Почему немцы не смогли взять Ленинград?


"Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть...
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».
Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки —
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки, —
Внуки, братики, сыновья!"

А. Ахматова

В то самое время, когда на Южном фронте события развивались вокруг Сталинграда, ключевого города на Волге, другой крупнейший город СССР – Ленинград стал центром важной кампании на самом северном крыле немецкого фронта. Ленинград – самая мощная морская крепость на Балтике, место базирования ВМФ, культурная жемчужина России, второй по численности населения город Советского Союза с 3 млн. жителей. Все, что происходило между северными морями и озером Ильмень после сентября 1941 года, имело отношение к Ленинграду. Вместо того чтобы мошной танковой атакой брать Ленинград – как это предписывалось планом операции «Барбаросса», – Гитлер примерно в середине сентября 1941 года неожиданно остановил наступление прямо на окраинах города и приказал генерал-фельдмаршалу фон Леебу ограничиться блокадой. Объяснение этому Гитлер предоставил своим офицерам в документе под грифом "совершенно секретно" от 7 октября 1941 года:
"Фюрер подтверждает свое решение, что капитуляция Ленинграда или впоследствии Москвы будет отвергнута, даже если ее предложит противник. Наше нравственное обоснование подобной меры ясно всему миру. В Киеве немецкие войска подверглись огромному риску, столкнувшись с минами с часовым механизмом, и то же самое, даже в большем масштабе, следует ожидать в Москве и Ленинграде, Тот факт, что Ленинград заминирован и будет защищаться до последнего солдата, был объявлен по советскому радио. Остается к тому же и серьезный риск эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен входить в эти города. Любые попытки покинуть город в направлении наших позиций должны решительно пресекаться. Оставить небольшие, не полностью закрытые проходы, по которым население может отходить в глубь России. Таким же образом поступать и во всех других городах: перед захватом ослаблять артиллерийским огнем и бомбардировкой с воздуха, отход населения поощрять... Довести до сведения всех командующих офицеров, что такова воля фюрера".

Возможно, это обоснование Гитлера и не раскрывает истинную причину его решения не брать Ленинград. Тем не менее, избранные им доводы, по всей видимости, весьма облегчили ему переход к стратегии блокады. Прежде всего, они позволили Гитлеру склонить на свою сторону генералов, которые, разумеется, предпочли бы захватить город, но опровергнуть аргументы Гитлера было трудно. Действительно, после оккупации Киева в сентябре 1941 года немецкие войска понесли ощутимые потери из-за установленных русскими мин с часовым механизмом. Были заминированы целые кварталы домов, в результате оказалась разрушенной вся центральная улица. Сообщения о такого рода необычных, рискованных и "фанатичных" действиях произвели на Гитлера глубокое впечатление, и он был склонен их переоценивать.

Когда в конце октября 1941 года немцы захватили Харьков, 6-я армия тоже обнаружила планы минирования города. Если бы русские успели осуществить свой план, оккупационные войска были бы погребены под горами щебня. Гитлер часто говорил об этих операциях и сравнивал их, не без некоторого восхищения, с пожаром в Москве, с которого началось выдворение из России Наполеона. Следовало предполагать, что Жданов, энергичный руководитель Ленинграда, сделает не меньше, чем было сделано в Киеве. К. тому же Гитлер получил от контрразведки точную информацию о ситуации в Ленинграде.

900 дней Ленинград находился в окружении немецких и финских войск

Через четыре недели после своего секретного приказа, 8 ноября 1941 года, Гитлер снова давал объяснения удивленной немецкой публике и миру в целом, почему было остановлено наступление на Ленинград. Они несколько отличались от документа, предназначенного боевым командирам, но были наполнены тем же пафосом. В традиционной речи в мюнхенском пивном погребе он сказал: "Любой, кто дошел от границы Восточной Пруссии до Ленинграда, может преодолеть последние десять километров и войти в город. Однако в этом нет необходимости. Город окружен. Никто не собирается его освобождать, и он падет к нашим ногам".

Он ошибался. И эта ошибка стала первым звеном в печальной череде событий у группы армий «Север», событий, которые, без сомнения, внесли свой вклад в исход войны. Гитлер заставил целую немецкую армию стоять на часах у одного-единственного города. Он позволил противнику сохранить важный центр военной промышленности и военно-морскую базу Балтийского флота. Он даже не закрыл ораниенбаумский мешок, этот большой советский плацдарм на южном побережье Финского залива западнее Ленинграда. Он решил, как хорошо сказал финский генерал-фельдмаршал Маннергейм, "всю войну тащить на спине этот тяжелый рюкзак".

Еще более непостижимо, что вместо захвата Ленинграда и, таким образом, установления прямой сухопутной связи с союзнической Финляндией Гитлер заблокировал собственную дорогу и, кроме того, спас русских от потери примерно сорока двух дивизий, которые находились в Ленинграде и ораниенбаумском мешке. На северном крыле Восточного фронта Гитлер в конце сентября 1941 г. не сделал решительного шага. Вместо того чтобы добиться окончательной победы, он опрометчиво начал требующую сил блокаду в девятьсот дней, которая закончилась его поражением. Что привело Гитлера к этой ошибке? Зачем он проигнорировал мнение боевых командиров? Почему он рассчитывал на скорый коллапс Ленинграда? Гитлер недооценил стойкость и упорство Коммунистической партии в этом городе.

Ленинградом руководил Жданов, украинец, родившийся в Мариуполе в 1892 году, он был незаурядным человеком. Его твердость, решительность и личное мужество вдохновляли на сопротивление весь город. Жданов впервые в новейшей истории показал миру, что означает безжалостная тотальная война на ограниченной территории. Неприязнь Гитлера ко всему, что касается воды или моря, странно контрастирует с его увлечением военными действиями на суше. Так же как в Дюнкерке, в Ленинграде его снова подвела боязнь воды. Он был уверен, что город окружен, однако не учел, что, хотя Ленинград и был по суше отрезан от советского фронта летом, но считать его окружение полным было нельзя. Пригороды Ленинграда выходят на западный берег Ладожского озера, ширина которого в этом месте составляет не более тридцати километров. Не шире, чем Ла-Манш между Дувром и Кале. А по восточному берегу озера шла главная линия советского фронта.

Днем, допустим, судоходство по озеру контролировали Люфтваффе, однако ночью все было иначе. Таким образом, с первого дня блокады Ленинграда Ладожское озеро являлось дорогой спасения. Попытки немецких подвижных соединений 39-го танкового корпуса в октябре и ноябре 1941 года пройти вокруг озера, соединиться с финнами на Свири и замкнуть блокадное кольцо успехом не увенчались. Соответственно, после ухода из Тихвина немецкая 18-я армия удерживала только пятнадцатикилометровую полосу на южном берегу Ладоги, ограниченную Шлиссельбургом и Липкой. Доступ на эту полосу осуществлялся по очень опасному узкому коридору: справа находился Волховский фронт, постоянно оказывавший серьезное давление, слева Нева, за которой закрепились 67, 55 и 42-я армии Ленинградского фронта. В середине коридора болотистый участок контролировался с холмов у Синявина. В южном конце этого участка находилась Кировская железная дорога, соединяющая Ленинград с Уралом через Волховстрой.

Незадолго до блокады города Жданов вывез из Ленинграда внутрь страны примерно 650 000 квалифицированных рабочих с военных заводов и 40 000 железнодорожных вагонов с оборудованием, станками и сырьем. Это ясно свидетельствует, что летом 1941 года советское командование предполагало потерю Ленинграда, а также объясняет, почему город не был подготовлен к продолжительной осаде. Запасы сырья и продовольствия скоро закончились. Гражданское население и 200 000 солдат пришлось снабжать по воздуху, поскольку на движение небольших судов по Ладоге ночью трудно было полагаться. Однако советские воздушные силы оказались не готовы к решению задачи в нужном масштабе. В период с 14 по 28 ноября они перевезли только 1200 тонн продовольствия, или восемьдесят шесть тонн в день. Практически ровно столько доставили в Сталинград годом позже немецкие Люфтваффе – и этого было недостаточно для находившихся там 250 000 человек.

А в Ленинграде зимой 1941 года оставалось более двух миллионов человек. Эксперты подсчитали, что для 250 000 человек 6-й армии в сталинградском мешке было необходимо минимум 306 тонн продовольствия, только чтобы поддержать жизнь. В Ленинграде в десять раз большее число людей вынуждено было обходиться менее чем третью от этого количества. В 1948-1949 годах в Западный Берлин для 2 500 000 жителей по воздушному мосту доставляли сначала 4500 тонн в день, а впоследствии 10 000 тонн. Ленинград получил менее сотой доли этого объема. В результате наступил голод – голод, который не с чем сравнить. Ежедневная пайка хлеба рабочего составляла 250 граммов – примерно пять тонких ломтиков. Служащим и членам их семей доставалось 125 граммов на человека. Военным тоже пришлось подтянуть пояса. Люди на передовой получали 50 процентов от нормы, тыловые службы и личный состав штабов – только 33 процента.

В конце ноября наступило небольшое облегчение, поскольку Гитлер не учел ещё один факт – Ладога замерзла. Толщина льда дошла до пяти метров. Ленинград обрел надежную связь с советским сухопутным фронтом на восточном берегу озера. Ледовую дорогу назвали ленинградской «Дорогой жизни». По ночам через озеро громыхали грузовики, однако большую часть их грузов составляли боеприпасы, запчасти и сырье для военных заводов, продовольствие находилось в конце списка. На обратном пути грузовики везли из города раненых, детей и стариков, а также нетрудоспособных женщин. Примерно 800 000 человек эвакуировались по этой дороге. Однако грузовики тратили топливо, а бензина не хватало по всему советскому фронту. По этой причине Жданов организовал прокладку по льду рельсового пути, который на дальней стороне озера соединялся с линией Волховстрой – Москва. Теперь зимой в город можно было доставлять от 4000 до 5000 тонн грузов. Но и этот вариант не решил проблемы, потому что 80 процентов перевозимых грузов составляло сырье для военной промышленности, которая в голодающем городе все равно производила минометы, пулеметы и даже танки для всего фронта.

Летом 1942 года рабочие батальоны Жданова совершили истинный подвиг: они проложили электрический кабель и бензопровод по дну Ладожского озера. Электричество, питавшее военные заводы, поступало с Волховской электростанции на реке Свирь. Когда озеро снова замерзло, высоковольтную линию проложили по льду. Голод являлся огромным стимулом. Он заставлял всех жителей поступать либо в рабочие батальоны, либо в народное ополчение. Те, кто не работали или не воевали, просто не получали пайка и умирали. То, что Жданов и Коммунистическая партия совершили, мобилизовав гражданское население на труд и оборону, просто восхищает: 32 000 женщин и девушек служили медицинскими сестрами, 90 процентов членов ленинградского комсомола пошли на фронт, 600 000 детей и подростков постоянно работали на оборонительных сооружениях. Они выкопали 700 километров противотанковых рвов – одними лопатами и кирками. Они возвели 300 километров лесных завалов и построили 5000 блиндажей. Официальная цифра в 600 000 занятых на работах подростков заставляет думать, что в эти батальоны принимались, вероятно, и даже десятилетние дети.

Никогда раньше и больше нигде на земле не удавалось провести подобную мобилизацию населения. Безусловно, не удалось этого сделать и при обороне Берлина. Когда военный комендант столицы Рейха потребовал от гауляйтера предоставлять на строительство оборонительных сооружений 100 000 гражданских ежедневно, тот отверг требование как невыполнимое, т.к. более 30 000 человек в день собирать не удавалось. Коммунистический союз молодежи России представлял собой значительную боевую силу не только в Ленинграде. Из 11 000 Героев Советского Союза – награда, соответствующая немецкому Рыцарскому кресту, – 7000 члены комсомола.

Голодные и дрожащие от холода, при температуре минус 40 градусов по Цельсию, дети быстро строили укрепления. Голодные и дрожащие от холода, рабочие трудились в не отапливаемых, поврежденных бомбами заводских зданиях. Смена двенадцать или четырнадцать часов. После этого они тащились домой. Дома не было света и воды; если мебель и книги уже сожжены, не было и огня в печках. На следующий день они снова шли к своим рабочим местам. Летом они не мерзли, но и хлеба получали меньше, и рабочий день продолжался пятнадцать часов. Были и добровольные смены. Ночью женщины длинными колоннами отправлялись к линии фронта и опорным пунктам с ручными тележками или санками, нагруженными боеприпасами для бойцов, на обратном пути они собирали раненых и тех, кто был слишком слаб, чтобы воевать.

Самым ужасающим зрелищем были жуткие транспорты смерти. Смерть, обычно незаметная в наших современных городах, стала таким обычным и публичным явлением, что чувства людей притуплялись от постоянных встреч с ней. Мужчина, женщина или часто ребенок тащили на кладбище к общим могилам тачку или примитивные салазки – иногда только несколько деревяшек – с мертвым телом, завернутым в тряпье или бумагу. В таких страшных условиях Жданов и Коммунистическая партия постоянно поддерживали ленинградцев. Снова и снова Жданов взывал к генералам: "Мы должны атаковать! Мы должны прорваться у Шлиссельбурга и восстановить связь с Волховским фронтом!"
Он неутомимо создавал планы и передавал их в штаб. Все они строились на одной простой идее: прорыв советской 67-й армии на Неве, в восточном направлении, с одновременным наступлением 2-й ударной армии с другой стороны, с Волховского фронта, навстречу частям из Ленинграда. Это расстояние в самом узком месте составляло менее пятнадцати километров. И в течение девятисот дней эти пятнадцать километров оставались в центре сражения за Ленинград.

Худшее в военных ошибках то, что они неизменно влекут за собой серию дальнейших ошибок. Когда весной 1942 года Гитлер осознал ошибку, совершенную им под Ленинградом осенью 1941 года, он решил ее исправить. "Ленинград должен пасть", – заявил он в директиве № 41, оперативном плане на 1942 год. Когда Манштейн взял Севастополь, самую укрепленную в мире крепость, Гитлер решил бросить генерал-фельдмаршала, его 11-ю армию и мощную, супертяжелую артиллерию против Ленинграда.

Однако то, что было бы верно год назад, теперь было неверно. Потому что летом 1942 года стратегическим центром тяжести немецкого фронта являлся юг, где шло наступление в направлении Волги и Кавказа. Там, в этом решающем месте, нужно было сосредоточить все наличные силы. Включая 11-ю армию. Однако Гитлер тогда не опускался до выслушивания критики. Ленинград должен пасть. План Манштейна был прост и в то же время хитроумен: он намеревался тремя корпусами прорвать советские позиции с юга, выйти на окраины города, затем подождать, пока два корпуса продвинутся на восток и форсируют Неву. И тогда они возьмут город. Неплохой план. До сих пор все, что планировал Манштейн, удавалось. Однако Ленинграду суждено было подтвердить известное изречение о "приливах и отливах в делах людей: дела, предпринятые на приливе, удаются; но если момент упущен, предприятия обречены на мели и неудачи". План Манштейна не сработал!



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог