Снайпер Нина Лобковская


"Винтовка и разум – душа и металл,
И сплава прочнее никто не создал;
Блестит нетерпеньем холодный стеклянный прицел.
И снайпер, страдая, как древний Тантал,
Взбешенные молнии взглядом метал,
Жалея, что вражий солдат до сих пор еще цел."

Д. Рудой

Лейтенант Лобковская Н.А.

Раннее утро. Нина Лобковская вышла из землянки. В лицо пахнуло свежим воздухом. Весна. «А хорошо-то как, – подумала девушка. – Тихо. Будто и нет войны, и не я стою сейчас здесь, почти в самом центре Европы. Эх, сейчас бы домой!..»

Нина тряхнула головой с короткой стрижкой и оглянулась вокруг. Непривычная глазу чужая сторона. Вспомнила, как вчера смотрел на нее не то чех, не то словак, задержанный на опушке мелкого редколесья: в его взгляде была смесь недоумения и сочувствия. Вероятно, впервые видел женщину в военной форме и считал, что служба в армии для нее слишком тяжелое занятие. Конечно, тяжелое, но в сочувствии она не нуждалась. Она выполняла свой долг и выполняла, кажется, неплохо. Пройдя многие километры трудных военных дорог, она в составе своего батальона участвовала, как станет потом известно, в последней операции против гитлеровской Германии – Пражской...
– Лобковская, к начальнику штаба батальона.

Нина посмотрела на посыльного, досадуя, что ее оторвали от мыслей.
– Значит, так, Лобковская, – с ходу начал говорить капитан Г. Князев. – Бери своих девчат, надо перекрыть шоссейную дорогу. Видимо, мелкие группы фашистов будут стремиться перейти через нее, чтобы соединиться со своими основными силами.

Приказ есть приказ. Старший лейтенант Лобковская, командир роты снайперов, вернулась в свое подразделение. Отобрала добровольцев для выполнения боевого задания. Конечно, можно было бы в приказном порядке это сделать, но не могла. Война шла к концу, и она, как и все, чувствовала, что вот-вот придет долгожданный день Победы. К вечеру погода вдруг испортилась, заморосил дождь. «Это уже хуже, – подумала Лобковская. – При такой погоде нелегко увидеть врага».

Вскоре группа, сформированная ею, прибыла на место. Каждая из девушек залегла в засаду. Томительны минуты ожидания. Но снайперам, прошедшим по трудным дорогам войны, не привыкать... В июне 1941 года, когда фашисты вероломно напали на нашу землю, Нина Лобковская, только что окончившая девятый класс, добровольно вступила в стрелковый кружок Осоавиахима. Еще месяц назад даже мысль о том, что она, девчонка, которая пугалась темноты и грома, будет воевать, показалась бы ей страшной и дикой. А когда стали приходить первые похоронки, когда услышала горький плач вдов, она поняла, что враг беспощаден, жесток, что сам он не уйдет с советской земли и его надо уничтожать.

На следующий год, получив аттестат зрелости, Нина отправилась в военкомат. Вначале ей отказали: молода еще. Но она приходила еще и еще. К тому времени девушка получила удостоверение и значок ворошиловского стрелка. То ли это подействовало, то ли настойчивость Нины взяла верх, но военком сдался. Нину зачислили в Московскую центральную школу снайперов. В сорок третьем выпускницы снайперских курсов, среди которых была и Лобковская, прибыли на фронт. Многие воины с недоверием отнеслись к ним. Когда девушки прибыли на место, поглядеть на них высыпал весь штаб. Солдаты и офицеры не могли скрыть удивления.

Не скрывал своего разочарования от такого пополнения и командир части, ждал опытных бойцов, а тут... Но потом изменил свое мнение. Девушки-снайперы умели метко стрелять, окапываться, могли часами терпеливо наблюдать за противником и по малейшим признакам определять, где у него пулеметная ячейка, а где наблюдательный пункт. Война... Она крепко связала Нину Лобковскую со многими ранее далекими от нее понятиями: передний край, фланг, тыл, нейтральная полоса... Девушка и не предполагала до войны, что нейтральная полоса, где нет ни своих, ни чужих, станет передним краем ее жизни, где меткий выстрел порой подводил итог целых суток.

На фронте считалось, что самая короткая жизнь у пехотинцев. А снайпер воюет впереди линейных подразделений, на нейтральной полосе, откуда до вражеских окопов рукой подать. За ним охотятся постоянно. А если засекут, в тот же момент в неглубокий окопчик с воем и свистом полетят мины и пули. Поэтому лежи, не смей шевелиться часами.

Нина Лобковская и постигала фронтовую науку, замерзая на «нейтралке» зимой, изнывая от жары летом, слабея от ран на госпитальной койке. И постигла ее, уничтожив за время войны 89 фашистов из своей снайперской винтовки. Постигая военную науку, она постигала и боль утрат. Однажды соседний батальон попал в тяжелое положение. Через шоссе в тыл нашего подразделения просачивались фашисты и там накапливались для атаки. Нужно было закрыть брешь. Командование поручило это Нине Лобковской и ее подруге по снайперской школе Антонине Кузиной.

Перед рассветом они выбрались на «нейтралку», облюбовали воронку от снаряда. Взошло солнце. Видимость была отличная, и они сразу же увидели немецких солдат. Девушки сделали несколько удачных выстрелов. Гитлеровцы засекли снайперов. Смерч огня обрушился на них. Били из пулеметов, минометов, как будто в этой воронке находился по крайней мере батальон. Очнулась Лобковская уже в госпитале. А когда вернулась в свой боевой коллектив, узнала, что Антонина в том бою погибла. Долго плакала она по подруге. Но что сделаешь – война. И осталось у нее на сердце еще одна зарубка памяти. А фронт тем временем шагнул уже за пределы советской территории. И в боях с фашистами мстила Лобковская за родных и близких, подруг боевых.

...Сначала была вспышка. Короткая, едва заметная. Словно там, у дальней опушки леса, кто-то чиркнул и сразу же задул спичку. Тут же сильный удар в голову. Уже падая на дно окопа, Нина услышала эхо выстрела. «Растяпа, – злилась на себя Лобковская, – так тебе и надо! Столько времени ожидания, и все насмарку. А всего-то надо было учесть плотность воздуха...» Она разорвала индивидуальный пакет, стерла с лица кровь. Кое-как забинтовала голову. Ящерицей переползла в запасную ячейку. И задумалась...

Фашистский снайпер появился на их участке фронта вот уже как две недели. Был он опытен и осторожен. Стрелял только один раз в сутки: рано утром или поздно вечером, когда эхо не выдает стрелка. Гитлеровец убил уже несколько наших солдат.

Командир вызвал Лобковскую:
– Надежда на тебя, Нина. Враг коварен. Но надо его перехитрить.
– Постараюсь, – заверила Лобковская.
Два дня пролежала она на нейтральной полосе, покидая позицию лишь глубокой ночью. До рези в глазах всматривалась в каждый куст, каждое дерево, прислушивалась к звукам, но тщетно. Враг затаился.

Выстрел раздался на третьи сутки. Негромкий, будто треснула сломанная сухая ветка. Вскрикнул солдат на нашей передовой. Не увидела, а скорее натренированным чутьем Нина поняла, откуда стреляли. Увидела желтоватое пятно выброса глины. В безветренном воздухе еще стояло облачко дыма от винтовочного выстрела. Долго Лобковская ждала: может, чем-нибудь враг еще выдаст себя. Но он исчез.

Появился гитлеровец только на следующий день, перед рассветом, на новой позиции. Нина смотрела в бинокль и от неожиданности чуть не выронила его: в окулярах появилась дернина бруствера, за которым стоял враг. Высокий, белокурый гитлеровец в небрежно наброшенном кителе с нахальной усмешкой глядел в ее сторону. Несколько секунд Нина рассматривала его, словно хотела запомнить. Это было мгновение везения, которого снайперы ждут неделями, месяцами. Нина торопливо прицелилась. Горизонталь – по бровям, вертикаль – по каске. Выстрел. Впервые за всю войну девушка поторопилась. Пуля попала в каску. Рикошет. Фашист ошалело вытаращил глаза и тут же нырнул в траншею. Лобковская чуть не заплакала от досады.

Потом были еще две недели томительного ожидания. Каждое утро, еще до рассвета, Нина Лобковская в сопровождении автоматчиков выползала на «ничейную» землю. Вставало солнце, налетали от болот, беспощадно жаля, комары, от духоты голова в каске начинала гудеть, и в глазах меркло от напряжения и усталости. Порой ей казалось, что фашистский снайпер перебрался на другой участок. Но потери среди наших солдат от его меткого выстрела все же были. Упорство отважной девушки в конце концов победило. Вечерело. Последний раз бросив взгляд на фон темного леса, она хотела было уже уходить, как вдруг заметила небольшой, слегка покачивающийся холм. На этот раз ее выстрел был точен.

Через неделю часть снова пошла в наступление. Лобковскую вызвали в штаб, где офицер-переводчик допрашивал пленного ефрейтора.
– Вот, Воробышек (так ласково звали Лобковскую на фронте), подчиненный того офицера, которого ты уложила, – сказал комбат.
Немецкий солдат, которому перевели слова старшего начальника, посмотрел на Нину.
– Юнге фрау?.. – Удивлению гитлеровца не было предела. Он никак не мог поверить, что эта хрупкая девушка смогла сразить в поединке матерого убийцу – офицера гитлеровской армии.

...Все это было несколько дней тому назад. Теперь, вспоминая о происшедшем, Лобковская улыбалась. У нее было хорошее настроение. Сидя здесь, в засаде, она вместе с другими внимательно наблюдала за шоссе. Вот на нем появились пять расплывчатых пятен. Фашисты. Девушки дали им возможность пройти мимо, а затем разом поднялись, держа оружие на изготовку. В эту ночь они доставили в расположение своего батальона 28 пленных гитлеровцев. Война шла к концу...


Из книги «Победный 45-й. Сборник» сост.: А.М. Бурмасов, А.Е. Данилов, В.Н. Овсянников,
М.: Московский рабочий, 1985, с. 334-338, рассказ В. Овсянникова "Снайпер".



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог