерной яростью и храбростью. Так было прежде, в Волховском котле, когда советская 2-я ударная армия сражалась до полного своего уничтожения. Безжалостными, такими как бои в холодных лесах по берегам Волхова, стали и последние схватки в Сталинграде. Только роли поменялись. Страдание, нужда, отвага и горе – остались. Температура достигала 35 градусов ниже нуля, и вьюга мела по степи. 14 января, Питомник пал. Снабжению по воздуху и эвакуации раненых настал конец. С того момента все покатилось снежным комом под гору. Последние боевые группы откатывались с фронтов в котле в направлении города Сталинграда.

Последние дни Сталинградского котла были ужасны. Жуткий голод и полная беспомощность перед лицом полномасштабного советского наступления привели к быстрому упадку боевого духа и утрате частями боеспособности. Потери росли. Уцелевших охватывало уныние. На пунктах оказания первой медицинской помощи в санитарных частях стояли очереди. Медикаменты и бинты кончились. Повсюду рыскали шайки мародеров.

24 января в 16.45 начальник оперативного отдела 6-й армии послал Манштейну сигнал – сообщение, заставляющее содрогаться своим лишенным эмоций слогом: "С утра двадцать четвертого числа противник атакует с неубывающей яростью по всему западному фронту, части которого с боями прокладывают себе путь на восток к Городищу. В южной части Сталинграда западный фронт вдоль окраины города на западной и южной оконечностях Мининой держался до 16.00. Наблюдаются местные вклинения русских на этом участке. На волжском и северо-восточном фронтах – без изменений. Ужасные условия в самой черте города, где в руинах прячутся 20000 лишенных помощи раненых. Там же примерно такое же количество умирающих от голода и обморожения, а также отбившихся от своих частей солдат, в основном без оружия, которого они лишились в боях. Весь район города простреливает тяжелая артиллерия. Последний бой будет дан на окраинах города в южной части Сталинграда 25.01 под руководством сражающихся на передовой энергичных генералов и храбрых офицеров, вокруг которых собираются те немногие солдаты, которые еще сохранили способность воевать. Тракторный завод, возможно, продержится немного дольше. Начальник оперативного отдела штаба 6-й армии".

Когда генерал-фельдмаршал фон Манштейн прочитал сообщение начальника оперативного отдела 6-й армии, он понял, что теперь не может быть и речи о выполнении армией какой бы то ни было задачи. "Поскольку армия более не могла связывать боями сколь-либо значительные силы противника, – пишет генерал-фельдмаршал, – я в длинном телефонном разговоре с Гитлером 24 января попытался получить от него приказ о сдаче. К сожалению, тщетно. В тот момент, но не прежде, задача армии по связыванию вражеских войск завершилась. Она спасла пять немецких армий". Однако, Гитлер радировал в Сталинград: "О сдаче не может быть и речи. Войска должны держаться до конца".

Надо отдать должное мужественному поведению немецкого командного состава. Не только у Паулюса, но и у подавляющей массы попавших в окружение не только генералов, а и офицеров даже мысли не возникало бросить своих солдат и вылететь из котла. К примеру, в окружение под Сталинградом попала и 16-я танковая дивизия немцев, которой командовал генерал танковых войск Ганс Хюбе. Пока Хюбе с дивизией находился в котле, у немцев формировался 14-й танковый корпус, и Гитлеру потребовался командир, чтобы этот корпус возглавить. Он приказал Хюбе вылететь из котла и принять командование этим соединением. Однако Хюбе, потерявший в предшествовавших боях руку, т.е. инвалид, отказался выполнить приказ фюрера, послав тому телеграмму: «Я привёл своих солдат в Сталинград и приказал им сражаться до последнего патрона. А теперь покажу им, как это делается». Гитлер послал в котёл четырёх своих телохранителей, те с помощью Паулюса заманили Хюбе в штаб 6-й армии и силой вывезли Хюбе из котла.

В ночь на 30 января Гитлер радировал приказ о производстве Паулюса в генерал-фельдмаршалы. Паулюс придерживался приказа не сдаваться от имени всей армии и отправлялся в плен только с личным составом своего штаба. Различные командиры отдельных участков обороны сами договаривались с русскими об условиях прекращения огня. В центре Сталинграда все закончилось 31 января. Хотя бои среди развалин не имели более никакого стратегического значения, Гитлер настаивал на этом, давая нелогичные объяснения. Генералу Штеркеру он радировал: "Я ожидаю от солдат в северном котле Сталинграда, что они будут держаться до конца. Каждый день, каждый час продолжения сопротивления оказывает решающее воздействие на остальной фронт". В северном котле, на тракторном и на артиллерийском заводе "Баррикады" – в том месте, где летом прозвучали первые выстрелы Сталинградской битвы, – опорные пункты 11-го корпуса продолжали сопротивление еще и 1 февраля. Сражение завершилось там же, где и началось. Отдельные группки сопротивляющихся немецких солдат летчики видели в степи еще в середине февраля. Сталинград был концом немецкой завоевательной кампании…


***


Когда закончилась Сталинградская битва и остатки 6-й армии и ее командующий фельдмаршал Паулюс сдались в плен, в Германии был объявлен трехдневный траур. И была создана тогда же новая 6-я армия как некий символ бессмертия. На нее возлагались особые надежды. Эта вновь созданная 6-я армия была окружена в ходе Ясско-Кишиневской операции. «Никакой надежды более нет, что какие-либо окруженные соединения вырвутся, – признало вскоре гитлеровское командование. – Это представляет самую большую катастрофу, какую когда-либо переживала группа армий».

возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог