Госпитальные будни
(глава из книги А.Ф. Макушина «Глазами фронтовика»)


Фрагмент автобиографии, написанной автором

После фронта, медсанбата и армейского госпиталя, Омский госпиталь показался наземным раем. Раненые лежали на койках в больших светлых палатах в белоснежном белье. Ужасы войны, физическое и психическое напряжение постепенно покидали наши головы и тело днём, и возвращались опять во время сна. Снились нам кошмары фронтовых дней, боевые товарищи и друзья, живые и мёртвые. От этих кошмарных снов и боли ран мы просыпались, пытались встать с койки, забыв, что нет второй опоры, падая на пол.

В этих случаях прибегали дежурный врач с сестрой. После их уговоров и получения обезболивающего укола, тело делалось невесомым, а затем наступал сон. Каждое утро в госпитале начиналось с обхода врачей. Но до их прихода в палату приходили медсестра с санитаркой. Они придирчиво осматривали палату и, убедившись, что в палате всё в порядке, уходили.

Обход вела начальник отделения Татьяна Леонидовна. Её окружали несколько врачей и практикантов из медицинского института. Татьяна Леонидовна подходила к каждому из нас, интересовалась состоянием здоровья и делала назначения. После обхода начиналась работа с ранеными.

Так как я ещё не мог ходить на костылях, меня возили на медицинской тележке в перевязочную. Процедура перевязки раны была для меня очень болезненной. Рана в ноге после ампутации ещё мало затянулась, под сгибом коленного сустава находился осколок от немецкой мины. Приложенный к ране марлевый тампон, присыхал, и его приходилось отдирать вместе с засохшей кровью и гноем. Зная о том, какую боль причиняют наши медицинские сестрички, нам при перевязке они старались ласковым обращением смягчить эту боль.

Обработку ран и перевязку делала хирургическая медсестра Мария Павловна. Это был добрый и душевный человек, специалист своего дела. Мария Павловна работала под руководством двух молодых и симпатичных врачей: Любовь Георгиевны и Зои Яковлевны. Эта тройка своим обращением к нам пыталась внушить, что мы и такие нужны близким и родным, что не нужно отчаиваться. Шли дни и недели.

Я научился ходить на костылях. Мне сделали операцию и извлекли осколок, но коленный сустав полностью не разгибался. Назначили на парафин и массаж. Но это не помогло. Начали готовить меня к реампутации культи. В это время я уже свободно передвигался на костылях. Сначала выходил из палаты в коридор госпиталя, а потом в соседние палаты. Госпитальная жизнь стала веселее и разнообразнее, появились товарищи по оружию, знакомые из обслуживающего персонала. В госпитале имелась большая библиотека, нам выдавали музыкальные инструменты, шашки, шахматы. После окончания всех медицинских процедур мы каждый по-своему использовали свободное время.

Один день в неделю в госпитале производили хирургические операции. В этот день в палатах слышно было только тех, кто был подвергнут хирургическому ножу. После перенесённой операции и принятого наркоза, раненные по-разному вели себя: кто смеялся, кто плакал, а кто ругался, выкрикивая разные фронтовые команды.

В этот день операционная работала без перерыва. Врач — начальник нашего отделения, Татьяна Леонидовна со своими ассистентами, резали и зашивали тела раненных. Операционная работала, как конвейер, одних в неё завозили, а других вывозили, пьяных от наркоза. В операционной было несколько столов. Вновь привезённые в операционную до принятия наркоза видели, как на соседних операционных столах медицинской ножовкой пилили конечность или резали тело, извлекая из него осколки немецких мин и снарядов. Но это неприятное и жуткое видение исчезало через какие-то минуты после принятия наркоза. Тело становилось неощутимым, и наступал глубокий сон. После такого дня ночь и следующий день оглашался стонами и криками

Так в буднях госпитальных прошла весна, и наступило лето. Около госпиталя был зелёный сквер. Тому, кто мог самостоятельно передвигаться, разрешалось в сквере посидеть или полежать на травке. В число таких раненых входил и я. В воскресные дни в госпиталь приходили наши шефы с шинного завода. В эти дни в самом госпитале, да и около него было весело. Среди шефов в основном были молодые девчата, а мы таких девчат на фронте не видели. Завязывались знакомства и дружба.

Лето прошло незаметно, наступила сибирская осень 1945 года. Пошли дожди, дни стояли хмурые. Приходилось днём и ночью находиться в палате. В один из таких дней в сопровождении нашей милой медсестры Катюши, в палату вошли две девушки в белых халатах. Медсестра Катюша сказала:
— Познакомьтесь, мальчики, эти девушки из медицинского института, студентки. Они будут приходить к вам на практику и делать всё, что назначит лечащий врач.

Сказав это, Катюша ушла, а девушки, а девушки остались. Они по очереди к каждому из нас садились и подробно знакомились с историей ранения. Одну звали Машей, а другую Юлей. Маша Прокуронова была немного ниже Юли, у неё было симпатичное лицо с открытыми большими глазами, голову обрамляли золотистые волосы. Фигура у Маши была стройная и крепкая. Мне она очень понравилась. Когда она подошла ко мне и села около меня, то я почувствовал какую-то свежесть и необыкновенное тревожное ощущение.

Юля была ростом выше Маши, брюнетка, очень миловидная на лицо и ласковая в обращении. Она чаще была у нас, так как по ночам дежурила в госпитале, подрабатывая к стипендии. С Машей я подружился сразу. После нескольких её посещений у нас завязалась настоящая дружба, которая продолжалась до конца моего лечения. Мы с Машей встречались в садике дворца пионеров. Это были незабываемые вечера.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог