Южный немецкий фронт под угрозой в сентябре
1943 года


"Я столько раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу - во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне."

Ю. Друнина

Ставка фюрера под названием «Вервольф», откуда Гитлер руководил летней кампанией 1942 года, была не лучшим выбором. В лесах вокруг Винницы летом жарко и душно, нет ни прохладной тени, ни освежающего ветерка... Зной украинского лета тяжело охватывает хвою сосен. Неподходящее место для людей, зависящих от погоды. Гитлер плохо себя чувствовал в этом климате. Он почти постоянно находился в дурном расположении духа, был агрессивен и никому не доверял. Он был счастлив снова покинуть свой передовой штаб в конце октября 1942 года, с тех пор бункеры стояли пустыми. Только арсеналы, центры связи и помещения охраны занимали тыловые службы группы армий «Юг». «Вервольф» служил командным пунктом Гитлера только на время его редких инспекций в центральный сектор Восточного фронта.

В конце августа 1943 г. Гитлер собрал Манштейна и командующих его армиями на совещание в Виннице. Генерал-фельдмаршал по собственной инициативе привез с собой также командира 11-го корпуса генерала Рауса, защитника Харькова, который прибыл прямо с основного сражения. Манштейн привел две цифры, доказывающие серьезность проблемы. Группа армий «Юг» в тяжелых боях последних нескольких месяцев потеряла в целом 133 000 человек, однако получила в пополнение только 33 000. Дефицит составил 100 000 человек. Цифры, которые Манштейн привел Гитлеру, говорили сами за себя. Манштейн продолжил: "Противник усиливает натиск. Силами, которыми мы располагаем, удержать Донецкий бассейн невозможно, мой фюрер. В 1-й танковой армии дела не лучше. 8-я армия и 4-я танковая армия тоже не в состоянии сдержать прорыв русских к Днепру. Более того, как мы знаем, положение на южном крыле группы армий «Центр», у 2-й армии, также исключительно тревожное. Либо вы даете нам свежие силы, а это значит двенадцать дивизий, либо Донецкий бассейн нужно оставить, чтобы освободить необходимые силы внутри самой группы армий. Другого выхода я не вижу". Карта отступления немцев в середине сентября 1943 г.

Гитлер попытался уйти от принятия решения. Он признал сложность положения. Ему известно о тяжелых потерях, особенно среди командного состава, и он благодарит всех командующих за действия их войск. Однако потом он резко потребовал защищать каждый сантиметр земли, пока противник не убедится в бессмысленности своих атак. Но и Манштейн не отступал. Подкрепление или отход, настаивал он. "Где я найду подкрепление?" – возразил Гитлер. Манштейн ответил: "Передайте в резерв соединения, которые смогут высвободить группы армий «Центр» и «Север», чтобы мы могли использовать их здесь, в месте главного советского удара". "Я должен обдумать это", – уклончиво сказал Гитлер. Но Манштейн не отставал. "Время принимать решение настало", – упорствовал он. И Гитлер принял решение. Поскольку он считал добровольную эвакуацию жизненно важного в экономическом отношении Донецкого региона недопустимой, он пообещал Манштейну немедленное подкрепление несколькими дивизиями, которые он возьмет у группы армий «Центр». Более того, изнуренные боями соединения его группы армий будут заменены другими с более спокойных участков фронта. Манштейн и его генералы с воодушевлением возвратились в свои штабы. Они начали разрабатывать планы на новую ситуацию. Но все напрасно.

На следующий день советские войска атаковали два фланга группы армий «Центр» Клюге и осуществили местные прорывы во фронтах и 2-й, и 4-й армий. В создавшихся условиях не могло быть и речи об оговоренной (и на самом деле уже приказанной) переброске войск на помощь Манштейну. Генерал-фельдмаршал фон Клюге немедленно, 28 августа, лично встретился с Гитлером и объяснил ему, что не может передать ни одной дивизии. Группа армий «Север», которая пока успешно удерживала свой громадный фронт, отказалась предоставить свои соединения. Манштейн ничего не получил. И, как он и ожидал, положение становилось все более критическим, особенно на Миусе.

В ночь с 27 на 28 августа два мобильных советских корпуса прорвали слабые линии 6-й армии, повернули на юг к Мариуполю и по трем незащищенным лощинам Еланчика прошли в тыл 29-го корпуса. Любое промедление было бы исключительно опасным. Измотанные соединения 6-й армии Холлидта воевали на фронте в двести километров без каких-либо стратегических резервов. Десять дней назад, 18 августа, в секторе 17-го корпуса между Калиновкой и Высотой 175,5, советские 2-я гвардейская и 5-я ударная армии прорвали фронт 294-й пехотной дивизии. Советское командование теперь бросало в узкую брешь у Куйбышево свои корпуса. Ширина этой бреши первоначально составляла только три километра, но коридор постепенно расширялся. Все случилось так, как должно было случиться, 6-я армия больше не смогла сдерживать советский прорыв. 28 августа советский корпус двинулся на юг и 29 августа достиг берега у Таганрога. 29-й немецкий армейский корпус, стоявший вдоль Азовского моря, оказался в окружении. 30 августа 1943 года остаткам разбитых немецких частей удалось разорвать советское кольцо у Федоровки. Немецкие соединения с боями выходили с северного берега Азовского моря в направлении Мариуполя и Мелитополя. Ценой огромных жертв немецкие дивизии соединились со своими главными силами. Судьба 29-го корпуса показывает, какой безрассудной игрой для немцев стало сражение на Миусе.

Сталин прекрасно понимал трудности Гитлера и поэтому не дал никакой передышки его южному флангу группы армий Манштейна. В первые дни сентября в районе Изюма Малиновский нанес удар по 1-й танковой армии и северному флангу 6-й армии, одновременно генерал Ватутин приготовился к полномасштабному наступлению против 4-й танковой армии Гота в районе Ахтырки. Степной фронт генерала Конева двинулся на позиции 8-й армии, ударив из района Харькова с севера и востока, и, в конце концов, вынудил немцев в очередной раз отступить. Кризисы везде. Ничего, кроме кризисов.

Манштейн позвонил Клюге. Два маршала, командующие в ключевых точках Восточного фронта, договорились вместе вылететь в Восточную Пруссию и заставить Гитлера принять конкретные фундаментальные решения. Он должен выслать им подкрепление. И, что не менее важно, они хотели убедить Гитлера отказаться от опасного и непродуктивного сосредоточения ответственности, налагаемой на него должностями главы государства, Верховного главнокомандующего Вермахтом и Главнокомандующего сухопутными войсками. Маршалы требовали сосредоточить командование всеми театрами военных действий в одних руках несущего полную ответственность начальника общего Генерального штаба. Гитлер, более того, должен был отказаться от личного руководства операциями на Востоке и назначить главнокомандующего всем Восточным фронтом, который будет осуществлять полное и независимое руководство операциями в СССР. Они хотели положить конец личному пагубному вмешательству Гитлера в ведение войны в СССР.

Этот шаг представляет собой легальное выступление самых старших боевых командиров против опасного сосредоточения власти в руках высшего руководства Рейха. Встреча в Ставке фюрера в Восточной Пруссии состоялась 3 сентября. Однако человек в «Вольфшанце» был не готов подчиниться своим маршалам. Правда, Клюге удалось исторгнуть из него согласие на отход южного крыла группы армий «Центр» за Десну; Гитлер также согласился оставить Кубанский плацдарм и перебросить 17-ю армию в Крым; он, наконец, разрешил Манштейну отвести 6-ю армию с Миуса. Но это все. Гитлер снова не смог заставить себя принять серьезное решение. Он остался верным своим ужасным заблуждениям, отказывался признать силу противника и просто не желал видеть, что это вопрос уже не достижения победы, а избежание поражения. Поэтому он принимал полумеры, выбирал краткосрочные решения и прибегал к уловкам. Сдать Донецкий бассейн? Безусловно, нет. Снять силы с других театров военных действий и перебросить их на Восточный фронт? Безусловно, нет. Категоричнее всего он отверг идею о назначении главнокомандующего Восточным фронтом.

Ничего не достигнув, оба генерал-фельдмаршала возвратились к своим сдерживающим сильный натиск фронтам. В этот вечер союзники высадились в Италии. Через три дня, мощным ударом 3-й гвардейской армии в стык немецких 1-й танковой армии и 6-й армии, Юго-Западный фронт генерал-полковника Малиновского прорвал новую оборонительную зону немцев с обеих сторон Константиновки. Два подвижных русских корпуса прошли мимо оставшихся опорных пунктов 62-й и 33-й немецких пехотных дивизий через брешь примерно в пятьдесят километров шириной, в направлении Павлограда. Советские танки снова совершили прорыв на запад. Их передовые соединения быстро двигались к переправам через Днепр у Днепропетровска. Одновременно армии советского Центрального фронта генерала Рокоссовского ударили в стык групп армий «Центр» и «Юг» и крупными силами прорвались сквозь фронт 2-й армии. Северному флангу 4-й танковой армии Манштейна пришлось отступить. Во фронте образовалась новая опасная брешь. У советских подразделений не осталось преград на пути к Среднему Днепру, и под угрозой оказался Киев. 7 сентября Манштейн отправил Гитлеру срочную радиограмму: "На сегодняшний момент группе армий противостоят пятьдесят пять советских дивизий и два танковых корпуса. Подтягиваются дополнительные силы с других советских фронтов. Здесь, на Южном фронте, русские сосредоточивают свой главный удар. Я нуждаюсь в подкреплении или свободе действий для дальнейшего отхода на более короткий и более выгодный рубеж".

Резкий и решительный тон радиограммы заставил Гитлера осознать, что Манштейн не шутит. 8 сентября Гитлер вылетел в Запорожье, в штаб Манштейна. Он был мрачен. В Ставке фюрера с минуты на минуту ожидали безоговорочной капитуляции итальянских союзников Германии. Европейский южный фланг, соответственно, оказался без прикрытия, враг – в тылу Германии. Манштейна предложил Гитлеру: "Немедленно отвести группу армий «Центр» обратно к Днепру. Это сократит ее фронт на треть. Освободившимися таким образом силами можно укрепить оборонительные порядки на Днепре, включая подходы к Крыму на Нижнем Днепре, и удержать линию фронта от Запорожья к Мелитополю".

Гитлер покачал головой. Нет. Отвести группу армий «Центр» к Днепру? Не может быть и речи. Это повлечет слишком большие потери материальной части. И займет слишком много времени. Однако Гитлер пообещал Манштейну корпус с четырьмя дивизиями из группы армий «Центр». Он должен был быть передан немедленно, на стыке двух групп армий, чтобы предотвратить окружение северного фланга Манштейна. Гитлер, кроме того, пообещал ему еще четыре дивизии, чтобы, в конце концов, можно было обезопасить наиболее важные переправы на Днепре. Чтобы убедить Манштейна твердо держаться перед Днепром, Гитлер пообещал ему части 17-й армии, которые с 4 сентября выводились с теперь бессмысленного Кубанского плацдарма обратно в Крым.

Вечером фюрер отдал приказ о передаче дивизий Манштейну. Но генерал-фельдмаршал фон Клюге нашел для себя невозможным передать их. И все осталось, как было. Двадцать четыре часа спустя Манштейн в ярости позвонил начальнику Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковнику Цейтцлеру. "Будьте добры проинформировать фюрера, – начал он, – что он может ожидать гибельного советского прорыва к Днепру в любую минуту". 14 сентября советские дивизии Воронежского фронта разгромили северный фланг группы армий, прорвали немецкий фронт и двинулись на юго-запад, в направлении Днепра. Русские вышли к Окопу между реками Суда и Юдай и оказались всего в ста двадцати километрах от Черкасс. Севернее, в районе Нежин-Бобровица, передовые части Центрального фронта Рокоссовского были в семидесяти четырех километрах от Киева, столицы Украины. Создалась угроза, что русские могут захватить важнейшие переправы через Днепр в тылу немецкого фронта.

Манштейн доложил в Ставку фюрера: "Противник прорвался к Кременчугу и Киеву. Завтра утром я приказываю 4-й танковой армии, обходя Киев, отступать к Днепру, чтобы предотвратить окружение и уничтожение армии малыми группами перед рекой". Однако Манштейн также объявил немедленное отступление к Днепру 8-й армии и 1-й танковой армии. И добавил такое предупреждение: "Остается сомнительным, удастся ли нам переправиться через реку без подхода прикрывающих сил". Гитлер, тем не менее, срочно сообщил Манштейну: "Приказ не отдавать. Фюрер завтра ожидает вас с докладом в "Вольфшанце". Совещание Гитлера со своими маршалами открылось в атмосфере крайнего напряжения. "Сейчас решается судьба не днепровской линии или экономически важных регионов Донбасса, решается судьба всего Восточного фронта", – начал Манштейн. Его мужественные слова и стоящие за ними упрямые факты заставили наконец Гитлера увидеть очевидное. Он согласился на отвод главных сил за Днепр и Десну. Только южный фланг 6-й армии должен был держать "линию Вотана" восточнее Днепра – от Мелитополя к излучине Днепра у Запорожья. 15 сентября Манштейн отдал соответствующие приказы. В середине сентября 1943 года начался самый дерзкий отход в военной истории. Примерно миллионная немецкая армия была отведена с линии фронта в тысячу километров по шести днепровским мостам и на другом берегу снова развернулась на рубеже в шестьсот пятьдесят километров.





возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог