Герои-летчики братья Курзенковы


"Скорбь утрат, усталость, боль разлуки,
Сердце обжигающую злость –
Все мы испытали. Только скуки
В жизни испытать не довелось."

А. Сурков

Полковник Курзенков С.Г.

Курзенков Сергей Георгиевич родился в 1911 г. в Омске. В 1922 г. семья Курзенковых переехала в город Наро-Фоминск Московской области. Окончив семилетку, Курзенков поступил в ФЗУ. Закончил экстерном текстильный техникум. Работал мастером, заведующим производственным обучением на текстильной фабрике. В 1933 г. был направлен в Ейское авиационное училище. По окончании его оставлен на инструкторско-преподавательской работе. Всю Великую Отечественную войну провел на фронте. Совершил 225 боевых вылетов, лично сбил 12 самолетов противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 июля 1943 г. Курзенкову С. Г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Семилетку Сергей Курзенков окончил по всем предметам на «отлично». Его тянуло учиться железнодорожному делу, но пересилила семейная традиция – стал потомственным наро-фоминским ткачём – техником-текстильщиком. Но профессия его вскоре круто изменилась – стране были нужны летчики. Курзенков получил назначение на курсы морских летчиков. Школа находилась в Ейске, ее выпускниками были прославившиеся на весь мир летчики Ляпидевский, Леваневский, Молоков и другие. Дисциплина в школе была железная, жизнь показалась суровой. Инструкторы, считавшие профессию летчика призванием, за неполадки в учебе отчисляли из училища. Но Сергей Курзенков государственные экзамены сдал на «отлично». Курзенкова как отличника оставили в училище на инструкторско-преподавательской работе. Все свои знания, опыт и любовь к небу щедро отдавал он своим воспитанникам.

Шли годы… Весть о войне породила одно желание – на фронт! В октябре сорок первого Курзенков в должности пилота прибыл во вновь сформированный 72-й истребительный авиационный полк Северного Флота. Не новичком в авиации начал войну Курзенков С.Г. И все же боевое мастерство пришло не сразу. Первое боевое задание – это боевое крещение для каждого, кто побывал на фронте. Для Курзенкова оно началось трагически. Выполнив задание, он и два его товарища возвращались на свой аэродром. В это время три Ме-109 атаковали Курзенкова. О тактике внезапности врага он был наслышан, знал, как и противодействовать ей. Идя в лобовую атаку, он с 700 метров открыл огонь по ведущему. Фашист сразу же вышел из строя и загоревшись, рухнул за сопками. Покончив с ним, Курзенков бросился на двух других, но те, не принимая боя, ушли в противоположную сторону.

Сочтя бой законченным и выигранным, Сергей Курзенков свободно вздохнул. Но к хвосту самолета прицепились невесть откуда взявшиеся еще два Ме-109. В тот же миг самолет дрогнул, а бедро летчика пронзила острая боль. Поняв, что успокоился преждевременно, и чертыхнувшись на собственную неосмотрительность, он стал преследовать ранившего его противника. В это время на помощь гитлеровцам пришли еще два самолета. Положение резко изменилось – один против четверых. Отрезав путь к аэродрому, фашисты начали преследовать летчика. Истребитель Курзенкова закружился в смертельной карусели. Горючее было на пределе, снарядом перебита воздухопроводка, пулеметы молчали. Оставались реактивные снаряды, но и они почему-то не сработали еще в начале боя.

Мысль работала напряженно в поисках выхода. «Спокойно, Серега! Спокойно! Не все потеряно», – внушал себе летчик. Маневрируя, он старался увидеть командный прибор и определить, почему не сработали реактивные снаряды. Наконец поймал взглядом рукоятку-барабанчик, индекс стоял на неработающей балке. «Все ясно. Барабанчик сдвинут, нужно поставить на место». Залп – и огненные молнии, вырвавшись из ожившего истребителя, понеслись навстречу «мессершмиттам».

Фашисты метнулись в стороны, и только теперь, когда разомкнулось смертельное кольцо, он вспомнил о рации. Исход боя завершила шедшая на помощь шестерка наших истребителей. Самолеты пошли к своему аэродрому, но опасность и здесь подстерегала его. Надо было садиться, а шасси не выпускалось.

Снова раненый летчик бросил машину ввысь и только после фигур сложного пилотирования добился своего: на приборном щите загорелись зеленые огоньки. Когда приземлился и скатился вниз по крылу, острая боль в ноге свалила на землю. Весь правый унт наполнился кровью. Два месяца после этого пролежал Курзенков в госпитале. Много было передумано за это время. Первый бой был серьезной проверкой всех его качеств…

Это было уже после госпиталя. Девять наших истребителей, среди которых был и самолет Курзенкова, ушли в воздух, взяв курс на запад. Соединившись с бомбардировщиками, они пошли к линии фронта. Но здесь их перехватили 36 «мессершмиттов». Нашим истребителям нельзя было отрываться от бомбардировщиков, и это стесняло их маневр, сковывало действия. Бомбардировщики любой ценой должны были прорваться и сбросить бомбы на фашистские войска, которые зажали в кольцо наш морской десант. Нужно прорвать это кольцо. А истребители врага все время атакуют, наши только огрызаются огнем своих пулеметов.

Бомбардировщики, не сворачивая, идут к цели. Наконец люки открыты, бомбы летят вниз, и в глубине, среди сопок, вырастают черные столбы взрывов. В трудное положение попал в этом бою командир эскадрильи Курзенков. От перегрузки в моторе оторвало шатун, и летчику пришлось покинуть строй. Войдя в отвесное пикирование, самолет терял высоту.

Увидев одиночный истребитель, за ним сразу же бросились три «мессершмитта». Они догнали его и зажали, как в клещи: один пикировал справа, второй слева, третий несся вслед, поливая его из всех пушек. Курзенков искал выход, казалось, из безвыходного положения. И нашел его. Летчик «мессершмитта», шедшего справа, давая возможность своему стрелку открыть огонь, вывел самолет чуть вперед. И это стоило ему жизни. Моментально среагировав, Курзенков огнем своих пулеметов срубил ему хвост. Увидев гибель своего ведущего, два других немецких самолета в панике бросились наутек.

Продолжая пикировать, Курзенков заметил внизу четыре самолета: один из них был свой, три остальных – «мессершмитты». «Мессершмитты» шли, не меняя курса. Курзенков понял, что они не видят его. Он воспользовался этим и, поймав в прицел ведущего, разрядил в него остаток боезапаса. Хищник, как бы споткнувшись, клюнул раз-другой желтым носом и, оставляя за собой черный клубастый хвост, рухнул в сопки. Это был третий вражеский самолет, сбитый Курзенковым за последние два дня. Два других «мессершмитта» немедленно набросились на безоружного летчика и почти в упор расстреляли его машину. Самолет горел. Дым разъедал глаза, перехватывал дыхание. Нужно покидать самолет, но поздно – нет высоты. Ломая крылья, истребитель врезался в ущелье. От удара Курзенков потерял сознание. Когда очнулся, достал лыжи, аптечку, перевязал раненую голову и, ориентируясь по компасу, пошел на свою территорию. Прошло два с половиной месяца госпитального лечения – и Сергей Курзенков снова в небе.

Воздушный бой – это поединок летчика со смертью. Как часто она была рядом с Курзенковым! Но никогда ее дыхание не чувствовалось еще так близко, как в этот день. Предстояло нанести бомбардировочно-штурмовой удар по одному из аэродромов противника. Курзенкову было поручено найти этот аэродром. Идя с приглушенными моторами, летчик пристально вглядывался в мрак, стараясь засечь аэродром. Но внизу, насколько хватал глаз, простиралось черное ночное безмолвие. Вдруг в воздухе замелькал огонек – это шел подбитый вражеский бомбардировщик. И сейчас же внизу вспыхнул луч прожектора, давая ему посадку. Когда застигнутые врасплох фашисты открыли зенитный огонь, Курзенков уже пикировал на их аэродром. В зареве орудийных залпов он увидел стоявшие самолеты противника.

В это время близкая вспышка ослепила глаза: под крылом, заглушив шум мотора, рванул крупнокалиберный снаряд. Тупая боль в правой ноге отдалась во всем теле. Превозмогая боль, Курзенков сбросил бомбы, а затем ударил из двух пушек по рядам фашистских самолетов. По радио Курзенков передал свои наблюдения и добавил: «Подбит, ранен, тяну на свою сторону». А самолет горел. Приборная доска разбита вдребезги. Через фонарь, забрызганный маслом и покрытый копотью, ничего не видно. Теперь лишь яркие полярные звезды служат ему компасом. Но любой ценой надо продержаться еще хотя бы немного. Минута, вторая, третья. Как медленно они тянутся. До своих уже подать рукой. Вдруг страшный взрыв сотряс машину. Высота 3 тысячи метров. Курзенков попытался приподняться. Но встречный воздух снова бросил его на сиденье. Тогда, с трудом поймав ручку управления, он перевернул самолет и тут же послал его на свечу. По инерции он вывалился из горящей машины.

Свистит холодный ветер. Жжет лицо, леденит душу. Но крепкая воля даже сейчас, в эту страшную минуту, руководит сознанием. «Как быть? Раскрыть парашют? Но горящий самолет сожжет его. Затянуть падение. Но насколько?» Наконец машина огненным факелом проносится мимо, едва не задев летчика. Рывок за кольцо. Но парашют не раскрылся. Дернул еще раз, и над головой с треском выросло шелковое облако. Однако это был только миг. С ног сорвало унты и рукавицу. И снова засвистел вихрь: парашют, лямки которого перебило осколками, оборвался. Много необыкновенных случаев знала война. Но этот по стечению обстоятельств не имел себе равных. Три тысячи метров летел без парашюта раненый летчик. Казалось, что уже ничто не может спасти его от смерти. Но и это не было концом. Непередаваемый ужас сковал пилота. Земля, а с нею и смерть приближались неумолимо. Но и здесь победила воля.

Спасли Курзенкова крутой скат сопки, глубокий снег, опытные руки хирурга и всепобеждающая сила жизни этого поистине летчика-героя. Отчизна высоко оценила бесстрашие и героизм, проявленные Сергеем Георгиевичем Курзенковым в смертельных боях с фашистами, наградив его многими орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Красной Звезды, Отечественной войны. Мужество и отвага, проявленные Курзенковым в тяжелых боях, были оценены и нашими союзниками. Президент США Ф. Рузвельт отметил его высшей морской наградой своей страны – орденом «Морской крест».

После войны Курзенков С.Г. служил в штабе авиации Военно-Морского Флота. С 1950 г. по состоянию здоровья в запасе. В 1956 г. он окончил Литературный институт имени М. Горького. Автор нескольких книг. Среди них замечательная книга «Под нами земля и море». Скончался полковник Курзенков С.Г. 18 ноября 1981 г., похоронен в Москве, на Ваганьковском кладбище.


Гвардии капитан Курзенков А.Г.

Курзенков Александр Георгиевич родился в 1920 г. в городе Зиме в семье потомственного текстильщика. В 1927 г. поступил в школу. С 1935 по 1937 г. – учащийся школы ФЗУ, а затем токарь первого инструментального цеха Московского автозавода. В 1939 г. был принят в военно-морское авиационное училище, которое окончил накануне войны в звании сержанта. Войну начал пилотом бомбардировщика в составе военно-воздушных сил Черноморского флота. Прошел путь от сержанта до гвардии капитана. В конце войны командовал эскадрильей. 22 января 1944 г. за подвиги на фронте удостоен звания Героя Советского Союза. Погиб при выполнении боевого задания в последний день войны 8 мая 1945 г.

В первом бою бомбардировщик Александра Курзенкова был подбит, начался пожар, но благодаря выдержки и мужеству раненого пилота удалось сбросить бомбы на заданные цели. Александр пошёл на вынужденную посадку, приземлил горевший бомбардировщик на поляну у околицы какого-то села. Вскоре с помощью сбежавшихся из села людей пожар удалось погасить. Самолет был спасен. После госпиталя Александр отправиться в пункт, где формировался новый полк пикирующих бомбардировщиков. Там Курзенков освоил новый самолет – двухмоторный пикирующий бомбардировщик «Петляков-2», или Пе-2.

О своём младшем брате Александре написал Сергей Курзенков: «Вновь сформированный полк пикирующих бомбардировщиков направили на Балтику, под Ленинград, где боевая обстановка была необычайно тяжелой и где полку сразу же пришлось включиться в боевую работу. В состав экипажа Курзенкова вошли одногодки: штурманом стал Гриша Давиденко, а стрелком-радистом – Коля Якушев.

Но на первом же боевом вылете Курзенкова постигла неудача. Когда он взлетел на своем «Петлякове», до предела загруженном бомбами, неожиданно один за другим остановились оба мотора. Самолет пошел к земле, стремительно теряя высоту. Нужно садиться. А бомбы? Что делать? Сбросить? Куда? Под самолетом тянулась граница аэродрома с самолетами, а дальше постройки, склады, дома. Нет. Бомбы сбрасывать нельзя. И Курзенков, рискуя подорваться на собственных бомбах, повел самолет на посадку. Земля приближалась. А когда она стремительным потоком понеслась под крыльями, Курзенков выпустил шасси. Расчет оказался точным: колеса бомбардировщика почти бесшумно коснулись посадочной полосы...

Боевые полеты еще больше скрепили дружбу экипажа. Курзенков, Давиденко и Якушев стали неразлучными и на земле. «Крылатые мушкетеры» называли их в эскадрилье. Летали «мушкетеры» много и бесстрашно. Бомбили фашистов на суше и на море. На боевом счету экипажа числились потопленными: один сторожевой корабль и канонерская лодка. Кроме того, они уничтожили: дальнобойную батарею со складом боеприпасов, минометную батарею и разбомбили ряд других военных объектов.

...Наступала вторая военная зима. Погода стояла сырая, неустойчивая. Часто дули северо-западные ветры, принося моросящие дожди или хлопья мокрого снега. В один из таких дней эскадрилья «Петляковых», в которую входил и экипаж Курзенкова, успешно нанеся бомбоудар по кораблям фашистов в Балтийском море, легла на обратный курс. Самолеты находились еще далеко над морем, когда резко ухудшилась видимость, а затем повалил мокрый снег. Хлопья залепили стекла кабин. Пришлось пилотировать по приборам. Держаться в строю стало опасно – можно столкнуться. И командир эскадрильи отдал по радио приказ:
– Выходить на свои высоты. Возвращаться на аэродромы самостоятельно. Отвалив от строя, около часа вне видимости вел Курзенков по приборам свой Пе-2. Вдруг штурман закричал:
– Братцы! Да под нами аэродром! Еще несколько минут полета в «молоке», и «Петляков» выскочил из облаков. Вскоре летчики были уже на земле. Это был единственный самолет эскадрильи, который слепым методом в непогоду долетел и сел на своем аэродроме. В тот же день командующий ВВС Краснознаменного Балтийского флота объявил экипажу благодарность. А еще через несколько дней «три мушкетера», как отличные летчики, были переведены в полк разведывательной авиации…

Прежде чем лететь на боевое задание, экипаж всегда тщательно разрабатывал маршрут. Изучали во всех деталях объект разведки: есть ли зенитки, аэродромы, с которых могут взлететь истребители. Разбирали все варианты выхода на объект разведки, учитывая при этом элемент внезапности. Для одиночного воздушного разведчика самый опасный враг – истребители. Встреча с ними не может сулить ничего приятного. Поэтому разведчики хорошо научились вести наблюдение за воздухом, вовремя замечали истребителей врага и уходили от них.

«Неуловимый красный разведчик» – окрестили враги самолет Курзенкова. Гитлеровское командование объявило, что за уничтожение этого «неуловимого разведчика» оно выплатит 10 тысяч марок и наградит «Железным крестом». Фашистские истребители много раз устраивали засады: они ловят самолет Курзенкова на высоте, а он проносится на малой; они стерегут его на малой, а он пролетает в заоблачной выси; ждут его над сушей, а он пролетает бреющим над морем.

Враги ставят огненную стену, а «Петляков», как завороженный, проходит сквозь стальной дождь. Тогда фашисты распространили слухи, что якобы Пе-2 – особый, бронированный самолет, с повышенной скоростью и технической новинкой, позволяющей экипажу своевременно обнаруживать их истребители, а летчики – отборные асы. Однако враги заблуждались. «Петляков» был обычным серийным самолетом, и экипаж его состоял из рядовых летчиков. К концу 1943 г. у Курзенкова на личном боевом счету уже было 100 боевых вылетов на бомбежку и 127 полетов на дальнюю разведку в тыл врага. Особенно часто приходилось разведывать военно-морские и сухопутные коммуникации, аэродромы, разные военные объекты, определять скопление живой силы и техники противника. Результаты его воздушной разведки были всегда точны.

...Однажды в теплую июньскую ночь Курзенков вылетел на разведку вражеской военно-морской базы в районе Финского залива. Однако с ходу задание выполнить не удалось. Зенитные снаряды рвались точно, так что пришлось уйти в сторону. Фашисты успокоились – отогнали разведчика. Но не успокоился Курзенков. Он снова вернулся к базе, только с другого направления и на повышенной скорости. Фашисты снова открыли ураганный зенитный огонь, но их снаряды рвались теперь уже за хвостом самолета. Задание было выполнено. Курзенков снял на пленку расположение вражеской базы. Но при отходе от цели «Петлякова» взяли в клещи шесть новейших истребителей «Фокке-Вульф-190». К счастью, вблизи оказались наши корабли, зенитный огонь которых отсек истребителей фашистов.

В период подготовки крупнейшей боевой операции по ликвидации фашистской блокады Ленинграда три бесстрашных друга дважды произвели уникальные аэрофотосъемки. В первом случае они сняли фашистскую оборону на всю ее глубину с общей площадью свыше 420 квадратных километров. Во втором случае – классически сняли перспективно все вражеские укрепления вдоль южного берега Финского залива от Ленинграда до Ораниенбаума, совершив полет в зоне сплошного зенитного огня на высоте 300 метров и при удалении от берега до 800 метров.

14 января 1944 г. началось наступление наших войск под Ленинградом. Оно завершилось 1 марта успехом — разгромом фашистских захватчиков. В этой победе была и частичка ратного труда Саши Курзенкова. За проявленные мужество и героизм ему было присвоено звание Героя Советского Союза. К двум его орденам Красного Знамени прибавились орден Ленина и Золотая Звезда Героя. Продолжая воевать, Курзенков удостоился еще двух орденов Красного Знамени и пяти боевых медалей. Ему присвоили звание капитана, назначили командиром эскадрильи. Он дошел до последнего дня войны – до 8 мая 1945 г. Но счастья нашей победы так и не увидел. Саша Курзенков погиб в последний день войны, в последние ее часы при выполнении последнего боевого задания.

Жизнь моего брата оказалась очень короткой – ему еще не было двадцати пяти лет, когда он погиб. Но жизнь его необыкновенно яркая, героическая, достойная советского патриота».


При написании статьи использованы материалы из книги "Герои огненных лет",
под редакцией Синицына А.М., кн. первая, М., "Московский рабочий", 1975 г.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог