Павел Дмитриевич Корин (1885 - 1964)


" Мы молоды, бесстрашны были,
Врагу бросая вызов свой,
Мы свято Родине служили,
Вперед рвались в последний бой."

З. Голод

Павел Дмитриевич Корин

Павел Дмитриевич Корин – одна из самых крупных, сложных и трагических фигур в русском искусстве XX века. Корин П.Д. родился 25 июня (7 июля) 1892 года в селе Палех Владимирской губернии. Род Кориных известен в Палехе с XVII века. Жители этого села издавна занимались иконописью. Потомственными иконописцами были отец и дед будущего художника, что во многом предопределило судьбу Павла. Корин вспоминал, что в Палехе было много талантливых мастеров, но их жизнь была коротка: палешане очень много пили, и редкий художник выпивал на праздник меньше одной четверти ведра водки, то есть 3 литра. Надо сказать, что Павел не походил в этом отношении на своих односельчан и вёл трезвый образ жизни.

В 1903-1907 годах Павел Корин учился в иконописной школе в Палехе под руководством Евгения Стягова, после окончания которой пешком в простых яловых сапогах, для прочности густо смазанных дёгтем, пришёл в Москву и поступил работать в иконописную палату при Донском монастыре. Живописец Клавдий Степанов познакомил Корина с репродукциями произведений итальянских мастеров эпохи Возрождения. Эти репродукции произвели неизгладимое впечатление на молодого иконописца – и желание побывать в Италии, и увидеть подлинники стало его заветной мечтой.

В 1911 году Корин становится помощником Михаила Васильевича Нестерова в работе над росписью церкви Марфо-Мариинской обители. Встреча с Нестеровым, понимавшим искусство как духовный подвиг, а также другая "встреча" – с творчеством Александра Андреевича Иванова, преклонение перед его подвижнической жизнью укрепили в Корине мечту отдать всю жизнь служению искусству, достичь высот мастерства, стать продолжателем великих традиций русской живописи.

В 1912-1916 году Корин учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у известных живописцев Константина Коровина, Сергея Малютина и Леонида Пастернака (отца будущего Нобелевского лауреата поэта Бориса Пастернака). Однако отношения с этими художниками у Павла Дмитриевича не сложились. Увидев коринские иллюстрации к «Божественной комедии» Данте, Пастернак сказал: «Вы плохо нарисовали, Корин, но хвалю за тему». Коровин же не устраивал самого Павла Дмитриевича, как ему казалось, своей узостью.

Александр Невский

В 1916 году Корин по заказу великой княгини Елизаветы Фёдоровны, основательницы обители, самостоятельно исполнил росписи стен подземного склепа-усыпальницы церкви Марфо-Мариинской обители, но эта работа не принесла ему материального достатка. В эти годы художник тратил на еду всего лишь 21 копейку в день. «Я до 40 лет чёрного хлеба не ел досыта». Нестеров был суров со своим учеником и, получая за свою работу большие деньги, выделял из них Корину каждый раз не более 3 рублей. Даже на склоне жизни Павел Дмитриевич не осуждал своего учителя за излишнюю скупость, но к своим ученикам относился иначе.

Во время росписи склепа Корин познакомился со своей будущей женой Прасковьей Тихоновной Петровой, которая была воспитанницей школы при Марфо-Мариинской обители. Их любовь созревала медленно. В 1919 году, через три года после знакомства, Корин сделал предложение. «Он звал меня стать помощницей в жизни, звал на подвиг вместе с ним. Он говорил, что хочет посвятить всю свою жизнь высокому искусству. Хочет быть таким художником, как подвижник Александр Иванов. Он преклонялся перед ним. Знал, что путь художника-подвижника труден». Лишь через семь лет Прасковья Тихоновна приняла предложение, они обвенчались в 1926 году и рука об руку прошли по жизни.

В годы революции и Гражданской войны Корин, который был глубоко религиозным человеком и никогда не скрывал этого даже в годы официального безбожия, не стал воспевать революцию и братоубийственную смуту: сознательно дистанцировался от новейших левых течений в искусстве и не спешил предложить свою палитру советской власти. Эта независимая позиция мастера породила к нему сначала настороженное, а впоследствии и враждебное отношение собратьев по цеху. По сути, художник принял добровольное послушание и самозабвенно стал готовить себя к совершению жизненного подвига, подобного подвигу Александра Иванова, всю свою жизнь посвятившего созданию одного монументального полотна.

Метрополит Трифон

В 1916 году Корин заканчивает Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), но, неудовлетворенный своими первыми самостоятельными работами, осознает, сколь далек заветный идеал, сколь труден путь к намеченной цели. В 1918-1925 годах, в самый разгар смуты в стране и в искусстве, Корин словно несет добровольное послушание: много рисует, копирует, изучает анатомию. Он убежден, что новые и новейшие художественные течения не расширяют, а резко сужают возможности художника, не дают ему в руки достаточных пластических средств, что это движение не вверх, а вниз.

В 1925 году Корин, как некогда А. А. Иванов, обретает свою тему. В апреле этого года умирает патриарх Тихон. Патриарх Московский и всея Руси Тихон был убеждённым противником советской власти: за свою антисоветскую деятельность он привлекался к судебной ответственности и был подвергнут заключению. На его похороны собралась вся православная Россия – от нищего странника до высших церковных иерархов. Потрясенный увиденным ученик Нестерова, православный русский человек, Павел Корин осознает себя художником этой России, казалось бы обреченной, но продолжающей жить, уверенной в своей духовной правоте. Он задумывает изобразить крестный ход во время похорон патриарха.

В Донском монастыре многолюдно и пышно хоронили патриарха всея Руси Тихона. В Замоскворечье стекались толпы народа. От Калужской и Серпуховско площадей людские колонны продвигались вперед с большим трудом. У стен Донского-море черных пладков, монашеских клобуков, картузов. Чтобы попасть в моностырь, люди простаивали по семь часов. По счастью, братьев Кориных как художников пропустили сразу. Выстаивая долгую панихуду, Павел Корин все еще ощущал движение бесконечно развертывающейся ленты паломников.

Коринские этюды потрясли Горького, и он решил помочь художнику и защитить его от весьма вероятных нападок со стороны власти. В 1931-1932 году состоялась первая зарубежная поездка художника. Он посетил Италию, Францию, Германию. Во время поездки сделал множество рисунков и акварельных копий наиболее известных произведений великих художников прошлого. В 1935 году Корин совершил второе заграничное путешествие по Германии, Франции, Англии и Италии.

В годы Великой Отечественной войны художник обращается к исторической теме, работать над которой он продолжал до самой смерти. Образы воинов – защитников не просто родной земли, но духовных идеалов России – привлекают Корина. Таков Александр Невский – центральная фигура знаменитого одноименного триптиха (1942), – в котором живут черты и святых с древнерусских икон, и могучих героев итальянского Возрождения.

Портрет Ренато Гуттузо

В 1945 году в одном из пригородов поверженного Берлина Корин написал портрет маршала Георгия Жукова. Маршал остался доволен: «Лицо полевое», и на недоумённый вопрос художника пояснил, что такое лицо бывает у командира на поле боя. В многочисленной иконографии полководца этому портрету нет равных. Это признанный всеми шедевр мастера и всей русской портретной живописи. В послевоенные годы Корин создал портреты маршалов Говорова, Толбухина и Рыбалко.

Всю жизнь Корин вел бой. Как художник. Как собиратель обреченных на гибель произведений древнерусского искусства. Как выдающийся реставратор, которому человечество обязано спасением многих великих произведений, в том числе шедевров Дрезденской галереи. Как общественный деятель – защитник культурных памятников России. Но одержать главную победу – завершить труд, к которому он сознавал себя призванным, – Корину не удалось.

Голубоглазый, с аккуратно зачесанными назад седми вьющимися волосами, строгий, подтянутый, немногословный – так вспоминают о Корине его современники. Поражало в нем чувство собственнго достоинства. Он родился в семье крестьян-иконописцев в Палехе. Его деды, прадеды и прапрадеды занимались иконописью. Суждения его были строги, лаконичны, доказательны. Глядя на Корина, слушая его, ты сразу чувствовал: перед тобой крупный интересный человек. Со своими мыслями, понятиями, выстраданным мироощущением. Первые самостоятельные работы художника Павла КОРИНА датированы 1925 годом.

Он написал интерьер своей мастерской с гипсовым слепком Софокла, затем сделал как бы второй вариант того же интерьера с простым дощатым столом, частью Пергамского фриза, который очень любил,с железной печкой-"буржуйкой". Быт мастерской был предельно скромный и деловой. Зарабатывал Корин немного, так что едва хватало на жизнь. В этом же году случилось одно событие, которое во многом определило творческую биографию Павла Корина.

Портрет С.Т. Котенкова

Каждый художник идет своим путем, – говорил Павел Дмитриевич, – и, по-видимому, настоящих художников гораздо меньше, чем людей, которые себя к ним причисляют. Поколение к которому я принадлежу, вступило в жизнь накануне революции. Грозная народная буря сметала вековые социальные несправедливости, мы ощущали крушение старого строя, рождался новый мир.

Я работал в "окнах РОСТА", где по эскизам В. Маяковского и М. Черемныха наша бригада делала плакаты. А по ночам в холодной олутемной мастерской на Арбате мы с братом Александром до рассвета писали лозунги.

Сполохи

Был холод, голод, но сильнее всего была мечта о большом и настоящем искусстве, полном пафоса и страсти. Важно понять, какиеобстоятельства делают художника творцом искусства. Лично я считаю основой творчества традиции, преемственность поколений.

Искусство не может взяться ниоткуда. Толчком для творчества молодого, сознательно или бессознательно, служат создания большого мастера, в чем-то близкого ему по духу, вызывающего восхищение и преклонение. Даже если потом, когда придет зрелость и творчество некогда начинавшего художника, станет индивидуальным и своеобразным, ни один самый придирчивый критик не сможет найти в его произведении ни одной детали, напоминающей манеру того другого, великого.

В одной из его последних записных книжек сохранилась запись: «Художник должен быть абсолютно свободным. Не насилуйте, не насилуйте Дух, при насилии искусства не будет... Насилие над душой художника – величайшее преступление! Душа умирает, умирает искусство. Контроль должен быть, идущий из души художника, то есть внутренний контроль. Да, искусством можно заниматься, если разрешить изображать человека во всей его красоте и правде».



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог