Первый день битвы на северном фасе Курской дуги


"…Кровавым светом озаряя дали,
С рассветом «тигры» шли на нас опять
И вспыхивали дымными столбами,
И приникали мы, устав стрелять,
К горячей фляге пыльными губами."

Е. Долматовский

САУ Штурмгешюц

Как известно, Курская битва включала в себя три крупных стратегических операции советских войск: Курскую оборонительную (5 – 23 июля), Орловскую (12 июля – 18 августа) и Белгородско-Харьковскую (3 – 23 августа) наступательные операции. В ней приняли участия войска фронтов: Центрального под командованием генерала Рокоссовского К.К., Воронежского (командующий генерал Ватутин Н.Ф.), Степного, который возглавлял генерал Конев И.С. и др.

Если поначалу долгая пауза воспринималась как подарок судьбы, позволяющий лучше подготовиться к грядущим боям, то к концу первого месяца лета ожидание становилось все тревожнее. Не столько страх, сколько нетерпеливое ожидание схватки все более усиливалось перед лицом явных признаков надвигающейся грозы.

В конце июня 1943 г. немецкое командование стало усиленно готовить свои войска к наступлению. Разведка Центрального фронта неоднократно наблюдала сосредоточение больших групп танков и самоходной артиллерии противника в лесах севернее Сеньково и Верх. Войска на передовой начали подвергаться внезапным коротким огневым налетам артиллерии. В воздухе практически непрерывно находились разведывательные самолеты противника. Усилила свою деятельность и наземная разведка. Ночью группы немецких саперов снимали свои минные поля, а также пытались проделывать проходы в советских минных полях и проволочных заграждениях.

В ночь на 5 июля разведывательный отряд 15-й стрелковой дивизии обнаружил в районе Верх – Тягино группу немецких саперов в количестве 17 человек, занятых работами по проделыванию проходов в минных полях. Захваченный в плен сапер 6-й пехотной дивизии Бруно Формель на допросе показал: «Немецкие войска приведены в полную боевую готовность и 5 июля, после короткой артиллерийской подготовки в 2 часа по европейскому времени, перейдут в наступление в общем направлении на Курск. Одновременно начнется наступление и на курском направлении из района Белгорода».

Учитывая, что советское командование вынашивало планы контрподготовки, ценность сообщенных сапером Формелем сведений было трудно переоценить. По крайней мере, теперь советское командование знало время начала немецкого наступления. Направление главного удара еще не было выявлено – согласно мемуарам Рокоссовского К.К. был захвачен в плен немецкий сапер также в полосе 48-й армии. Требовалось принятие решения на уровне командующего фронтом и даже Ставки ВГК. Рокоссовский впоследствии писал:

Танк Pz.VI, тигр из состава 505-го батальона тяжёлых танков

«До этого срока, сообщенного Формелем, т.е. три часа ночи по московскому времени, оставалось чуть более часа. Верить или не верить показаниям пленных? Если они говорят правду, надо уже начинать запланированную нами артиллерийскую контрподготовку, на которую выделялось до половины боевого комплекта снарядов и мин. Времени на запрос Ставки не было, обстановка складывалась так, что промедление могло привести к тяжелым последствиям. Присутствовавший при этом представитель Ставки Г.К. Жуков, который прибыл к нам накануне вечером, доверил решение этого вопроса мне. Благодаря этому я смог немедленно дать распоряжение командующему артиллерией фронта об открытии огня. В 2 часа 20 минут 5 июля гром орудий разорвал предрассветную тишину, царившую над степью, над позициями обеих сторон, на обширном участке фронта южнее Орла. Наша артиллерия открыла огонь в полосе 13-й и частично 48-й армий, где ожидался главный удар, как оказалось, всего за десять минут до начала артподготовки, намеченной противником» (Рокоссовский К.К. «Солдатский долг», М., «Воениздат», 1988 г., с. 208-209).

Всего для контрподготовки на Центральном фронте привлекалось 507 орудий калибра 76 мм и выше, 460 минометов 82- и 120-мм калибра и 100 реактивных установок М-13. Это давало общую плотность (с учетом реактивной артиллерии) 33,5 орудия и миномета на 1 км фронта, а на наиболее важных участках – до 60 стволов на 1 км фронта. Плановая продолжительность контрподготовки определялась в 30 минут с расходом 0,25 боекомплекта боеприпасов. На Центральном фронте артиллерийская контрподготовка была проведена дважды – в 2.10 продолжительностью в 20 минут и в 4.35.

Идея поражения батарей противника даже на первый взгляд кажется сомнительной. В ходе перегруппировок артиллерии перед крупным наступлением выявленные ранее позиции могут быть оставлены. Идея контрподготовки по вероятным местам сосредоточения пехоты противника (как на Воронежском фронте) выглядит более жизнеспособной. Кроме того, в силу недостаточных плотностей артиллерии, привлекаемой для контрподготовки, слабой разведки в полосах контрподготовка своей цели не достигла, и атака противника сорвана не была. Что интересно, сами немцы приняли контрподготовку за начало артподготовки в полосах наступления соседних корпусов.

Радиоуправляемая танкетка Боргвард B IV

Еще не зная, что фамилия ее сапера уже навечно вписана в историю войны, 6-я пехотная дивизия в предрассветной дымке выходила на исходные позиции для атаки. Удар немецкой артиллерии утром 5 июля был очень сильным. Помимо собственной артиллерии соединений и дивизионов РГК (Резерв Главного Командования) в артподготовке участвовали орудия находившихся во втором эшелоне танковых дивизий. Они были выдвинуты на позиции еще за восемь дней до начала операции. Артподготовка была усилена авиационной подготовкой.

Благополучно дождавшись, пока вихрь воздушных ударов сместится на запад, 47-й немецкий танковый корпус перешел в наступление. 6-й пехотной дивизии генерала Гроссмана предстояло сыграть важную роль в первый день битвы. Она наступала на направлении главного удара 9-й армии. Ее поддерживало единственное на северном фасе дуги подразделение «Тигров» – 505-й тяжелый танковый батальон майора Сована. В полосе наступления корпуса Лемельзена оборонялась 15-я стрелковая дивизия Джангавы В.Н. Два батальона «Штурмгешюцев» (самоходок - САУ), батальон «Тигров» (пусть и неполного состава) вместе с техникой 20-й танковой дивизии были серьезным испытанием для 15-й дивизии, оборонявшейся на фронте 9 км. Для пробивания проходов в минных полях «Тиграм» была придана 312-я рота радиоуправляемых танкеток «Боргвард».

Об использовании «Боргвардов» именно на этом участке немецкие отчеты умалчивают, но, судя по всему, они активно использовались, и минные поля были пройдены. Удар тяжелых танков и почти сотни САУ и танков сделали свое дело. Во второй половине дня 5 июля советская 15-я стрелковая дивизия была сбита с занимаемых позиций. 676-й стрелковый полк дивизии Джангавы попал в окружение севернее Александровки. С наступлением темноты полк пробился из окружения. Эстафету обороны принимала теперь находившаяся во втором эшелоне 6-я гв. стрелковая дивизия 17-го гв. стрелкового корпуса.

Командующий 13-й армией генерал-лейтенант Пухов Н.П. позднее с досадой написал в своих воспоминаниях: «Несколькими днями позже (речь идет о периоде до битвы) генерал Рокоссовский проверял состояние обороны левофланговой 15-й Сивашской дивизии. В инженерном оборудовании оборонительной полосы были вскрыты серьезные недочеты. Но времени для устранения их до начала наступления противника почти не оставалось, и за это дивизия поплатилась потом, не выдержав первого же сильного удара врага» (Пухов Н.П. «Годы испытаний», М., «Воениздат», 1959 г., с. 34). К вечеру первого дня сражения 15-я стрелковая дивизия была выведена во второй эшелон.

Развал обороны дивизии Джангавы в ходе Курской оборонительной операции привел к ухудшению обстановки на стыке с 70-й армией. Прорвать оборону правофланговой 132-й стрелковой дивизии 70-й армии немцы в первой половине дня не смогли. Части 46-го немецкого танкового корпуса неоднократно повторяли свои атаки на этом участке, бросали в бой значительное количество танков и авиации, но каждый раз с большими потерями откатывались назад. Так же успешно отбили атаки противника и части правого фланга 280-й стрелковой дивизии.

Несмотря на первоначальный успех, положение на стыке 13-й и 70-й армий во второй половине дня 5 июля стало неуклонно осложняться. 15-я стрелковая дивизия, неся большие потери, отходила назад, оголяя тем самым правый фланг 70-й армии. Командир ее 132-й стрелковой дивизии, пытаясь ликвидировать возможность обхода противником фланга армии с востока, выбросил восточнее Гнилец один стрелковый полк (712-й). Но это не изменило положения. Немцы повернули на запад и атаковали 712-й полк, понесший уже до этого большие потери. Полк, сдерживая натиск противника, стал медленно отходить в направлении на Гнилец. Почти одновременно с обходом фланга 132-я стрелковая дивизия была атакована с фронта. Во второй половине дня части 132-й стрелковой дивизии не выдержали натиска и начали отход.

Куда менее успешно развивалось наступление левофланговой ударной группировки 9-й армии Моделя. На 1 июля 9-я армия имела 920 танков и штурмовых орудий. Всего 9-я армия бросила в бой в первом эшелоне 5 июля 542 единицы бронетехники, или 57,7% всей наличной бронетехники. Здесь бронированным тараном пехотных дивизий должны были стать «Фердинанды» (противотанковое САУ) и «Брумбары» (пехотное штурмовое орудие). Советские передовые позиции в полосе наступления 46-го танкового корпуса были прикрыты очень плотным и глубоко эшелонированным минным полем. Здесь оборонялась 81-я стрелковая дивизия генерал-майора А. Баринова. Разминированию поля немецкими саперами препятствовал сильный заградительный огонь артиллерии.

Для преодоления минного заграждения немцами были использованы высокие технологии того времени. Согласно приказу о наступлении, к работе приступила рота радиоуправляемых танкеток «Боргвард». Вследствие большой глубины минного поля на пробивание трех проходов было израсходовано 12 штук В IV. Проделанные таким образом проходы были пройдены передовыми танками без подрывов на минах.

Однако предусмотренное в приказе обозначение проходов саперами не состоялось ввиду чрезвычайно сильного артиллерийского огня. Из-за этого в наступлении образовалась заминка. Большое количество разрывов на поле боя помешало «Фердинандам» ясно распознать проделанные В IV проходы, которые не были никак обозначены, тем более что на жестком дерне гусеничный след В IV также не был различим. Поэтому, несмотря на проделанные проходы, «Фердинанды» начали выходить из строя из-за подрывов на минах. Уже в самом начале боя подорвались 10 самоходок. В итоге к 17.00 5 июля в строю в 653-м батальоне, например, осталось только 12 «Фердинандов» из 45 имевшихся к началу сражения.

81-я стрелковая дивизия оборонялась намного успешнее своего соседа, и поэтому бои первого дня сражения обошлись для нее без окружений. К вечеру дивизия отошла на свою третью позицию к северу от станции Поныри.

Надо отметить, что в полосе наступления 13-го корпуса высокотехнологичного разминирования просто не получилось. Здесь «Фердинанды» поддерживали наступление 78-й пехотной (штурмовой) дивизии. Путь через минные поля для бронетехники должна была пробивать рота радиоуправляемых танкеток. Однако при подходе к назначенному участку один взвод роты «Боргвардов» попал на собственное неизвестное минное поле, вследствие чего вышло из строя 4 танкетки. Другой взвод, израсходовав 4 В IV, смог проделать только один проход в советском минном поле. Далее всего один советский снаряд произвел полное опустошение в рядах радиоуправляемых машин.

Артиллерийский снаряд попал в танкетку, находившуюся на исходных позициях. Она с грохотом разлетелась на части, причем взрывом были подожжены еще 2 других «Боргварда» В IV, также вскоре сдетонировавшие. Потеряв большую часть «Фердинандов» на минах, 654-й батальон также не мог похвастаться весомыми успехами. 8-я и 148-я стрелковые дивизии 13-й армии, оборонявшиеся на этом направлении, сумели в основном удержать занимаемые позиции.

Однако немцам новые самоходки все же удалось протолкнуть через минные поля, и они оказали эффективную поддержку наступающей пехоте. Командир взвода «Фердинандов» Боэм в письме генералу Хартману 19 июля отмечал: «В первый день боевых действий мы успешно сражались с дотами, пехотой, позициями полевой и противотанковой артиллерии. В течение трех часов наше оружие («Фердинанды») билось в кавалькаде вражеского огня и, как оказалось, было неуязвимым для противника. Вечером первого дня были уничтожены первые вражеские танки».

Действительно, к вечеру первого дня битвы отражавшая удар «Фердинандов» в направлении Понырей 81-я стрелковая дивизия была усилена 27-м тяжелым танковым полком (23 танка), 129-й танковой бригадой (48 танков) и 1442-м самоходно-артиллерийским полком (16 новейших СУ-122).

К концу дня 5 июля немецким войскам удалось вклиниться в оборону 13-й армии на 6-8 км, т.е. прорвать главную полосу советской обороны, и выйти на участке в 15 км ко второй полосе в районе севернее Ольховатки. Наступление на Малоархангельск и Гнилец было менее успешным. Здесь немцам удалось продвинуться всего лишь на 5 км. Уже в середине дня 5 июля Модель принял решение изъять приданную артиллерию из состава наступавшего на Малоархангельск 23-го корпуса. Однако в полосе наступления 47-го и 46-го танковых корпусов наступающие достигли второго армейского оборонительного рубежа армии Пухова Н.П. и прекратили атаки до утра следующего дня.

Первый день воздушного сражения ознаменовался тяжелыми потерями авиасоединений 16-й воздушной армии. Выполнив за сутки 1720 самолето-вылетов, она потеряла 98 самолетов. Около 75% потерь составили истребители. Боевой состав истребительных полков сильно поредел, некоторые из них к исходу дня превратились в усиленные эскадрильи. Немецкая 1-я авиадивизия совершила за день 2088 самолето-вылетов, большая часть которых пришлась на ударные самолеты, «которые оказали решительное влияние на успех наступления». 647 вылетов выполнили экипажи пикировщиков и 582 – двухмоторных бомбардировщиков. С учетом самолетов, процент повреждений которых превысил 40%, 1-я авиадивизия потеряла 21 самолет (3 Ju88, 8 Ju87,1 Не-111, 7 FW190, 1 Bf 110, 1 Bf 109).

Подводя итоги первого дня «Цитадели» на северном фасе, нельзя не отметить, что даже в сравнительно узком коридоре в лесах на Центральном фронте не удалось точно определить направление удара противника. Он последовал не там, где ожидалось. Рокоссовский К.К. писал в своих мемуарах: «В первый день сражения на нашем фронте отчетливо определилось направление главного удара противника. Основные усилия он направлял не вдоль железной дороги, как это предусматривалось вторым вариантом (предположение) нашего плана обороны, а несколько западнее, на Ольховатку» (Указанное соч. Рокоссовского К.К., с. 212).

Речь идет о железной дороге, проходящей через Малоархангельск на Поныри через центр обороны 13-й армии. Вопреки ожиданиям Рокоссовского, здесь был нанесен только вспомогательный удар пехотой 23-го корпуса. Как уже было сказано выше, вечером 5 июля Модель принял решение снять артиллерию из полосы 23-го корпуса, окончательно низведя это направление до второстепенного. Действительное направление главного удара 9-й армии оказалось несколько западнее. В результате пригодился «запас прочности», созданный в полосе 70-й армии. Напротив, плотная оборона в полосе 48-й армии оказалась далеко восточнее немецкого вклинения.

Общая плотность на 1 км фронта: в 8-й стрелковой дивизии – до 45, в 148-й стрелковой дивизии – до 58, в 81-й стрелковой дивизии – до 37 и в 15-й стрелковой дивизии – до 36 орудий и минометов. Таким образом, 15-я стрелковая дивизия была явным аутсайдером в ряду соединений первого эшелона 13-й армии. Однако именно она оказалась на пути главного удара 9-й армии. Другие дивизии могли мощным огнем артиллерии препятствовать разминированию проходов для тяжелых танков и САУ противника. К примеру, через фронт 148-й стрелковой дивизии не смогли пробиться даже «Фердинанды» с «Боргвардами» впереди.

Несмотря на неточное определение атакуемого участка, запас прочности обороны Центрального фронта позволял выправить ситуацию и избежать катастрофы. После того как выявилось примерное направление основного удара противника, командующий фронтом принял решение с утра 6 июля нанести контрудар по вклинившейся группировке немецких войск. Для контрудара выделялись значительные силы пехоты и танков. 17-й гв. стрелковый корпус 13-й армии и 16-й танковый корпус 2-й танковой армии должны были бить из района Ольховатки в направлении на север, а 19-й танковый корпус – от Самодуровки на северо-восток.

Задачей контрудара было восстановить положение на левом фланге 13-й армии. Впоследствии Рокоссовский объяснял свое решение так: «пришлось отказаться от маневра фронтовыми резервами, так как для его проведения не хватало времени. Решено было как можно скорее нанести короткий, но сильный контрудар по вклинившемуся в нашу оборону противнику, использовав для этого 17-й гвардейский стрелковый и 16-й танковый корпуса» (Там же). Очевидно, что быстрый развал обороны 15-й стрелковой дивизии не входил в планы командующего Центральным фронтом.

Быстро перебросить стрелковые соединения пешим маршем из неатакованной 48-й армии было нереально. На второй день битвы можно было ввести в сражение только подвижные резервы – танки и имеющую скоростные тягачи артиллерию. 13-я истребительно-противотанковая бригада была изъята из 48-й армии и переброшена в 13-ю армию. Но здесь сработала инерция планов – бригаду поставили на второстепенное направление под Малоархангельск.

В какой-то мере быстрый взлом первой линии советской обороны 47-м танковым корпусом стал неожиданностью для самих немцев. Описывая ход боевых действий в первый день наступления, командир 6-й пехотной дивизии Гроссман писал: «Батальон «Тигров» далеко впереди сражался с вражескими танками. Вдалеке перед фронтом дивизии лежала возвышенность, на которой можно было наблюдать передвижения русских. Если бы в этот момент подошли танковые дивизии, то, вероятно, Курск был бы взят; враг был застигнут полностью врасплох и слабым. Драгоценное время, которое враг использовал для того, чтобы бросить вперед свои резервы, было потеряно».

Хорст Гроссман был не одинок в негативной оценке плана наступления Моделя. В своей истории германских танковых сил бывший начальник штаба Гудериана Вальтер Неринг писал: «Из 6 механизированных дивизий на северном фасе 5 находились в резерве. Уже одно это дало Красной армии решающее преимущество. Было бы гораздо разумнее бросить пару танковых дивизий вперед». У планов неуспешных операций незавидная судьба – их чаще всего безжалостно критикуют. Причем, что бы ни делал потерпевший неудачу военачальник, его обязательно осудят потомки. На южном фасе Манштейн и Гот поставили все подвижные соединения в первый эшелон – их осудили за отказ от выделения эшелона развития успеха.

Столкнувшись с неравномерным, но достаточно сильным сопротивлением обороны 13-й армии, командующий 9-й армией генерал Модель решил досрочно ввести в действие свежие силы. Уже вечером первого дня наступления танковые дивизии второго эшелона были введены в сражение. Если бы 13-я армия не имела сильного второго эшелона, распад ее обороны был бы неминуем. Следующим утром, в 5.40 6 июля, Модель позвонил по телефону командующему группой армий «Центр» фон Клюге. Он доложил план атаки и уверенно пообещал, что к вечеру захватит высоты вокруг Понырей, Ольховатки, Кашары и Теплого.

Модель верил, что такой успех позволит взломать оборону Рокоссовского на всю ее глубину. После этого 9-я армия сможет развивать наступление на Курск. Однако эти оптимистичные заявления лишь предваряли требование об усилении армии. Модель заявил фон Клюге, что у него не хватает сил, поэтому он просит командующего группой армий передать из своего резерва 10-ю танкогренадерскую и 12-ю танковую дивизии. Из этих двух дивизий и 4-й танковой дивизии предлагалось создать эшелон развития успеха – «группу Эзебека» (названную так по имени командира, генерал-лейтенанта фон Эзебека).

Похоже, что азарт битвы все сильнее захватывал Моделя, первоначально не испытывавшего энтузиазма относительно операции «Цитадель». Желание выиграть любой ценой перевешивало осторожность и первоначальные планы быстрого перехода от наступления к обороне. Фон Клюге согласился передать Моделю два новых соединения, в резерве группы армий оставалась только 5-я танковая дивизия…


При написании реферата были использованы материалы книги
А. Исаев «Освобождение 1943», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог