Оборона немцами Крыма в конце 1943 г.


"Нет равного солдату-пехотинцу Германии!
В его руке покой Отчизны всей!
Ни громкой славы – лишь суровый долг.
Глаза строги, и исхудалы щеки,
легко идет на смерть он в рань и ночью.
Простой и храбрый, в штурмах без упрека,
неприхотливый гренадер, пусть Бог тебя хранит!"

Перевод Л. Ведерниковой

В Крыму немцы оборонялись отчаянно. Предлагаю взглянуть на те бои конца 1943 г. глазами командира 98-й немецкой пехотной дивизии Мартина Гарайса. 98-я дивизия прошла долгий и тяжёлый боевой путь, начиная с довольно простой кампании во Франции и заканчивая трагическими страницами её разгрома в Крыму весной 1944 г., а затем пленением союзными войсками в Италии. В Крыму действовали 282-й, 290-й пехотные полки этой дивизии, 198-й артиллерийский полк и другие части вермахта. Пешим маршем дивизия прошла тысячи километров чужой земли, обильно полив ее немецкой кровью. Однако уже с самых первых дней войны с Советским Союзом немцы уяснили, что легкая прогулка закончилась. С августа 1941 года немецкая пехота несла тяжёлые потери, 98-я дивизия, как и многие другие пехотные дивизии вермахта, сменила из-за потерь несколько составов и только без вести пропавшими в ее списках числилось более 4 тысяч человек. Советский солдат, которого Mартин Гарайс называет обобщающе «большевиком» и воспринимает как безликую серую массу, тем не менее, не раз вызывает у него если не восхищение, то удивление своей стойкостью, упорством и самопожертвованием. Одновременно автор испытывает гордость за немецкого солдата – бесстрашного и хорошо подготовленного воина.

В ночь с 31 октября на 1 ноября между 2 часами 30 минутами и 3 часами 30 минутами противник открыл массированный артиллерийский огонь по городу и порту Керчь, Еникале и участку побережья у Эльтигена. Только в район этого поселка из 40 стволов было выпущено 4 тысячи снарядов. Дивизия поднята по тревоге. Уже в 3 часа 45 минут все на ногах. Затем приходят первые сообщения: еще в темноте враг высадился с 50-60 катеров на участке 5-й роты 282-го пехотного полка у Эльтигена, обошел расставленные посты, взорвал их, занял старые морские бункеры и окопы и теперь готовится к продвижению значительными силами на запад.

Бои Эльтигенского десанта советских войск с 1 ноября по 7 декабря 1943 г.

Растянутые на 5 км 80 немецких солдат – пост через каждые 60 м – мало что могут противопоставить в темноте силам врага в 500-600 человек! Как только начался ураганный огонь на Эльтиген, полковник Фаульхабер начал действовать. Он поднимает на ноги спящий под фортом Тотлебен 1-й батальон 282-го полка, высылает его с грузовиками в Камыш-Бурун, чтобы там дожидаться дальнейших распоряжений, а сам направляется на передовую, в направлении Эльтигена.

На огневые позиции 2-й батареи 198-го артиллерийского полка капитана Хайбека в рассветных сумерках внезапно вынырнул большевик. Батарея уверенно и спокойно прямой наводкой загоняет врага на горные склоны к западу от Эльтигена. Пока что неприятелю не сунуться на западные равнины полуострова. Похожая ситуация сложилась и на 3-й батарее 198-го артполка под командованием капитана Тони на юго-западе плацдарма. Капитан звонит на КП румынской роты, стоящей в 100 м от его позиций, – и отвечает ему большевик! Пулеметным огнем, управляемым с наблюдательного пункта, неприятеля сдерживают до тех пор, пока немецкая пехота не выбивает врага.

Между тем ранен полковник Фаульхабер и командование 1-м батальоном 282-го полка принимает обер-лейтенант Дей. Вначале южный отвесный берег Чурубашского озера охраняет лишь 2-я рота. Она находится под сильным беспокоящим огнем и несет потери. Уже ранены командир и его заместитель. С наступлением дня полковник Фаульхабер обозревает всю критическую обстановку и, ни секунды не колеблясь, сам возглавляет 2-ю роту и ведет ее в контратаку на северный фланг вражеского плацдарма. Никаких средств для помех непрекращающимся налетам штурмовой авиации нет; на удивление хорошо вооруженный противник, затаившись в ямах, воронках, изгибах траншей, ожесточенно стреляет из автоматов и пулеметов – но сила удара роты, которую ведет в бой сам командир полка, так велика, что удается отбить и дорогу, и позиции, угрожавшие 2-й батарее и КП Финке на старом медном руднике.

Большевик снова отброшен на горные вершины около Эльтигена. Таким образом, в результате контратаки было достигнуто и радикальное сужение вражеского плацдарма. Задача дня большевика, вторгнуться на 20 км в глубь немецкой обороны, так и осталась несбыточной мечтой. И хотя потери в офицерском и унтер-офицерском составе велики, тем не менее, контратаку Фаульхабера можно считать большой удачей. Все новые попытки неприятеля снова расширить свой плацдарм потерпели крах. Пленные свидетельствуют: маршал Тимошенко с тремя армиями на том берегу стоит готовый к броску. Эльтиген предусмотрен в качестве южного плацдарма, а Керчь – как второй, для северных армий.

Обстановка в корне иная, чем три дня назад. Если сейчас и возникла бы идея отступления, то было бы уже слишком поздно! Теперь речь идет о борьбе с большевиком не на жизнь, а на смерть! Теперь будет положено все, чтобы нанести ему полновесный удар. Это понятно каждому, кто знает, что в конце октября Крым уже стал островом. Большевик принужден к обороне на своем плацдарме. Тут и там мелкие атаки и вылазки нащупывают слабые места в немецких позициях. Они внезапны, дерзки и хорошо организованы, равно как и упорная оборона. По всему видно, что десантом руководят бесстрашные, отчаянные и на все готовые вожаки. Так что 282-му пехотному полку предстоит еще одна проба на стойкость.

Сначала, с приказом очистить вражеский плацдарм, возобновляет атаку полковник Фаульхабер. К ним присоединяется 46-й инженерно-саперный батальон. С небольшим опозданием по железной дороге прибывают штурмовые орудия. Когда они готовятся вступить в бой, неприятель вводит штурмовую авиацию в таком объеме, что продвигаться приходится пядь за пядью. Такое впечатление, что они покрыли все небо. Потери высоки. К вечеру плацдарм, конечно, не ликвидирован, но тем не менее значительно сужен. Однако беспечное ощущение, что со сжатием Эльтигенского плацдарма устранена первая серьезная опасность, продлится недолго. В тот же день, в 21 час, при поддержке мощного артиллерийского огня, длящегося не менее двух часов, на побережье от Еникале до Маяка происходит высадка советского десанта: образование северного, Керченского плацдарма начинается! Резервы корпуса и дивизии заняты в окружении Эльтигена. Как может тонкая сеть постов на восточной оконечности Керченского полуострова противостоять десанту?

В полночь обстановка вокруг Баксы с господствующей высотой 175 все еще не прояснилась. В это время выдвинутая дальше всех – до 800 м к проливу – восточнее Маяка 8-я батарея 198-го артиллерийского полка под командованием старшего на батарее лейтенанта Нэгеля уже три часа ведет на огневых позициях, оборудованных для круговой обороны, тяжелые оборонительные бои. Начавшийся сразу после 20 часов шквал огня из орудий всех калибров тут же привел к возгоранию многочисленных штабелей зарядных гильз. Несколько дотов поражены прямыми попаданиями; проволочные заграждения моментально сметены; потери растут. Радиосвязь с дивизионом восстановлена только через два часа. И уже в 21 час пулеметный огонь от Маяка поливает огнем позиции. Отбившиеся от 34-го дивизиона и двух разбитых батарей морской пехоты заверяют, что перед огневыми позициями не осталось наших сил, что повсюду прорвавшийся враг, высадка которого все продолжается. Лейтенанту Нэгелю становится ясно, что его 8-й батарее, с большой вероятностью, предстоит сражение «до последнего патрона». И он не станет его избегать.

Поступающие на КП дивизии сообщения до сих пор свидетельствуют о масштабной высадке противником десанта. Принимается решение остановить врага еще на подступах к горным высотам восточнее Баксов. Правда, надежды на то, что удастся помешать занятию высот, мало. Сам поселок Баксы находится под постоянным огнем. Тяжелее всего приходится 3-му батальону 290-го пехотного полка капитана Муттера. О судьбе 8-й батареи сведений не поступает. Опорные пункты пехоты во множестве смыты или уничтожены. Как это часто бывало, не остается ничего иного, как снова привлечь саперов для оборонительных боев. Обер-лейтенант Пфитцер с 2-й и 3-й инженерно-саперными ротами получает приказ занять и удерживать господствующую высоту 175. Около 2 часов с востока к высоте подступает враг, постоянно усиливаясь. Для защитников высоты, 9-й роты 290-го полка, пополнение саперами просто подарок небес.

Медленно светает. В проливе невооруженному глазу видно оживление переправы, задействованы и большие паромы – прекрасная цель для налета немецкой авиации! Но она не появляется. Орудийный и пулеметный огонь со стороны Маяка на 8-ю батарею усиливается. Потом, накатывая волной, атакуют две боевые группы численностью с роту. Атаки заканчиваются кровопролитными неудачами. Орудийные расчеты бьются словно бывалые окопники. И тут же без промедления следуют атаки с юга. Частично они докатываются до огневых позиций. Завязываются ближние бои. Некоторые окраинные блиндажи и землянки потеряны. Потери тоже чувствительны. В 5 часов 30 минут большевик, используя преимущество пересеченной местности, вторгается в тыл батареи. Начинается окружение. Теперь в обороне участвуют все без исключения.

Между тем все усилия введенных в боевые действия рот создать единую линию обороны терпят поражение, как из-за недостатка собственных сил, так и в результате подавляющего превосходства вражеских. Раздробленные на малые группы, они тут же подвергаются атакам неприятельской пехоты. С рассветом начинаются мощные атаки на высоту 102 восточнее Джанкоя. В 6 часов утра все еще держится и обложенная высота 175. Около 9 часов жесточайшая оборона 8-й батареи 198-го артполка подходит к концу. Не прекращавшиеся с 7 часов утра валы атак истощили запасы боеприпасов и нанесли урон в живой силе. В 8 часов каждый боец получил последние 20 патронов.

Два орудия и четыре пулемета выведены из строя. С напряжением всех сил и при существенной поддержке двух других батарей 3-го батальона на глазах тающее подразделение смогло продержаться еще час. В 9 часов лейтенант Нэгель приказал взорвать два оставшихся орудия. Дальнейшее сопротивление без снарядов и патронов было бы самоубийством. С остатками унтер-офицеров и рядовых Нэгель отступает. Дорога в узкой лощине обстреливается с трех сторон, и новые потери неизбежны. Лишь малая часть батареи – в основном раненые – во главе с лейтенантом Нэгелем выходит из окружения…

А какова обстановка под Керчью? Во второй половине дня и здесь усиливается давление на поредевшие подразделения 3-го батальона 282-го пехотного полка, обороняющего рубеж между Джанкоем и морским побережьем. Перед самыми сумерками удается организовать контратаку вместе со снятым с обороны побережья у Феодосии и переброшенным сюда отдельным батальоном дивизии под командованием обер-лейтенанта Шёрнера и 1-й ротой 198-го инженерно-саперного батальона под командованием лейтенанта Зумфлета. Теперь оборона усилена: оба батальона вечером занимают позиции юго-восточнее и северо-восточнее металлургического завода в Войкове, выдвинув передовой отряд к Джанкою.

На следующее утро, в 6 часов, большевик переходит в наступление по всей линии фронта с одновременно включающимся артобстрелом; его цель: расширить свой плацдарм. По свидетельствам пленных, это три только что высадившихся полка двух гвардейских дивизий. Главный удар нацелен на Джанкой – Баксы. Разгораются ожесточенные бои, на всех участках по двадцать солдат противника на одного нашего бойца. Слишком неравные силы! После трехчасового сражения перевес остается на стороне численного превосходства. Высоты 102 и 175 сданы врагу. Удержать Джанкой и Баксы далее невозможно. Потери в живой силе тяжелы. Невосполнимы утраты офицеров и унтер-офицеров.

Оборона организуется по обе стороны от Войкова: высоты 82.5, 129.6, 115.4, 106. На подходе корпусный резерв, 1-й батальон 290-го пехотного полка и батарея штурмовых орудий. Хроника событий: 12 часов: 1-й дивизион 218-го полка полевой артиллерии сдает высоту 106 у мыса Варсовка и отступает на Юраков Кат; 14 часов: саперы под командованием обер-лейтенанта Пфитцера и обер-лейтенанта Штрауса все еще удерживают высоту 129, что западнее Баксов. Они требуют подвоза боеприпасов и, получив их, держатся дальше, вопреки подавляющему превосходству врага. Ни вечером, ни ночью большевик не проходит. Его потери должны быть чрезвычайно высоки. На юге, у Джанкоя, дивизионный батальон отбивает множественные атаки на высоту 102. В тяжелых продолжительных боях следующих дней, вплоть до 6 ноября, передний край обороны отбит обратно, ранен обер-лейтенант Шёрнер. В 5 часов отбита атака неприятеля, выступившего из Баксов с поддержкой артиллерийского и зенитного огня.

С приходом сумерек большевик выступает с исходных позиций с направлением главного удара на высоту 144.1, которую еще удерживают части 1-го батальона 218-го полка полевой артиллерии. В ходе кровопролитных ближних боев, в которых погибает командир 4-й роты обер-лейтенант Бюттнер, высота сдана, северный фланг вынужденно отведен. Это стало болезненным завершением третьего дня боев. Спускающуюся на передовые рубежи, с таким трудом удержанные, ночь встречали измученные, до глубины души потрясенные кровавыми потерями бойцы перемешавшихся подразделений: пехотных, артиллерийских, саперных и тревожных – настоящее боевое содружество! Но как долго они еще продержатся? То, что в случае прорыва этой тонкой керченской линии грянет катастрофа, что вторжения противника в Крым не избежать, как и то, что потеря этого рубежа вполне предсказуема, – все это вовсе не кликушества пессимиста. Просто на боеспособные резервы уже никто не надеется. Если уж весь Восточный фронт дрогнул, то откуда возьмутся войска для Крыма за морем?

Обстановка на Эльтигенском плацдарме: усиленный за ночь десант противника предпринимает новую попытку расширить его на восток. Удар направлен на участок 1-го батальона 282-го пехотного полка. Но батальон контрударом возвращает себе утраченную территорию. Обер-лейтенант Дей пал, лейтенант Кох ранен, численный состав унтер-офицеров и рядовых стремительно уменьшается.

Выкованное полковником Фаульхабером кольцо выдерживает натиск. К тому же шторм ограничивает возможности вражеской штурмовой авиации. Настоятельные запросы дивизионного командования резервов, наконец, удовлетворяются двумя румынскими батальонами. Ими усиливают северный рубеж и участок к югу от Керчи. В конце концов дают о себе знать и самолеты-истребители с пикирующими бомбардировщиками!

Румыны – хорошие люди. При умелом руководстве и при наличии боевого опыта они могли бы стать надежными союзниками. Но многие младшие командиры отнюдь не образцы доблести и уж совсем не вожаки, к тому же всем им не хватает твердости. Так что надежную полноценную поддержку они собой не представляют. Отправленные на север, к высоте 106.6, 11-й румынский егерский батальон и пять рот численностью 650 человек по истечении полной ночи внезапно обнаруживаются залегшими для обороны... в полукилометре западнее, то есть в тылу! Вторым – полным! – румынским батальоном с рубежа южнее Керчи высвобождается одна стрелковая рота (!) 282-го пехотного полка!

Назначенный на 4 часа 30 минут 7 ноября штурм Эльтигена из-за румынских частей опаздывает, выступление из исходного района начинается только в 6 часов 45 минут и теперь лишается фактора внезапности. После захвата территории в 250 м в глубину продвижение застопоривается. Не хватает опыта, жесткости и наступательного порыва. Тем не менее, отвлечение сил противника все-таки удается. Эльтиген уже не представляет собой прежней угрозы в обстановке все более сжимающегося кольца, блокирующего территорию длиной 3 км и глубиной от 500 до 800 м. И все-таки Керченский плацдарм по-прежнему и угрожает и изматывает. Исходящие оттуда продолжительные массированные артобстрелы и непрекращающиеся частные атаки большевика истощают и без того слабеющие силы. В сводке о боевом и численном составе командование дивизии указывает на потери и их следствия:

«С 1 по 7 ноября потеряно: 40 офицеров, 180 унтер-офицеров и 875 рядовых. На Кубанском плацдарме потеряно: 91 офицер, 469 унтер-офицеров и 3419 рядовых. Общие потери в живой силе: 131 офицер, 649 унтер-офицеров и 4294 рядовых – и это за три с половиной месяца! Теперь, после семи дней боев, напрашивается вполне обдуманный вывод, что в обозримом будущем настанет день, когда ослабленных сил сопротивления не хватит, чтобы воспрепятствовать вторжению в Крым. Очень простой арифметический пример!»

9 ноября большевик предпринимает новую попытку прорыва свежими силами. Под Баксами атака отбита, в немалой степени благодаря действенной поддержке артиллерии. После 14 часов противник нападает на северные позиции румын и почти без потерь занимает их. В это же время на юге, под Керчью, батальон Штубенрауха удерживает свои позиции. По окончании боев защитники по всему фронту находятся на своих прежних позициях, обессиленные, но гордые собой. За исключением севера! Здесь зияет огромная брешь. Обстановка совершенно непонятная. И ночь не вносит ясности. Определенно одно: надо идти навстречу угрожающей опасности. 10 ноября в 5 часов 30 минут выступает дивизионный резерв с батареей штурмовых орудий, чтобы отвоевать бывшую милю обороны румын. В 12 часов это удается сделать. Весь вопрос в том, можно ли рассеянных и напуганных румын, которые нерешительно начинают возвращаться, оставить здесь одних!

Однако кульминация этого дня еще не достигнута. В 14 часов в район Баксы выдвигаются два полка неприятеля. Они ломают сопротивление значительно поредевшего батальона Муттера и катят валом дальше, на Аджимушкай. С непоколебимой стойкостью, на свой страх и риск, небольшие группы резерва предпринимают контратаки, которые неизбежно разбиваются о нахлынувшие массы противника. Других сил для сопротивления нет. Таким образом, здесь образуется огромная брешь, через которую враг мог бы прорваться в Крым, будь у него побольше отваги! Вот и создалось положение, какового было не избежать, если правильно оценить силы сторон. В дивизии нет ни одного думающего солдата, который бы не ожидал этого. Определенно, и командование обороны Крыма владело ситуацией. Теперь сюда направляются свежие войска, поскольку Крыму придается и значение «большой политической важности» по отношению к Турции. Поэтому все может быть!

Солдаты 98-й пехотной дивизии, сражающиеся на керченском фронте, девять дней ведут непосильные бои; 216 часов не утихает огонь артиллерии и минометов неприятеля. Они измотаны бессонницей и ежедневно переживают потерю товарищей. Ценой неимоверных усилий командованию дивизии удается добиться от корпуса и армии использования авиации для прикрытия войск. Ночью совершается налет. Но брешь по-прежнему зияет. Если вражеская разведка ее обнаружит, то уже утром решающим прорывом большевик будет в Крыму. Командир дивизии не устает предупреждать о возможности такого развития событий. И что? Ему обещают придать для прикрытия бреши полевой учебный батальон 50-й пехотной дивизии. Но враг не ждет.

11 ноября три дивизии противника начинают крупную наступательную операцию. Мощный удар наносится чахоточному гарнизону полуострова. Устоять под натиском свежих резервов он не может. Огнем прямой наводкой защищается легкая зенитная батарея Аджимушкая. Но и она, охваченная с двух сторон, вынуждена отступить. В 8 часов противник уже продвигается из Аджимушкая на Керчь – вот его цель! В следующие часы события сменяют друг друга беспорядочно и непредсказуемо. Командование дивизии не может оказать на них никакого влияния. Весь фронт, состоящий из одних опорных пунктов, дрогнул. Все более или менее боеспособные офицеры и унтер-офицеры брошены на наиболее уязвимые участки, которым грозит окружение. В конце концов, из последних сил удается остановить большевика на самом узком перешейке полуострова. В 13 часов образуется слабая оборонительная линия от восточных окраин Керчи до высоты 71.3, состоящая из небольших групп сопротивления.

Командир дивизии докладывает командиру корпуса о всей серьезности положения линии обороны, натянутой до разрыва. Эта информация доносится по телефонной связи и дальше, до командования армии. То, что дело дошло до оставления сражающихся войск в таком отчаянном положении, свидетельствует либо о серьезных ошибках, либо – что еще ужаснее – о невозможности кардинально исправить ситуацию!

Но теперь кое-что предпринимается: поздним утром «Юнкерсами» на аэродром Багерово прибывают штаб, инженерно-саперный взвод и взвод связи 123-го пехотного полка под командованием полковника Бирмана, а также передовой 1-й батальон майора барона фон Бибра. Грузовики без промедления отвозят только что высадившихся на фронт. Там, после короткого построения, они приступают к своим задачам. Еще до начала сумерек, благодаря решительной атаке 1-го батальона 123-го пехотного полка, стратегически важный горный район восточнее Булганака, высоты 133.3 и 125.6 по большей части возвращены и, таким образом, серьезная угроза снята. Однако обстановка на юге, у 218-го полка полевой артиллерии, и на севере, у 290-го пехотного полка, все еще вызывает опасения. Но и противник выдохся. Спасение только в этом. Каждый час без введения в бой частей 123-го полка грозит с большой вероятностью прорывом фронта…

Все участвующие в боях под Эльтигеном части 98-й пехотной дивизии после замены их румынскими войсками немедленно выводятся и перебрасываются в район Керчи. Многие штабы и соединения понесли непомерные потери в офицерском и унтер-офицерском составе и становятся нежизнеспособными. Сколько раз на приближение этого момента указывалось вышестоящему командованию! Больше штурмовых орудий, больше подвоза снарядов для артиллерии, противотанковых пушек и минометов, новых боевых батальонов – вот требования, которые выдвигаются снова и снова! Будут ли они выполнены, будут ли вообще приняты во внимание?

Затишье оказывается коротким. Вскоре на передней линии заново вступает тяжелая артиллерия, возобновляются налеты штурмовой авиации. Малые, переброшенные с других фронтов резервы, вводятся для возмещения свежих потерь. Но есть и отрадные перемены. 123-й пехотный полк, который с 15 ноября, после прибытия его 2-го батальона обер-лейтенанта Мертенса, сражается в полном составе, отражает на своем рубеже все вражеские атаки, валом накатывающие с 12 ноября под прикрытием танков, и становится настоящим краеугольным камнем обороны. Воскресный день 14 ноября снова проходит под знаком упорного стремления большевика совершить прорыв, на этот раз под Буланаком. Передний край 123-го полка, только что укрепленный 3-м батальоном майора Беренфенгера, который введен на участок между 1-м батальоном своего и 1-м батальоном 121-го пехотного полка, лежит в огне и дыму. Тут и там разрываются снаряды всех калибров. Особенно опасны осколки, поскольку земля покрывает скальные породы лишь по щиколотку или по колено. Для пехоты совсем негодное укрытие!

И тем не менее только на рубеже батальона Беренфенгера подбито 9 танков. По одному из их числа уничтожили лейтенант Гэртнер и обер-ефрейтор Климпель. Ни один пехотинец противника не ступил на рубеж. Солдаты 123-го полка сражаются безупречно. Даже северный рубеж, слишком протяженный для 250 бойцов 290-го пехотного полка, удержан, несмотря на несколько сильных атак. Постепенно отдельные обороняющиеся группы собираются в организованные тактические части.

16 ноября – день, полный неожиданностей. Во-первых, наши пикирующие бомбардировщики совершают налеты на вражеские позиции, и наконец-то появляются наши истребители. Они дают надежду на то, что дивизия еще не списана. А затем дивизия получает две противотанковые роты, так называемые «офенроры» с реактивными противотанковыми ружьями для борьбы с ближних дистанций. И последним сюрпризом явилось упоминание имени дивизии в сводке вермахта: «В тяжелых боях последних недель... особо отличилась в Крыму 98-я франконско-судетская пехотная дивизия». Только вот, многих из тех, кто достоин услышать такое признание, уже нет в живых!

В ночь на 17 ноября противник снова атакует бригаду Бирмана. Бои идут до рассвета с переменным успехом, до тех пор пока не вводятся резервы. Пленные сообщают о готовящемся наступлении по широкому фронту четырьмя стоящими на плацдарме дивизиями под командованием генерал-полковника Петрова. А один перебежчик дополняет сведения: цель наступления – взятие Керчи, чтобы открыть путь в глубь Крыма. Из перехваченных радиограмм становится также известно о выдвижении артиллерии на огневые позиции. Намерения неприятеля недвусмысленны. Зато двусмысленно положение наших сил на Восточном фронте. Пока 98-я пехотная дивизия, проливая кровь, сражается за Керчь, Восточный фронт все дальше отступает на запад. Вот уже Житомир объявляется направлением главного удара, и очевидно, что фронт стоит в сотнях километров западнее.

Какую же роль играет теперь Крым, ставший «островом»? Этим вопросом задается каждый, кто стоит на переднем крае его обороны. Защитники сетуют: «Гарнизон Крыма – уже готовый лагерь военнопленных. Большевику остается только обождать, пока спелый плод не упадет прямо в руки!» Уже давно утрачена возможность вывозить из Крыма какие-либо полезные ископаемые или хозяйственное имущество. Даже подвоза снабжения, столь необходимого для выполнения приказа «Не сдавать Крым!», уже давно нет. Чтобы произвести впечатление на Турцию, надо удерживать Крым? Так Турция прекрасно информирована о реальном положении дел на «острове» и явно в курсе, что все это продлится не долго! Что за безумие жертвовать целой армией ради дезинформации или из-за упрямства! Определенно, и высшее руководство задается теми же вопросами и не допустит бесполезной жертвы. Войска твердо в это верят и без колебания вверяют ему свои жизни. На фронте подлинное ликование: «Юнкерсом» наконец доставлено 3 тысячи снарядов для пехоты – маленький знак обеспеченности в будущем…

Пока что прорыв никем не занят. В 13 часов 35 минут к нему снова вылетают пикирующие бомбардировщики и «Мессершмитты» Me-111, с громом и молниями они расчищают путь для наступления по сходящимся направлениям 2-го батальона 282-го полка и высвобожденными частями 1-го и 2-го батальонов 123-го полка. Благодаря образцовой поддержке 198-го артполка удается подойти к старой линии обороны и таким образом заткнуть брешь. По всему восстановленному фронту проносится вздох облегчения. После всего, что разворачивалось на плацдарме, этот успешный контрудар можно считать выдающимся достижением участвовавших в операции рот. Боевые подразделения совершили невозможное. Но потери опять велики. Хоть до роспуска дело и не доходит, но численный состав рот снижается до 15 человек. Огромные потери в вооружении также ослабляют обороноспособность войск. Пусть большевик и имеет многократное превосходство, но и его силы не безграничны! Должно быть, нанесенный ему ущерб огромен, ибо в ноябре дело так и не доходит до крупной наступательной операции.

23 ноября выходит запрет на все отпуска из Крыма. Хотя и без того проехать было бы вряд ли возможно: на «острове» наступает настоящая осень. Ухудшение погоды пока не приводит к распутице, но раскисшие до состояния вязкого клея просторы препятствуют движению транспорта. Ночи чернее черного и совершенно беззвездные. На фронте это значит «бессонные». Ранняя тьма – долгая тьма! Над Керчью рвутся снаряды, по всему фронту бесшумно взлетают и падают сигнальные ракеты.

И все-таки передний край обороны остается тонкой, словно натянутая струна, линией, без глубины, без резерва, уязвимой для прорыва. Батальону 50-го пехотного полка до сих пор не подтянули обозы. Вывоз и подвоз всякого рода, уход за оружием, орудиями и обмундированием становятся большой проблемой. Для того чтобы углубить жалкие окопы-укрытия, чтобы хоть как-то защититься от непрерывного огня противника, не хватает подрывных средств, шанцевого инструмента, дерева, колючей проволоки, противотанковых и противопехотных мин. Всего не хватает! И такое положение не изменится за долгие недели обороны Керчи до самого ее конца. Это тяжело давящий груз для командиров, лишения и мучения для солдат. Но это ничего не меняет, приказ «Не отдавать Крым!» остается в силе.

В эти дни дивизия временно передается в подчинение 150-му артиллерийскому дивизиону под командованием майора Мариенфельда. Затем по воздуху прибывают два маршевых батальона – но без офицеров и унтер-офицеров! И хотя вслед за ними присылают целый ряд офицеров из «резерва фюрера», почти все они необстрелянные, неопытные юнцы, лейтенанты всех родов войск, которые до сих пор – на пятом году войны! – еще ни разу не стояли лицом к лицу с врагом. Что толку от них? Неужели там, наверху, их действительно считают достойной заменой офицерам-пехотинцам? На них должны равняться и им доверять закаленные на передовой солдаты? Кто за это ответит, и кто взял на себя ответственность, посылая этих мальчишек в Крым, в этот мешок, где слишком много людей, но слишком мало бойцов?

Приказом этих дней было велено найти заслуженного унтер-офицера или рядового, уже награжденного Железным крестом 1-го класса, для представления его к Рыцарскому кресту. Представлять оказалось некого. Не нашли ни одного: возможные кандидаты либо выбыли по ранению, либо убиты. И так уже катастрофическая, но все возрастающая нехватка младших командиров и подготовленных, опытных рядовых пехоты заставляет бывалых солдат гораздо чаще подставлять свою грудь опасности, чем раньше. В подобным образом выхолощенной дивизии, как 98-я пехотная, после четырех месяцев боев не осталось ни одного выжившего ниже командира взвода, достойного носить эту награду. А сколько достойных смельчаков, незамеченных и ненагражденных, скромных и великих, осталось лежать и забыто на полях от Керчи до мыса Херсонес, с 1 ноября 1943 года до горького конца в мае 1944 года!

До того, как неприятель приступит к новой попытке взять Керчь, дивизия получит настоящее подкрепление. 800 рядовых и унтер-офицеров из Норвегии пополнят поредевшие ряды дивизии... 4 декабря в 5 часов 25 минут начинается ураганный огонь, который не стихает до 6 часов 45 минут. Затем в сторону фронта дивизии выдвигаются при поддержке танков четыре полка противника, с явной целью прорвать его. Пока оборона повсюду идет успешно. Снова и снова, не обращая внимания на большие потери, атакует вражеская пехота при поддержке пулеметного и артиллерийского огня. Если до 9 часов главный удар операции был направлен на северное побережье, то теперь центр тяжести перенесен к югу. С удвоенной силой враг рвется к участку фронта южнее Булганака.

Целые стада танков с восседающей на чудовищах пехотой. Одной ударной группе удается прорваться. Она огибает населенный пункт с запада и ударяет в тыл подразделениям 123-го пехотного полка вплоть до высоты 101.6. Здесь смята танками и уничтожена 13-я рота 123-го полка. Затем, захватив пленных, танки разворачиваются к фронту. Но из 27 машин вернутся лишь шестнадцать. Роты 1-го батальона 123-го полка и 1-я рота 46-го инженерно-саперного батальона сражаются с отчаянным мужеством. Адъютант 1-го батальона 123-го полка лейтенант Энгельман убит за пулеметом перед командным пунктом. Обер-лейтенант Квирин, командир саперной роты, падает в 20 м от танка, сраженный его огнем. Из одиннадцати уничтоженных танков восемь подбиты пехотой, три – зениткой. Введенные в район боевых действий дивизии зенитные орудия полностью оправдали себя; часто установленные в самых горячих точках, они доказали свою непоколебимую стойкость. Один лишь пехотинец Хефтер из 4-й роты подстрелил из тяжелой противотанковой пушки четыре Т-34. Рядовой Лунген погиб, устанавливая под пятый по счету танк магнитный подрывной заряд. В 22 часа на КП корпуса уходит рапорт: «Все атаки отбиты, передний край полностью в наших руках».

Короткая ночь дала небольшую передышку, а в 6 часов 15 минут следующего дня, 5 декабря, противник снова открывает ураганный огонь, который на этот раз длится 1 час 45 минут. В 8 часов из-за дымовой завесы выныривают 20 танков, доходят до Булганака, пересекают линию фронта и атакуют передний край обороны с тыла, прямо под огнем. К 8 часам 30 минутам 30 танков ссаживают сопровождающую пехоту в тылу 1-го батальона 123-го пехотного полка. Чтобы не допустить их продвижения на север, к высоте 101.6, вводится бригадный резерв. 1-я батарея 150-го артиллерийского дивизиона под командованием обер-лейтенанта Франке встает под Булганаком временным оборонительным рубежом.

Пока все взгляды и стволы нацелены на юг, новые силы противника появляются на севере, на рубежах 2-го и 3-го батальонов 123-го полка и 1-го батальона 121-го полка. Каждый понимает: теперь дело касается всего и всех! До 9 часов 3-й батальон 123-го полка отбивает семь вражеских атак; девять танков подбито. Зенитная артиллерия и истребительная авиация вносят свою лепту в успешное завершение оборонительных боев этого долгого дня: сбито 42 самолета противника.

Во время этого сражения румыны готовились к занятию Эльтигенского плацдарма. С 3 декабря их артиллерия плюется снарядами из 80 стволов. 4 декабря с помощью немецких штурмовых орудий начинается сужение кольца. Большевики, прижатые к морю, с приближающимися румынами, под непрерывным артиллерийским огнем и бомбардировками, бьются на удивление стойко. Они знают: конец близок! Но и железная воля командира дивизии и защитников Эльтигена не уступает. Непрекращающимися боевыми вылетами им помогает штурмовая авиация. 6 декабря при поддержке всех имеющихся в распоряжении пикирующих бомбардировщиков и «Хейнкелей» Не-111 начинается последняя атака на Эльтиген. От исходной линии утром 7 декабря штурм блокированных укреплений должен покончить с десантом.

В ночь с 6 на 7 декабря температура воздуха впервые снижается до 0 градусов. Эта ночь перед последним штурмом румын Эльтигена и темная, и холодная. И столь же холодна решимость полковника Гладкова, защитника Эльтигена, когда он, оставив на плацдарме всех раненых, между полуночью и рассветом с восемьюстами до зубов вооруженными десантниками без труда прорывает блокаду румын на севере и северо-западе. Имея цель присоединиться к главному, Керченскому плацдарму, он пробивается к горе Митридат. О том, что лиса, которую надеялись легко вынуть из ловушки, улизнула, дивизионное командование пока не знает.

В 3 часа один захваченный капитан отряда Гладкова вносит ясность о том, какой «подарок» приготовили покорители Эльтигена 98-й дивизии. Готовые сражаться хоть на ножах, защитники Эльтигена вырвались из окружения и серьезно угрожают правому флангу на участке Фаульхабера. Пришла пора действовать – и полковник Фаульхабер не медлит. Он организует круговую оборону всех командных пунктов, огневых позиций и обозов, занятие склонов Митридата и переброску 11-й роты 282-го пехотного полка с керченского фронта. Слабая охрана на Митридате сброшена. Там теперь в блиндажах сидит эльтиген-ский десант. То, что он тут же воспользовался радиосвязью, выяснилось почти сразу. Другая группа продвинулась к Булганаку. Завязался бой. Вскоре после этого успешно проведена атака на рубеже 3-го батальона 282-го пехотного полка – на приморском шоссе! – двумя батальонами и танками. КП полка блокирован. Командир и адъютант сменяют друг друга у телефонного аппарата и автомата. Оставленные в Эльтигене выбрасывают белый флаг. Теперь там празднуют «победу».

Полковнику Гладкову не удается осуществить задуманный план и прорваться к северному фронту. Однако он может создать новый опасный плацдарм «южная окраина Керчи с горой Митридат». Этого не может допустить 282-й полк, командование дивизии тоже не хочет создания второго фронта, на котором в ожесточенных боях увязнет каждый офицер, унтер-офицер и рядовой, способные держать винтовку. Эта опасность безоговорочно должна быть устранена. Ситуация под Эльтигеном для полковника Фаульхабера повторяется теперь у горы Митридат.

В ночь с 8 на 9 декабря к пристани на южной окраине Керчи причаливают свежие силы большевиков с тяжелым вооружением. Они прекрасно понимают, что тот, кто владеет горой Митридат, владеет обстановкой на главном поле битвы, поэтому и придает ей особое значение. И все-таки 10 декабря Митридат уже в руках бригады Фаульхабера. Враг сброшен вниз и теснится в предместьях Керчи, лишенный возможности создать новый плацдарм.

На протяжении 10 декабря подводятся батальон 10-го румынского кавалерийского полка и румынский горнострелковый батальон. Под руководством штаба 98-й дивизии и при поддержке десяти штурмовых орудий они должны добить бывший эльтигенский десант. Из этого вместо боев выходит почти бескровный захват в плен. По контингенту пленных видно, какое значение противник придавал Эльтигенскому плацдарму: 65 офицеров, 714 рядовых. Трофеями взято: 1800 винтовок, 720 автоматов (!), 52 ручных пулемета, 8 станковых пулеметов, 10 легких и 27 средних и тяжелых минометов; 15 малых и 25 больших катеров.

Полковник Гладков в последнюю ночь уходит на штурмовой лодке. Плененный 1-й адъютант подтверждает уже известные намерения противника обвалить весь фронт дивизии. Конец Эльтигенскому плацдарму на самом деле пришел у горы Митридат. Полковник Фаульхабер, который первым ударом оттеснил эльтигенский десант к морю, у Митридата нанес ему окончательный удар 11 декабря в 12 часов.

Холодный ветер задувает с востока. Первые снежинки падают в черную грязь. В разбитых окопах, как и по ту сторону фронта, лежат, сидят на корточках измученные пехотинцы и усталые расчеты тяжелых орудий. Большая часть раненых все еще заполняет главные медпункты в Багерове и Салыни, полевые госпитали в Мариентале (в бывшей гостинице) и в Кобеке недалеко от Ислам-Терека. Бои почти стихли. По всему видно: настала передышка…




По материалам книги М. Гарайс «98-я пехотная дивизия», М., «Центрполиграф»,
2013, с. 244 – 266 (с сокращениями).



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог