Последняя операция Манштейна во Второй мировой войне


"Бронебойным снарядом
Разбитый в упор лобовик,
Длинноствольная пушка
Глядит немигающим взглядом
В синеву беспредельного неба..."

С. Орлов

В начале марта 1944 г. группы армий «А» и «Юг» все еще удерживали территорию между реками Буг и Днепр. Немцы потеряли контроль практически над всеми железными дорогами, идущими через Днепр с востока, и все переправы через Днепр, за исключением одной, в районе Херсона. Кроме того, они все еще контролировали железную дорогу Львов – Одесса. На фронте группы армий «Юг» 4-й танковой армии под мощным натиском советских войск не удалось закрыть брешь в районе к западу от Шепетовки шириной примерно 60 км. 2 марта немцам пришлось оставить Ямполь. По мнению Э. Манштейна, русские до наступления распутицы попытаются здесь, как минимум, нанести удар на юг и перерезать железную дорогу Львов – Одесса между Тернополем и Проскуровом (совр. Хмельницкий). Он был более чем уверен, что главная угроза существовала именно на этом фланге, где русских отделяло от железной дороги всего 50 км. Преодолев еще 100 км, они бы вышли к Днестру, откуда до реки Прут и до Карпат оставалось еще примерно 50 км.

Советские войска в составе шести армий находились в районе Ровно, почти на старой границе Польши. Они угрожали важному железнодорожному узлу Ковель с западной стороны болотистого района, и удар по северному крылу Манштейна казался неминуемым. Против 8-й немецкой армии в это время стояли советские армии 2-го Украинского фронта, которые Конев собрал для наступления на Корсуньское окружение. Теперь после короткой передышки они снова были готовы к атаке. 8-я армия практически не имела танков и, кроме того, потеряла в Черкассах шесть с половиной дивизий. Таким образом, генерал-полковник Конев в результате получил реальный шанс овладеть Бессарабией и Румынией. Утром 4 марта 1944 года 1-й Украинский фронт атаковал левое крыло Манштейна. Удар направлял маршал Жуков. Он заменил генерала Ватутина в конце февраля, после того как на Ватутина напали и серьезно ранили украинские националисты, генерал Ватутин умер 15 апреля.

Советские войска наступают в направлении Карпат, окружая 1-ю немецкую танковую армию

Сражение началось. Жестокая битва между Припятью и Карпатами. Советская 13-я армия атаковала 13-й корпус генерала Хауффе и в тяжелом бою выбила с позиций его пехоту. Южнее Жуков силами четырех армий ударил по 59-му корпусу генерала Шульца. Адской бомбардировкой он размолотил его позиции и, в конце концов, разорвал немецкий фронт. Ударные группы советских танковых армий устремились на юго-запад между отчаянно оборонявшимися опорными пунктами 7-й танковой дивизии и мимо позиций 96-й и 291-й пехотных дивизий. Танковая дивизия СС «Лейбштандарт» немедленно контратаковала, но не смогла предотвратить глубокое вклинение. Двенадцать часов спустя Жуков бросил в пятидесятикилометровую брешь свою 18-ю армию.

Таким образом, немецкая 4-я танковая армия оказалась расколотой на две части. Формирования 13-го армейского корпуса были вытеснены на запад и северо-запад, тогда как 96-й и 291-й пехотным дивизиям 59-го армейского корпуса пришлось отойти в сектор 1-й танковой армии. Два немецких танковых корпуса, сосредоточенные за северным флангом, – 3-й под командованием Брайта и 48-й корпус Балька – вовремя вышли на сцену и предотвратили худшее. Бальк перехватил разбитые немецкие соединения и медленно начал отступать в направлении Тернополя. 7-я танковая дивизия, танковая дивизия СС «Лейбштандарт» и части 68-й пехотной дивизии встали в круговую оборону. 3-й танковый корпус Брайта ликвидировал вклинения советских частей. 59-му корпусу под прикрытием контратаки основной части 1-й танковой дивизии и полка тяжелых танков Бека удалось вернуться на исходные позиции. Однако теперь настало время расплатиться за спасение северного крыла. Платить пришлось 8-й немецкой армией.

На рассвете 5 марта более 1000 орудий и минометов обрушили огонь на левое крыло 8-й армии в районе Умани. Потом пошли армии 2-го Украинского фронта Конева с 415 танками и 247 самоходными орудиями. Советские войска разбили 8-ю армию генерала Вёлера, расчленив оставшиеся части. Через пять дней танки Конева штурмом взяли ожесточенно обороняемую Умань, затем рванулись к Бугу. С поистине поразительной находчивостью они форсировали реку и продолжили продвижение в направлении на Днестр. Одновременно еще две советские гвардейские армии, 5-я и 7-я, пошли в наступление на Нижнем Днепре. Они сковали силы 6-й армии Холлидта и таким образом лишили Вёлера возможности получить какую-либо помощь из этого квадрата. Все операции этого наступления были великолепно скоординированы.

16 марта Конев перерезал жизненно важную железнодорожную магистраль Львов – Одесса, парализовав главный путь снабжения немецкого южного крыла. К 17 марта ударные группы Конева форсировали 275-метровый Днестр, последнюю русскую реку перед Карпатами, и одновременно прошли на северо-запад, чтобы окружить немецкую 1-ю танковую армию. 26 марта русские передовые гвардейцы пересекли румынскую границу. Красная Армия ступила на землю Юго-Восточной Европы. У Жукова дела подвигались не так стремительно, как у Конева. Немецкие танковые соединения оказали армиям 1-го Украинского фронта упорное сопротивление. К 21 марта Г.К. Жуков накопил достаточно сил, включая три танковые армии (1-ю, 3-ю гвардейскую и 4-ю) и 1-ю гвардейскую армию для того, чтобы одним ударом проломить фронт между Тернополем и Проскуровом. В тот день 200 танков из состава советских 1-й и 4-й танковых армий протаранили фронт вдоль железной дороги и повернули на юг. Перед советским наступающим фронтом, подобно дрейфующим островам, отступали остатки немецких обороняющихся войск из состава 68-й пехотной дивизии, дивизии «Адольф Гитлер» и 7-й танковой дивизии.

Фронт был прорван на участке 59-го корпуса между Шепетовкой и Ровно. 3-му немецкому танковому корпусу пока удавалось держаться на Буге мобильной обороной, танковые части и пехота 59-го корпуса в последний момент предотвратили окружение сил, отступающих на Проскуров. Однако ожесточенная оборона Старо-Константинова, Проскурова и Городка не могла изменить ситуацию. 29 марта Жуков форсировал Днестр и взял древний буковинский городок Сернаути (Черновцы). Его соединения теперь широким фронтом вторглись в тыл группы армий «Юг». С востока соединения 2-го Украинского фронта Конева приближались к собственным передовым частям. Это была катастрофа для всего немецкого Южного фронта. 4-я танковая армия расчленена и отброшена на запад. 8-я армия разбита. 6-я армия на Нижнем Днепре отделена и в нескольких местах расчленена армиями 3-го Украинского фронта Малиновского. И что хуже всего, 1-я танковая армия генерала Хубе оказалась в ловушке между Бугом и Днестром, от главных сил 4-й танковой армии ее отделяла брешь, более чем 80 километров. Если 22 окруженные дивизии, среди которых лучшие танковые соединения, постигнет судьба Сталинграда, тогда уже ничто на земле не спасет 800-километровый Южный фронт. Плотина прорвется, и Красная Армия ринется на запад, не встречая никакого сопротивления. Настало время платить по счетам. Это была самая захватывающая фаза войны.

23 марта Манштейн из своего штаба во Львове запросил Гитлера быстро доставить подкрепление для восстановления связи с окруженной 1-й танковой армией. В данный момент армию можно было снабжать только по воздуху, а Манштейн имел печальный опыт подобного рода. Сталинград служил одним из устрашающих примеров снабжения по воздуху, а дела на Днестре складывались не лучше. 24 марта из Бергхофа пришел ответ на запрос Манштейна: 1-й танковой армии держать свой фронт на Буге и восстановить перерезанные тыловые коммуникации собственными силами. Манштейн немедленно связался с Бергхофом по специальной защищенной от прослушивания линии. Было 13 часов. Ответил генерал Цейтцлер. Манштейн начал: "Приказ держаться, и одновременно перекрывать огромную брешь между 1-й и 4-й танковыми армиями невыполним. Будьте любезны проинформировать фюрера, что я отдам 1-й танковой армии приказ прорываться, если к 15 часам не получу его твердых гарантий, что мне будет выслано подкрепление". Это был ультиматум, неприкрытая угроза неподчинения генерал-фельдмаршала своему главнокомандующему.

Гитлер дал расплывчатый ответ – прорываться и в то же время удерживать фронт – невыполнимый приказ! Манштейн передал в 1-ю танковую армию предварительный приказ на прорыв в западном направлении. На следующий день Манштейн, вызванный в Бергхоф, лично изложил Гитлеру свои требования по прорыву армии генерала Хубе: "1-я танковая армия наступает своими танковыми силами в западном направлении через две советские армии в тылу южного фронта и таким образом соединяется с 4-й танковой армией. Для этого она должна отвести свои восточный и северо-восточный рубежи. Однако, принимая во внимание наличные силы, эта операция может успешно завершиться только при том условии, что 4-я танковая армия пройдет на восток навстречу силам 1-й танковой армии примерно половину их пути прорыва. В конце концов, придется покрыть почти восемьдесят километров контролируемой противником территории. Для этой цели 4-й танковой армии, в настоящее время ведущей тяжелые бои в районе Тернополя, необходимо свежее подкрепление в составе, по меньшей мере, одного танкового корпуса".

Гитлер в резкой форме отказал фельдмаршалу, добавив, что тот "бездарно растратил" все переданные ему дивизии, что Э. Манштейн всегда думает только об отступлении, а не о том, чтобы удерживать занимаемые рубежи. Затем Гитлер истерично набросился на Манштейна: "И где я должен взять подкрепление для 4-й танковой армии? Во Франции неминуемо вторжение – я не могу вывести оттуда ни единого батальона. В Венгрии ненадежное отношение Хорти делает необходимым военную оккупацию, и я не отведу оттуда ни единого полка без риска нарваться на грязные политические происки Хорти. И поскольку вы сами сказали, что прорыв может быть успешным только в случае удара 4-й танковой армии свежими силами на восток, весь разговор теряет смысл. 1-я танковая остается там, где она находится, и расчищает свои тылы собственными силами. Другого выхода нет". В раздражении он вылил на генерал-фельдмаршала целую лавину обвинений: "Вы все хотите руководить. А в результате постоянно отступаете дальше и дальше".

Манштейн побагровел. Присутствующих охватила дрожь. Сейчас они схватятся. Генерал-фельдмаршал принял вызов. Ледяным тоном, намеренно спокойно он проговорил: "Вы, мой фюрер, только вы виноваты в том, что произошло. Восемь месяцев вы ставите нашим силам на южном фланге одну стратегически невыполнимую задачу за другой. Чтобы справиться с ними, не предоставляете ни необходимого подкрепления, ни свободы действий. И если уж вы так поступали, то не сетуйте теперь на катастрофичность ситуации. Ответственность за нее полностью лежит на вас". До того как Гитлер смог собраться и ответить ему, Манштейн продолжил: "Однако никакие счеты уже не могут изменить ситуации. Я должен отдать приказ на прорыв 1-й танковой армии сегодня – иначе она обречена. Прошу вашей санкции". Цейтцлер не успел вмешаться, как Гитлер развернулся. Выходя, он произнес: "Я не могу согласиться с вами. Мы обсудим остальные проблемы на вечернем совещании". И покинул комнату. Он оставил после себя атмосферу всеобщего смятения. Манштейн спокойно вышел в небольшую оранжерею, подошел к генералу Шмундту, адъютанту и военному наперснику Гитлера, и проговорил: "Соблаговолите проинформировать фюрера, чтобы он доверил кому-нибудь другому командование группой армий, если находит, что не может согласиться с моими взглядами". Застегнул ремень, надел фуражку и вышел.

Тем временем, генерал Хубе, командующий 1-й танковой армией, донимал штаб группы армий, требуя разрешения на прорыв – однако не на запад, а на юг, через Днестр, где на рубеже примерно в сто километров фронт окружения образовывали только река и незначительные советские разведывательные силы. 25 марта ситуация изменилась. Глубокое вклинение советских войск юго-западнее Проскурова было быстро развито на юг, в результате оказались отрезанными части 59-го корпуса и 3-й танковый корпус. Советские части блокировали дороги в западном направлении и угрожали Каменец-Подольскому и Хотину. Теперь, когда освободившиеся на севере силы придется бросить на ликвидацию угрозы южнее Каменец-Подольского, прорыв в западном направлении представлялся слишком опасным. Взвесив все возможности, Хубе решил, что меньший риск представляет прорыв на юг, где все инженерно-саперные батальоны и мостостроительные колонны уже сосредоточились на Днестре. Вот соображения, которые Хубе изложил по телефону начальнику штаба Манштейна Буссе. Трагедия Черкасс происходила на глазах 1-й танковой армии. Хубе не хотел, чтобы его дивизии столкнулись с подобного рода испытаниями: вот почему он настойчиво требовал немедленного согласия Манштейна на прорыв в южном направлении.

Однако Хубе не имел возможности адекватно оценить общее развитие обстановки. Если его армия отойдет на юг, брешь между ней и 4-й танковой армией станет огромной, и советские соединения получат открытый путь в Галицию. Им останется только продолжать движение. А что выиграет 1-я танковая армия? Ничего. К 25 марта передовые танковые части Жукова и Конева уже были южнее Днестра. Главные силы 1-го и 2-го Украинских фронтов подтягиваются форсированными маршами. Таким образом, 1-я танковая армия, выйдя из окружения севернее Днестра, попадет в другой мешок, еще более опасный, поскольку в тылу будут непроходимые Карпаты.
Манштейн видел эту опасность. Что еще важнее, он видел стратегическую необходимость не допускать расширения бреши между 1-й и 4-й танковыми армиями. Хубе придется пробиваться на запад. Его путь должен пройти прямо между двумя советскими армиями, наступающими на юг. Это приведет к боям, но, кроме спасения армии, принесет стратегическое преимущество, поскольку армии Жукова, в свою очередь, окажутся отрезанными от своих тыловых коммуникаций и парализованными. Спасение 1-й танковой армии станет в то же время основой общего оздоровления ситуации. Это был план Манштейна.

Вечером перед совещанием Гитлер, улыбаясь, направился навстречу Манштейну и сердечно поздоровался. Не осталось и следа от его прежней ледяной неуступчивости, это, казалось, был совсем другой человек. Он проговорил: "Манштейн, я все обдумал и принимаю ваш план прорыва 1-й танковой армии в западном направлении. С тяжелым сердцем, но я все-таки решил передать 4-й танковой армии 2-й танковый корпус СС с 9-й и 10-й танковыми дивизиями СС из Франции, а также 367-ю пехотную дивизию и 100-ю горнострелковую дивизию из Венгрии. Я перебрасываю эти формирования немедленно, чтобы Хубе могли встретить контратакой в районе юго-западнее Тернополя". Теперь генерал-фельдмаршал изложил фюреру детали операции. Освобождение двадцати двух дивизий предстало как составная часть нового стратегического плана. Его целью являлось восстановление прочной линии фронта между Карпатами и болотами Припяти соединениями 1-й танковой армии и усиленной 4-й танковой армией, 8-я армия вместе с 6-й армией группы армий «А» образуют щит на подходах к Румынии. Перевалы в Карпатах держит венгерская армия. Если этот план будет успешно осуществлен, главная опасность окажется позади. Но на данный момент все зависит от того, освободится ли 1-я танковая армия от мертвой хватки противника. Она должна прорываться на запад, а не на юг, как планирует Хубе.

26 марта, когда Э. Манштейн возвращался самолетом в свою ставку в районе Львова, советская 4-я танковая армия развернулась на восток и заняла город Каменец-Подольский в тылу немецкой 1-й танковой армии. К этому времени танковые соединения фронтов Г.К. Жукова и И.С. Конева развернулись за Днестром для наступления веером с целью создать второе кольцо окружения вокруг немецкой танковой армии. Крупные силы маршала Жукова тем временем ждали Хубе южнее Каменец-Подольского на Днестре. Там Жуков намеревался перехватить немецкие соединения, если – а он верил, что будет так, – они попытаются отступить через Днестр. И какой он готовил им прием! Остатки немецкого южного фронта погонят в Карпаты. Таким образом, ожидая, что немцы будут прорываться на юг, Жуков фактически отвел от кольца окружения свои главные силы.

Перед Г. Хубе стояла чрезвычайно сложная в тактическом отношении задача собрать силы армии в кулак, отвести ее фронт на северном и восточном участках, а затем нанести удар русским в тыл. В результате должен будет образоваться компактный котел окружения, находящиеся в котором немецкие войска будут отходить вдоль Днестра. Г. Хубе разделил армию на северную и южную группировки, каждой из которых предстояло силами пехоты отражать атаки противника и самим наносить удары своими подвижными частями. Северной, группе фон Шевалери, предстояло прикрыть северный фланг, создать плацдарм за рекой Збруч, затем овладеть основными переправами через Серет и держать их открытыми. Южная группа прорыва, группа Брайта, должна была выбить противника из района Каменец-Подольского и прорваться через Збруч на Окопы.

Г. Хубе понимал, что особенно важным этапом станет переправа через реку Збруч. Все зависело, во-первых, от того, смогут ли войска быстро форсировать реку, и, во-вторых, останется ли у них после этого достаточно сил для того, чтобы продолжить движение. На руку немцам было то, что русские из-за распутицы не могли подтянуть артиллерию и с помощью ее огня попытаться еще туже затянуть кольцо окружения. 29 марта северная группа 1-й танковой армии захватила два плацдарма на берегу реки Збруч. Еще через два дня, в то время как северная группа нанесла удар на запад, в направлении следующей крупной реки Серет, южная группа подошла к реке Збруч, а войска на северном и восточном флангах отошли назад. Стало ясно, что всем войскам удастся переправиться через Збруч. В это время Г.К. Жуков направил свои подвижные соединения с севера к реке Серет для того, чтобы западнее ее встретить прорывавшихся немцев.

Г. Хубе полагал, что, двигаясь со скоростью пехоты, его войскам потребуется шесть дней для того, чтобы переправиться через Серет. Кроме того, при имеющемся снабжении войск с воздуха армия не сможет успешно осуществить второй прорыв из окружения. 31 марта он рассматривал возможность того, что прорываться к 4-й танковой армии будут только подвижные войска. Пехоте придется разбиться на группы численностью примерно по 100 человек и, следуя опыту советских партизан, попытаться просочиться к своим войскам через советские тылы. На исходе месяца длившийся три дня буран замедлил продвижение обеих сторон, но в целом такая погода была больше на руку немцам. Несмотря на сложнейшие погодные условия, немецкая транспортная авиация не прекращала полетов. Кроме того, завершилась переброска по железной дороге из Польши войск 2-го танкового корпуса СС.

2 апреля Г.К. Жуков предложил 1-й немецкой армии сдаться до конца дня. Он предупреждал, что в противном случае она будет разгромлена и все захваченные в плен офицеры будут расстреляны перед строем в наказание за бессмысленно пролитую кровь солдат, чья жизнь была им доверена. В тот день северная группа, форсировав Серет, атаковала советские позиции в районе Чорткова. 3 апреля, когда погода стала проясняться, Г.К. Жуков бросил свои подвижные части с севера и юга к реке Серет с целью не дать немцам переправиться через реку. Но на следующий день северная группировка немцев развернула два своих танковых корпуса и перешла в наступление в западном направлении через Чортков. Г. Хубе понял, что самое опасное осталось позади и армии удалось осуществить прорыв.

Ночью 4 апреля в районе расположения окруженной армии приземлилось 60 транспортных самолетов Ju-52 с грузом боеприпасов и горючего. 5 апреля в штабах 1-й танковой армии напряжение возросло. Сможет ли освободительная группа 4-й танковой армии прорвать с запада советскую оборону? Им предстояло покрыть пятьдесят километров. Только пятьдесят километров. Навстречу Хубе двигался 2-й танковый корпус СС, который Манштейн вырвал у Гитлера во время драматичной стычки в Бергхофе Утром войска 2-го танкового корпуса СС перешли в наступление на фланге немецкой 4-й танковой армии. 6 апреля части 2-го танкового корпуса СС соединились с войсками северной группировки 1-й танковой армии в районе Бучача на реке Стрыпа. К 10 апреля фронт 1-й танковой армии проходил по западному берегу реки Серет. Силами 2-го танкового корпуса СС в армию было доставлено примерно 600 тонн различных грузов. Стало ясно, что операция по прорыву успешно завершена. Окружение, державшее 200 000 человек, прорвано. Армия Хубе не только была спасена, но и уже снова вела бои, как оборонительные, так и наступательные. Опасная брешь севернее Днестра была ликвидирована.

Однако Манштейн, человек, разработавший этот план, сломивший упрямство Гитлера и еще раз предотвративший катастрофу на южном крыле был смещен. Лучший стратегический ум немецкого Вермахта был оставлен не у дел. 30 марта Гитлер вызвал его в Берхтесгаден. Нацепил ему Рыцарский крест, и объявил: "Я решил расстаться с вами и назначить кого-нибудь другого в группу армий". После наступившей паузы добавил: "Время операций закончилось. Теперь мне нужны люди, которые могут твердо держаться". Это была месть Гитлера за поражение в Бергхофе 25 марта. Время операций закончилось! Гитлер также мог сказать: "Война проиграна". Когда это можно довести войну до успешного завершения без операций?

Места Манштейна и генерал-фельдмаршала фон Клейста, который тоже был смещен, заняли два "твердых защитника", опытные и жесткие руководители обороны Модель и Шернер. Модель принял командование группой армий Манштейна, которую немедленно переименовали в группу армий «Северная Украина». Шернер возглавил бывшую группу армий «А», теперь названную группой армий «Южная Украина». Генерал-полковник Хубе, командующий 1-й танковой армией, прожил после спасения своей армии только две недели. Он погиб при трагических обстоятельствах, его самолет разбился, когда он возвращался от Гитлера, получив Рыцарский крест.

Несмотря на превосходство в силах, наступление Жукова, такое многообещающее вначале, захлебнулось. Он просчитался, недооценив все еще значительную мощь и военное мастерство немцев, и не только не достиг своей цели, но и понес тяжелые потери во время финальной фазы сражения. На этот раз Манштейну удалось переиграть Жукова. Георгий Константинович честно признал это в мемуарах: "Сейчас, анализируя всю эту операцию, считаю, что 1-ю танковую армию следовало бы повернуть из района Чертков-Толстое на восток для удара по окруженной группировке. Но мы имели тогда основательные данные, полученные из различных источников, о решении окруженного противника прорываться на юг через Днестр в районе Залещиков. Такое решение казалось вполне возможным и логичным. В этом случае противник, переправившись через Днестр, мог занять южный берег реки и организовать там оборону… Мы считали, что в этих условиях необходимо было охватить противника 1-й танковой армией глубже, перебросив ее главные силы через Днестр, и захватить район Залещики-Черновицы-Коломыя…"




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог