Взять «языка»
(глава из книги А.Ф. Макушина «Глазами фронтовика»)


Макушин А.Ф. с супругой

Запомнился такой эпизод в моей боевой фронтовой жизни. Оставалось не более одного часа до начала наступления нашего полка на очередной вражеский участок обороны, когда меня срочно вызвали на командный пункт полка.
— Надо немедленно и любой ценой взять «языка».
потому что есть много неясного в расположении вражеских огневых точек, — коротко приказал полковник С.Ф. Семёнов.

Брать «языков» мне и до этого не раз приходилось, такая уж работа у полковых разведчиков была на фронте. Но делалось это, как правило, под покровом ночи и на подготовку давалось какое-то время. Взяв с собой разведчиков: Громова, Ковалёва, Лазуткина, Пигучина, Петрова, я повел их к передовой. При прохождении наших боевых порядков командир роты меня спросил:
— Куда вы идёте? Через сколько минут начнётся артподготовка! Я получил приказ после артподготовки вести роту в атаку.
— Приказ на взятие «языка» получен и его я выполню. Двум смертям не бывать, а одной не миновать! — ответил я.

Под двухсторонним огнём мы шли вперёд, высматривая объект нападения и взятия «языка». Где короткими перебежками, а где по-пластунски мы приближались к вражеской обороне. Фашисты чувствовали, что вот-вот начнётся штурм их позиций, и поэтому вели по расположению нашего батальона ураганный ружейный и пулемётный огонь. Вскоре мы заметили одиночный окоп, в котором было два солдата, наблюдавших в стереотрубу. Труба и телефонный провод, протянутые в окоп, говорили, что это артиллерийские корректировщики.

Отдаю приказ разведчикам А. Громову, Ковалёву и Лазуткину:
— Броском за мной! Будем их брать!
А остальным разведчикам дал задание: обойти окоп с фланга, не дать корректировщикам выскочить и убежать. Но один всё-таки выскочил, метнулся к своим, и его пришлось срезать короткой автоматной очередью.

Второму финскому солдату не удалось убежать, ему скрутили руки, и повели в сторону нашей обороны. В это время «запели» наши «Катюши» и ударила ствольная артиллерия по вражеской обороне. От взрывов снарядов и мин стоял сплошной гул, оборону фашистов заволокло дымом и огненными смерчами. Это нас и спасло. До командного пункта мы добежали целыми и невредимыми. Наша удача ещё была в том, что привели «языка» не пехотного, а артиллерийского. Его показания дали возможность уточнить силы и расположение врага.

Нашей артиллерии удалось уничтожить и разрушить ряд фашистских дотов. Но уничтожены были не все. И первая атака наших стрелковых рот не увенчалась успехом. Командир полка вызвал на помощь несколько установок гвардейских реактивных миномётов. «Катюши» дали один, второй залп по вражеским дотам и траншеям. После их работы фашисты не сопротивлялись, потому что мало кто из них остался в живых. В этом мы убедились, когда проходили этот участок. В окопах и около артиллерийских батарей врага лежало много обгорелых чёрных трупов.

Наш полк вплотную подошёл к вражескому опорному пункту Мурила. Схватка здесь была короткой, но очень жестокой. Нам разведчикам пришлось сражаться вместе со стрелковыми ротами. В боевых порядках вместе с нами двигались вперёд и артиллеристы. На наших глазах совершил в этом бою героический подвиг артиллерист старшина Иванов. Заметив впереди вражескую батарею, он вместе с солдатами выкатил свою 76-миллиметровую пушку на прямую наводку, в упор начал бить по фашистским орудиям.

Он уничтожил вражескую батарею, но сам погиб в этом бою. Взяв Мурилу, наш 176-й стрелковый полк стал стремительно продвигался к бухте Хумашоки. Но чтобы достичь эту бухту, полку пришлось преодолеть сильное сопротивление финнов. Но как враг не сопротивлялся, бухта Хумашоки стала нашей. Путь на Койвистово был открыт. Полк, посаженный на самоходные орудия и танки, устремился на север к большому портовому городу, к Выборгу.

Наш полк с приданными средствами: миномётным полком Шаблия, небольшой группой танков и «Катюш» ворвались в самую глубь вражеской обороны, к тылам «линии Маннергейма». Финны даже не успели расставить готовые к бою пушки. Кроша прислугу, расчёты пулемётов, миномётов, мы привели противника в такое смятение, что он не успел организовать оборону. Фашисты метались по своим укреплением, будто охваченные пожаром.

Наступление на «линию Маннергейма» наш полк, миномётный полк Шаблия и самоходные установки Котова начали 17 июня 1944 года, а через 13 часов взяли Роккала. За Роккала начинался четвёртый промежуточный укреплённый район противника, и он задержал наше продвижение вперёд. Полк вышел к реке Роккалам-Йоке. Самоходные орудия подполковника Котова остановились перед разрушёнными мостами через реку.

Прикрывшись за водной преградой, финны и немцы огнём из пушек и миномётов не давали нашим сапёрам восстановить мост и наладить переправу через реку. Остановилось и продвижение левофланговых частей полка. И снова последовал тогда приказ командира полка разведчикам:
— Найти брод до наступления темноты.

Обстановка была сложная и начальник разведки полка решил сам идти с нами к берегу реки, чтобы на месте определить, где искать этот брод. Командный пункт полка находился около огромного валуна. От командного пункта полка до передовой, где залегли наши стрелковые роты, было недалеко. Нашей группе этот отрезок пути пришлось преодолевать и короткими перебежками, а где и по-пластунски, так как финский снайпер вёл непрерывный огонь.

До командного пункта роты мы дошли благополучно. Это был небольшой разрушенный домик за дамбой реки, скрытый деревьями. Здесь мы немного передохнули и стали знакомиться с обстановкой. Солдаты первой роты вышли к самому берегу реки, но переправиться через неё не смогли. С противоположного берега при поддержке обычных стрелков вёл огонь финский снайпер. Кто пытался подойди к берегу и переправится через реку тот моментально получал снайперскую пулю.

Ознакомившись с обстановкой на местности, мы с начальником разведки попросили командира с танковых пулемётов открыть огонь по верхушкам деревьев на противоположном берегу. Но это не помогло, снайпер продолжал жить. Наш пулемётчик продолжал короткими очередями обстреливать вражеский берег.

А мы в это время внимательно наблюдали и пытались определить, откуда будет бить снайпер. Финский снайпер всё это время молчал, но его терпенья хватило ненадолго. Свой огонь он направил по пулемётному расчету. Пули ударялись в щиток «Максима» и рикошётом улетали в сторону. Нами было установлено, что огонь простых стрелков и снайперов ведётся со стороны финского домика, но откуда — было не видно. В нашей обороне находились 45 мм орудия, которые солдаты называли сорокапяткой.

Начальник разведки попросил пушкарей выпустить несколько снарядов по финскому домику на вражеской стороне. Финны огонь прекратили.
— Ну что, лейтенант, начнём переправляться на тот берег, — сказал начальник разведки.
— Здесь у берега стоит невредимая лодка, — ответил я.

Здесь на КП роты мы нашли длинную верёвку и решили ей на всякий случай подстраховаться. Один конец верёвки привязали за корму лодки, а другой оставили солдату в окопчике. Наша сорокапятка вела методический огонь по вражескому берегу и домику. Под прикрытием её огня мы сели в лодку и поплыли. Но финны нас далеко не пустили. Они открыли огонь по лодке. Сначала пули посыпались в воду перед лодкой, а затем засвистели над нашими головами и заставили нас лечь на дно лодки.

Наш солдат по сигналу потащил лодку к берегу. Переправы в этом месте не удалось создать.
— Что будем делать, лейтенант? — спросил начальник разведки полка, капитан Степанов.
— Придётся переправу отложить до наступления темноты, — сказал я.
— Я согласен с тобой, пускай разведчики немного отдохнут, а я пойду, доложу командиру полка о нашем решении.
Командир полка подполковник Семёнов приказал:
— Продолжать разведку и до наступления темноты, найти брод. Со стороны правого фланга первой роты виднелся широкий луг, в который углом вклинивалась зелёная роща.
— Вы товарищ капитан оставайтесь здесь, а я с группой пойду к той роще и о результатах разведки доложу донесением через связного.

Мы по-пластунски преодолели луг, вошли в рощу. Под прикрытием деревьев и кустарника подобрались к берегу реки. Река тут была не широкой — метров сорок. Оба берега были пологими, удобными для форсирования. На противоположном берегу вплотную к воде подступал кустарник. С наступлением темноты на этот рубеж выдвинулась стрелковая рота. Бой начался в ночь на девятнадцатое июня, в котором участвовал весь полк. Стрелковая рота третьего батальона переправилась через реку и завязала бой за захваченный плацдарм. В это время штурмовой отряд с двумя самоходными орудиями, под командованием старшего лейтенанта Иванского, захватил переправу и обеспечил форсирование реки всему полку.

Противник начал бить из орудий прямой наводкой по нашим наступающим подразделениям. Тогда в бой был введён полный штурмовой батальон под командованием капитана Комарова, который начал развивать наступление на правом берегу реки Роккалан-Йоки.

Самоходные орудия и дивизион «Катюш» поддержали огнём наше наступление. Рота фашистских автоматчиков под прикрытием четырёх танков пошла в контратаку. Она была отбита. Немцы и финны предприняли ещё контратаку, но и она была отбита. В этом бою потери были большие с обеих сторон. Тяжело ранен был капитан Комаров, ранения получили и несколько разведчиков. За прорыв «Линии Маннергейма» многие солдаты и офицеры полка были награждены орденами и медалями Советского Союза. Я был награждён орденом «Красная Звезда».

За четверо суток наш полк с боями прошёл без отдыха больше шестидесяти километров. Мы шли впереди всех полков дивизии и являлись главным ударным отрядом 108-го стрелкового корпуса. Впереди был город Выборг, и наши войска устремились в направлении его. В штурме гор. Выборга наш полк не участвовал, мы выполняли вспомогательную задачу.

20 июня 1944 года город Выборг был взят нашими войсками. Населения в городе не было. Фашистские власти насильственно эвакуировали из Выборга всё гражданское население, не позволив взять с собой необходимые вещи.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог