Наступление немцев на Москву в ноябре-декабре 1941 г.


"Я жизнью своей рискую,
С гранатой на танк выхожу
За мирную жизнь городскую,
За все, чем я так дорожу."

Г. Шпаликов

Памятник лейтенанту Бойко, дер. Катюшки

На совещании командующих группами армий, состоявшемся 13 ноября в Орше, Гитлер категорически потребовал любой ценой взять Москву. Его поддержали главнокомандующий сухопутными силами Браухич, начальник генерального штаба Гальдер, командующий группой армий «Центр» фон Бок и другие. Наступление намечалось возобновить в середине ноября. Для второго наступления на Москву германское командование располагало двумя ударными группировками, в которые входили 1000 танков, около 10,4 тысяч орудий и минометов, около 600 самолетов. Днем начала нового осеннего наступления немцев в 1941 г. стало 19 ноября. Войска сделали все возможное, чтобы приготовиться к последнему и очень трудному бою. Решимость сделать максимум возможного отражается в задаче 4-й танковой группе, где содержится объявление о начале наступления. Документ похож на многие другие, изданные в те дни в соединениях и частях немецкой армии. «Всем командирам 4-й танковой группы. Дни ожидания – позади. Мы снова можем наступать. Нам осталось уничтожить последний рубеж обороны Москвы. Мы должны остановить биение сердца большевистской империи и завершить нашу кампанию в текущем году. Танковой группе выпала честь нанести решающий удар по противнику. Для этого надлежит собрать в кулак все силы, весь боевой дух и всю решимость уничтожить врага». Один из ключевых пунктов битвы за Москву располагался в районе боевых действий 4-й танковой группы, между Шелковкой и Дорохово. Именно тут старинный почтовый тракт – историческая дорога, выбранная Наполеоном, а теперь современная автомагистраль – и железная дорога Смоленск – Москва пересекались с крупной транспортной артерией, пролегавшей с севера на юг – из Калинина в Тулу. Тот, в чьих руках находились Шелковка и Дорохово, а также высоты около них, контролировал этот важный центр коммуникаций.

Мемориал защитникам Красной Поляны

В конце октября 10-я танковая дивизия овладела Шелковкой, но русские продолжали удерживать высоты. Подтянув к передовой свежие резервы, русские атаковали при поддержке двух танковых бригад, гвардейских минометов и армейской артиллерии. Немецкие 88-мм зенитки, которые применялись против наземных целей, не могли находиться одновременно повсюду. Немцы понесшей крупные потери: 7-й пехотной дивизии пришлось уступить транспортную развязку противнику. Тот факт, что советским войскам вновь удалось овладеть районом Шелковка – Дорохово, имел в дальнейшем далеко идущие последствия.

Дорога, служившая единственным источником поступления тылового обеспечения для частей 40-го танкового корпуса, действовавших в районе Рузы, оказалась перерезана. 10-я танковая дивизия, которая вела тяжелые бои между населенными пунктами Покровское и Скирминово, осталась без боеприпасов, без горючего и без продовольствия; она не могла теперь также отправлять в тыл своих раненых. Части дивизии СС «Рейх», в поддержке которых так нуждалась 10-я танковая дивизия, бессмысленно топтались в Можайске, не имея возможности прибыть к месту назначения. В период между 15 и 19 ноября дивизии группы армий «Центр» одна за другой, в соответствии с планами, начали решающее наступление на Москву. Командиры частей – от самых крупных до самых мелких – знали, что поставлено на карту. Генерал-полковник Гудериан пишет в своих воспоминаниях, что объяснил командирам корпусов, что больше нельзя терять ни минуты. Он внушал им сделать все, что в их силах, для достижения цели. Генерал-полковник Гёпнер тоже попытался подвигнуть свои войска на самый решительный и последний бой, обращаясь в приказе от 17 ноября к командирам своих частей: «Пусть ваши солдаты ясно осознают задачу. Воодушевите их. Покажите им цель, достижение которой станет для них славным венцом труднейшей кампании и принесет долгожданный отдых. Ведите их к победе с отвагой и верой! И пусть Повелитель армий и сражений дарует вам удачу!»

Памятник на месте боёв в дер. Пушки (под Лобней)

16 ноября 5-й пехотный корпус Гёпнера начал атаку на город Клин, расположенный на северо-западе от Москвы на дороге к Калинину. Слева, в соответствии с планом, предстояло наступать 56-му танковому корпусу 3-й танковой армии. Переброшенные под Москву с Дальнего Востока монгольские и сибирские дивизии, отличавшиеся от других частей высоким боевым духом, сражались отважно. Отстоять Москву удалось во многом благодаря этим войскам. В книге Самсонова «Великая битва под Москвой» мы читаем: «Пока стояла грязь, Верховное Главнокомандование стянуло из глубокого тыла – из Сибири и Центральной Азии – в район Москвы стратегические резервы. Были сформированы новые оперативно-тактические части». Численность этих резервов была столь значительной, что в момент возобновления наступления на Центральном фронте в ноябре русские войска под Москвой, согласно Самсонову, впервые превосходили немцев. Самсонов приводит количественные данные по пехотным дивизиям 1:1,2 в пользу Красной Армии.

23 ноября боевая группа подполковника Докера, двигавшаяся в авангарде наступления 5-го корпуса вместе с частями 3-го танкового полка, с запада ворвалась в Солнечногорск. Пехотные дивизии 5-го корпуса – 106,35 и 23-я, – как и танкисты, быстро продвигались по обеим сторонам шоссе на юг к Москве и на юго-восток к каналу Москва – Волга. Канал являлся последней естественной преградой на пути к Москве. Усиленная 2-я стрелковая бригада, проследовав Красную Поляну, 1 декабря взяла село Катюшки. Село переходило из рук в руки несколько раз. Дозоры 2-й роты 38-го танкового инженерного батальона наступали в направлении железнодорожной станции Лобня. Казалось, блицкриг вновь набрал полную силу.

Мотоциклетные дозоры 62-го танкового инженерного батальона, изначально действовавшего в составе 2-й танковой дивизии, но 30 ноября выдвинутого самим Гёпнером вперед – перед головными частями 2-й танковой дивизии – для нанесения удара по железнодорожной станции Лобня и по району к югу от нее, помчались к цели на своих мотоциклах и, не встречая противодействия, вышли к Химкам – маленькому речному порту, расположенному в восьми километрах от окраины Москвы. Нагнав страха и вызвав панику среди местного населения, мотоциклисты повернули назад. Это немецкое подразделение ближе всех подошло к Москве.

Памятник на месте боёв в дер. Пушки (под Лобней

56-й танковый корпус генерала Шаля 24 ноября взял Клин и вскоре после этого Рогачево, нанося удар в слабое место обороны противника между 30-й и 16-й советскими армиями, корпус вышел к каналу Москва – Волга и создал береговой плацдарм. Кроме этого, полковник Мантойфель со своими частями завладел мостом в Яхроме и после атаки через канал закрепились на его противоположном берегу. Сталин распорядился, отметая в сторону все прочие соображения, немедленно направить против плацдарма Мантойфеля две бригады и ликвидировать плацдарм любой ценой.

Во второй половине дня 27 ноября в течение всего каких-нибудь двух часов температура упала до 40 градусов ниже нуля. Немцам пришлось заплатить дорогой ценой за неподготовленность войск к русской зиме. Дело заключалось не только в отсутствии меховых тулупов, валенок и тому подобного снаряжения, хуже того, германское Главное командование не знало или же не умело применять на практике простые и доступные методы ведения боевых действий в зимнее время. О том, что к продолжительной войне в России не готовились – во всяком случае, немецкий генштаб, – лучше всего говорит полная неподготовленность Вермахта к ведению боев зимой. После первых снегопадов финны, видевшие немецких солдат, обутых в сапоги, подбитые стальными гвоздиками, в удивлении качали головами и говорили: «Ваши сапоги – идеальные проводники холода, вы с таким же успехом могли бы ходить прямо в носках!»

Выступая ближе к концу войны в Доме офицеров в Москве, маршал Жуков сказал, что его уважение к немецкому генштабу впервые пошатнулось, когда он увидел военнопленных, взятых Красной Армией в ходе зимней кампании. «Солдаты и офицеры носили очень тесные сапоги. И конечно, у всех у них были обморожены ноги. Немцы не обратили внимания на тот факт, что с восемнадцатого столетия русские солдаты получали сапоги на один размер больше, чем нужно, что давало им возможность набивать их соломой, а в последнее время газетами и благодаря этому избегать обморожений».

Памятник на месте боёв в дер. Пушки (под Лобней

Русские действительно избегали обморожений. У немцев же зимой 1941-1942 г. на передовой случаи обморожения ног достигали во многих дивизиях сорока процентов. Но мороз выводил из строя не только конечности солдат. В двигателях замерзало масло. Отказывались стрелять карабины, автоматы и пулеметы. Танковые моторы не заводились. При таком раскладе немцам, несмотря на упорное сопротивление, не удалось удержать Яхромский плацдарм, когда на нее обрушились солдаты 28-й и 50-й бригад из состава советской 1-й ударной армии, облаченные в зимние шинели и валенки. Стволы русских автоматов выглядывали из меховых чехлов, а затворы пулеметов были смазаны зимним маслом. Ничто не мешало русским сражаться. Если надо, они могли часами лежать на снегу, скрытно подползать к немецким аванпостам и уничтожать их. 29 ноября Мантойфелю пришлось оставить плацдарм и занять позиции на западном берегу канала. На юго-западе правый фланг 56-го танкового корпуса прикрывала 6-я танковая дивизия. Его левый фланг обеспечивала 14-я пехотная и 36-я моторизованная дивизии. Шанс молнией ударить по Москве с севера оказался утрачен.

В свою очередь, в тридцати километрах южнее Яхромы, к югу от Рогачева 41-й танковый корпус, который подтянулся от Калинина, 1 декабря атаковал переправу через канал севернее Лобни на правом фланге 3-й танковой армии. 30 ноября стрелковые батальоны бригады и саперы, несмотря на упорное сопротивление спешившихся сибиряков-кавалеристов и московских ополченцев, овладели Красной Поляной. Наступающие взяли Пушки, а на следующий день Катюшки. Штурмовая команда 38-го танкового инженерно-саперного батальона пробралась на станцию Лобня и взорвала ее с целью не допустить подтягивания русскими тактических резервов. До окраины столицы было 15, а до Кремля – 27 километров. Но советским войскам удалось остановить головные части немецкого наступления под Катюшками и Горками.

На дороге, ведущей из Старицы через Волоколамск к Москве, расположен маленький городок Истра. На него пал выбор как на ключевой пункт второго рубежа московской обороны. Удерживали Истру сибирские пехотные полки. 23 ноября немцам удалось выйти к реке Истра и к Истринскому водохранилищу, протянувшемуся в длину на 18 километров и в ширину в среднем на два с половиной километра. Оно питало водой впадавшую в Москву р. Истру – реку шириной примерно 30 метров. Высокий восточный берег порос густым лесом. Там, среди деревьев, обосновались советские части, с позиций которых хорошо просматривались заснеженные поля на западном берегу. Любому, кто намеревался атаковать засевших в лесу красноармейцев, предстояло пересечь либо реку, либо водохранилище. Несмотря на это, 11-й и 5-й немецким танковым дивизиям удалось 24 и 25 ноября переправиться через реку и водохранилище и создать на берегу плацдарм. 26 ноября, в холодный и пасмурный день, когда столбик термометра опустился до 20 градусов по шкале Цельсия, 10-я танковая дивизия пошла на штурм города Истра. Завязался кровопролитный бой. В лесном бою немцы понесли серьезные потери от фугасов советских гвардейских минометов, но сумели все-таки выдавить красноармейцев — маньчжурские части из Хабаровска – из леса и в последнем натиске достигли северной оконечности Истры.

Истра, ключевой пункт оборонительного рубежа Москвы, осталась в руках немцев. 27 ноября пало Полево. В тот же день советские ВВС принялись наносить безостановочные удары по Истре. Русские твердо решили разрушить этот жизненно важный транспортный узел на пути к Москве. 28 ноября войска СС взяли Высоково и продолжили продвижение к Москве. К тому моменту штурмовые колонны находились в радиусе 30-35 километров от Кремля.

Термометр опустился до 32-градусной отметки ниже нуля. Солдатам приходилось ночевать под открытым небом. Они натягивали на себя все, что имели, но это не спасало от всюду проникающего холода. У них не было ни овчинных тулупов, ни меховых шапок, ни рукавиц, ни валенок. Они отмораживали пальцы на ногах, а пальцы рук в тоненьких перчатках становились белыми и не гнущимися от мороза.

1 декабря немцы вышли к Ленино, но смогли захватить лишь западную окраину села. В восточной части, отделенной небольшой речкой, советские воины закрепились так, что казалось, они просто вросли в землю. Четыре дня русские и немцы лежали друг против друга. Советская артиллерия беспрестанно обстреливала немецкие позиции. Между тем другие немецкие дивизии продолжали прокладывать себе путь через лед и снег к Звенигороду. В Звенигороде располагались склады боеприпасов и прочего военного снаряжения на западном участке Москвы. Город находился среди утопавших в снегах заповедных лесов. Там во множестве замаскированных дзотов и в бетонных дотах притаились в ожидании противника полки советской 5-й армии. 20 ноября немцы захватили Локотню. 24 ноября пехотные полки, усиленные частями саперов, пробились к Александровскому, самой настоящей крепости, и к полудню 2 декабря – к восточной оконечности Ершово. К этому моменту 78-я дивизия свои силы исчерпала. Овладеть Звенигородом ей не удалось. Снег, мороз и упорное сопротивление русских вынудили наступающих остановиться.

Чтобы завладеть современной автодорогой к Москве в точке к юго-востоку от Наро-Фоминска, генерал-фельдмаршал фон Клюге 1 декабря начал проведение в жизнь смелой операции силами 20-го пехотного корпуса 4-й армии в месте, где она граничила с 4-й танковой группой. Клюге намеревался овладеть шоссе позади Нарских озер. 2 декабря на правом фланге 20-го корпуса 183-я пехотная дивизия силами двух батальонов 330-го пехотного полка с боями проложила себе путь к самому шоссе к западу от Шаламова и, окопавшись, заняла круговую оборону. 3-я моторизованная пехотная и 258-я пехотная дивизии начали выполнять обходной маневр для захвата Наро-Фоминска.

Столбик термометра опустился до 34-градусной отметки, дул ледяной ветер, от которого буквально ломило кости. Впервые отмечались случаи отчаяния – то один, то другой солдат бросался на снег с криками: «Все, я больше не могу!» Силы батальонов таяли, причем больше не от действий противника, а от холода. В некоторых батальонах оставалось по восемьдесят человек. После ожесточённых боёв немцы отошли за Нару. Вся целиком 4-я армия приостанавливала наступление и отзывала головные части на исходные позиции. Раненых грузили на телеги, на которых ночью привезли боеприпасы и продовольствие. Но места всем не хватало. Поэтому часть раненых размещали на выведенной из строя технике, которую прицепляли к тягачу 88-мм пушки. Тех, кто находился в наиболее тяжелом состоянии, устраивали на штурмовом орудии. Мертвых приходилось бросать непогребенными.

Отход напоминал отступление армии Наполеона. 4 декабря прибыла еще небольшая партия зимних шинелей и толстых шерстяных носков. Одновременно по радио пришло сообщение: «Внимание, предупреждение об усилении мороза. Температура опустится до 35 градусов ниже нуля». И, конечно же, далеко не все военнослужащие получили зимнее обмундирование. Кроме того, они уже в течение многих дней не ели досыта горячей пиши. Но даже и это было не самым страшным. Самым же страшным было то, что не хватало оружия и боеприпасов. В ночь с 5 на 6 декабря самые передовые дивизии получили приказ приостановить наступление. На тот момент 2-я танковая дивизия находилась в 16 километрах к северо-западу от Москвы. В тот же самое время, в ночь с 5 на 6 декабря, генерал-полковник Гудериан также пришел к решению прекратить атаки Тулы на южном фланге группы армий «Центр» и отвести передовые части на оборонительные позиции. Впервые за все время войны Гудериану пришлось отступить. Это стало дурным предзнаменованием.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог