Один фронтовой день
(глава из книги А.Ф. Макушина «Глазами фронтовика»)


Фрагмент автобиографии, написанной автором

Было это 22 января 1945 года. Служил я тогда в 176-м стрелковом полку 46-й Лужской стрелковой дивизии, которая входила в состав 2-ой Ударной Армии 2-го Белорусского фронта. Преследуя разбитого противника после длительных Наступательных боёв, дивизия три дня назад вступила на территорию Восточной Пруссии. Настроение у солдат и офицеров было замечательное:
— Вот она, наконец, проклятая фашистская Германия! Пусть теперь сама почувствует, какие «радости» приносит война!

Наступательный порыв наших войск был огромным, батальоны настойчиво рвались вперёд. Но фашистское командование перебросило на этот участок фронта крупные резервы. Гитлеровцы обрушили на наши атакующие цепи лавину артиллерийского огня. И хотя впереди, за широким полем, видны уже были силуэты окраинных построек первого на нашем пути немецкого города, вынуждены были залечь, и взяться за малые сапёрские лопаты.

21 января 1945 года наш полк, овладев населённым пунктом Бартанья, ворвался на южную окраину Дойти — Айлау и завязал бой за город. Командный пункт полка расположился в полусожжённом хуторе, неподалёку от переднего края. Тут же находились и мы — полковые разведчики. Используя временную передышку от боевых заданий, разведчики приводили в порядок обмундирование, заряжали автоматные диски, брились. Рядом с домом, где мы находились, начала дымиться полевая кухня.

Наверное, на дымок и обратили внимание фашистские артиллерийские наблюдатели. В нашем расположении неожиданно разорвалось несколько немецких снарядов. Никого не ранило. Только один маленький осколок поразил в голову Колю — одессита. Юноша упал, даже не вскрикнул. Смерть своего товарища разведчики всегда воспринимали тяжело и горько. Ведь Коля, которому не было ещё и девятнадцати, больше года воевал в полковой разведке. В армию пришёл добровольцем.

По фамилии у нас его никто не называл. Знали все, что он бывший детдомовец, воспитывался в городе Одессе в детском доме. Поэтому и нарекли Колей — одесситом. Когда хоронили парня, сняли с его гимнастёрки и сдали в штаб две медали «За отвагу». За каждой его наградой были серьёзные и с честью выдержанные испытания на доблесть. Похоронили разведчика на хуторе. Гулко ударили в морозное небо три коротких автоматных залпа.

А тут и поступил приказ командира полка подполковника Семёнова сопровождать его на передний край, в расположение занявшей оборону стрелковой роты. Пробираться нужно было по открытому, сильно простреливаемому полю. А наш командир был человеком высоким, грузным.
— Товарищ подполковник, — обратился к нему я, — зачем так рисковать? Немцы обязательно обратят внимание на вас и накроют минами.
— Они этого не сделают, — отшутился командир. Ведь у меня сегодня день рождения. Немцы посмели, начали брать нашу группу в артиллерийскую «вилку».

Однако разрывы снарядов нас не остановили. Все мы были солдатами опытными, не из трусливого десятка. Подполковник, Семёнов Сергей Фёдорович, был энергичным и смелым командиром, награждён орденами «Александра Невского», и «Отечественной войны 2-ой степени». За смелые и дерзкие операции на Карельском перешейке 176-й полк прозвали «Стремительным», а его — командиром «Стремительного» полка.

В данной ситуации мы двинулись вперёд быстрыми зигзагообразными перебежками. До траншей добрались без потерь. Вынужденный перерыв в наступлении длился лишь несколько часов. За это время к нам на помощь были подтянуты артиллерия и танки. Теперь шквал снарядных разрывов клокотал уже не над нашими, а над фашистскими окопами.

А вслед за огневым валом на штурм немецкого города двинулись грозные «тридцать четвёрки» и самоходные артиллерийские установки. За танками пошли наши батальоны. Особенно сильный бой завязался в районе железнодорожного вокзала. Бой за Дойти — Айлау, как и за все города Восточной Пруссии, носил очень ожесточённый характер. Враг оказывал нам отчаянное сопротивление.

Подполковник Семёнов С.Ф. направил мой взвод в район вокзала. Мы «лимонками» и противотанковыми гранатами опрокинули прикрывавших вокзал фашистских автоматчиков, вырвались на станционные пути. Тут нам повезло. Захватили в плен командира вражеского батальона с его денщиком. Вместе со стрелковой ротой мы захватили два фашистских эшелона. Один с не успевшими разгрузиться с платформ танками. Второй с новогодними подарками, присланными из Берлина защитникам Восточной Пруссии. Кроме этих эшелонов здесь ещё было 13 эшелонов с продуктами и промтоварами. Все эти эшелоны по каким-то причинам не были разгружены и не розданы немецким солдатам. Но мы не стали упрекать в этом гитлеровское командование.

В подарочных наборах была хорошая колбаса, шоколад, сигары и немецкий ром. Вечером, когда в городе были подавлены последние очаги вражеского сопротивления, мы расположились в двухэтажном особняке, разлили вино по крышкам солдатских котелков. Выпили за память своего товарища — Коли — одессита. Второй тост подняли за успешный только что закончившийся бой. Был он жестоким, трудным, но вражеские осколки от мин и снарядов разведчиков миновали.

Никто из наших ребят не погиб, лишь двое получились лёгкие ранения. В санроте им сделали перевязки, и они вернулись в строй. А на другой день наша Лужская стрелковая дивизия упоминалась в сводке Софинформбюро. В ней сообщалось, что части нашего корпуса овладели городом и железнодорожной станцией Дойти — Айлау, важным опорным пунктом фашистов в Восточной Пруссии.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог