Оборона рейха зимой 1945 г.


"Взглянув на эти улицы чужие,
На мишуру фасадов и оград,
Один припомнит омраченный Киев,
Другой – неукротимый Ленинград.
Нет, не забыть того, что было раньше.
И сердце скажет каждому: молчи!
Опустит руки строгий барабанщик,
И меди не коснутся трубачи."

И. Эренбург

Для немецкого народа первая неделя февраля стала самым черным временем за все время войны. Все последние месяцы несли с собой отчаяние и разрушение, но и они не могли сравниться с тем шоком, который вызвала у немцев весть о неожиданном выходе русских на Одер. Еще три недели назад фронт находился далеко в Польше, и противник почти нигде, кроме Восточной Пруссии, еще не ступил на территорию Германии. В ситуациях глубокого кризиса Гитлеру всегда помогали ничем не ограниченная свобода принятия решений, а также иллюзия того, что он обладает даром предвидения и может найти верный выход из создавшегося трудного положения. Он, как обычно, воспользовался этим в начале февраля 1945 г.

Плакат времён Великой Отечественной войны

Гитлер поставил перед группой армий «Висла» под командованием Г. Гиммлера четыре задачи: создать прочную оборону в верхнем течении Одера от Шведта; остановить советское наступление южнее и западнее Штаргарда и подготовиться к нанесению удара из этого района во фланг наступавшей на Одере в первом эшелоне 2-й гвардейской танковой армии; использовать Вислу как опору на востоке обороны своих войск. И, наконец, не допустить наступления русских в северном направлении, в Померанию и Западную Пруссию. В качестве послесловия Гитлер добавил, что после того, как от противника была очищена дорога в районе Эльбинга, 2-я армия намерена "возобновить" наступление навстречу группе армий «Север». В своих приказах, адресованных группе армий «Север», он, тем не менее, не ставил задачи соединения со 2-й армией.

Директива, адресованная группе армий «Курляндия», поступившая туда 3 февраля, предписывала командованию группы армий ускорить передачу двух пехотных дивизий в группу армий «Висла» и одной дивизии – в группу армий «Север», а также подготовить к переброске на другой участок фронта еще одну дивизию. Генерал-полковник Генрих Готфрид фон Фитингоф-Шеель, сменивший на посту командующего Л. Рендулича, ответил, что после этого группировка в Курляндии будет не в состоянии связать соответствующее количество советских войск, следовательно, удержание Курляндии с военной точки зрения было бессмысленным.

На южном крыле Восточного фронта задача группы армий «Центр» удерживать оборону по Одеру была очевидной без всяких дополнительных директив. В зоне ответственности группы армий «Юг», несмотря на то, что Гитлер назвал район нефтяных месторождений Надьканижа самым важным на Восточном фронте с точки зрения стратегии, было ясно, что уже очень скоро инициатива и здесь перейдет в руки русских. Операция по деблокированию Будапешта провалилась, и Гитлер не испытывал больше никакого интереса к судьбе гарнизона города, за исключением, быть может, того, чтобы его солдаты попытались продержаться как можно дольше. 5 февраля фюрер в очередной раз запретил попытку прорыва из города под тем предлогом, что из этого все равно ничего не выйдет. 1-й и 2-й танковые корпуса СС находились на пути в Австрию, но переброска войск по железной дороге через территорию Германии занимала теперь больше времени, чем когда-то требовалось для того, чтобы добраться до центральных районов европейской части СССР. Командование на Западном театре докладывало, что зачастую станции оказывались разбомбленными еще до прибытия туда войск. Приходилось формировать эшелоны и осуществлять погрузку в темное время суток, без освещения. Подвижной состав находился в неудовлетворительном состоянии: иногда танки и грузовые автомашины проваливались на платформах, до одной трети вагонов были непригодны к использованию. Времена, когда военным эшелонам обеспечивался зеленый свет, прошли: иногда по прошествии очередного часа уже нельзя было быть уверенным в целости того или иного участка дороги.

6 февраля Гитлер приказал О. Вёлеру развернуть четыре дивизии СС в районе Дьёра, а пятую – за Надьканижа. Дивизии должны были прибыть в районы развертывания скрытно, отныне они переходили под контроль ОКХ. Гитлер полагал, что русские готовятся начать наступление на Вену. Группе армий была поставлена задача – удержать Надьканижа, Секешфехервар и Комарно и не допустить прорыва советских частей к Вене. В то время, как советские армии стояли едва ли дальше, чем в одном дневном переходе от Берлина, войска союзников все еще пытались вновь отвоевать территории, потерянные в ходе Арденнского контрнаступления немцев. 26 января Г.К. Жуков докладывал, что, если ему дадут четверо суток на пополнение войсками и техникой и на тыловое обеспечение, он готов 1 или 2 февраля начать наступление на Берлин. И.С. Конев считал, что на два-три дня позже и его войска будут готовы перейти на своем участке в наступление через Одер.

Таким образом, советские войска были готовы начать наступать практически с ходу. Но советская танковая и другая техника, несомненно, требовала ремонта и пополнения. В то же время пехота, особенно на участках фронтов Г.К. Жукова и И.С. Конева, практически не участвовала в тяжелых боях. По подсчетам немецкой стороны, советские потери в январе 1945 г. были примерно на 20% меньше среднемесячных потерь в ходе летнего наступления 1944 г., а потери немцев были в несколько раз больше. Январское потепление и начавшийся на Одере ледоход сделали реку значительным препятствием для продвижения войск, а распутица замедлила движение советских танков и, наверное, облегчила действия немецких истребителей танков, передвигавшихся на велосипедах. Но все это были лишь досадные помехи. В ответ на предложение Г.К. Жукова нанести удар по Берлину в первые дни февраля И.В. Сталин выдвинул всего одно возражение – "вызывает озабоченность тонкая линия войск, удерживающих 150-километровый участок между флангами 1-го и 2-го Белорусского фронтов". Он приказал Г.К. Жукову дождаться подхода войск К.К. Рокоссовского, на что, по мнению И.В. Сталина, должно было потребоваться от 10 дней до двух недель. В связи с этим Ставка приказала Г.К. Жукову после подхода войск К.К. Рокоссовского возобновить наступление в западном направлении, сосредоточив основные усилия на расширении плацдармов, охватывающих с флангов город Кюстрин.

В то же время все остальные советские фронты должны были продолжать наступление. По распоряжению Ставки три армии на правом фланге фронта К.К. Рокоссовского были переданы 3-му Белорусскому фронту. Тем самым с фронта К.К. Рокоссовского было снято выполнение задачи по очистке от противника территории Восточной Пруссии. Оставшиеся армии, а также еще одну армию, полученную из резерва, он должен был использовать для захвата Западной Пруссии и Померании от Данцига (Гданьска) до Штеттина. И.С. Конев, получивший приказ наступать на Дрезден, в течение семи дней перебросил три армии, в том числе 3-ю гвардейскую танковую армию, из Верхней Силезии на плацдарм в районе Штейнау, к северу от Бреслау.

8 февраля 1-й Украинский фронт перешел в наступление с Штейнауского плацдарма между Глогау и Бреслау силами пяти армий, в том числе двух танковых. Немецкой разведке удалось своевременно засечь переброску советских войск из Верхней Силезии, и ОКХ передало в распоряжение Ф. Шернера три дивизии, две из которых все еще находились в стадии переформирования. Озабоченность Ф. Шернера вызывал и советский плацдарм в районе городов Бриг и Олау, к югу от Бреслау. Сосредоточенные там две общевойсковые армии и два танковых корпуса вот уже несколько дней угрожали прорвать немецкую оборону и перерезать линии коммуникаций к северу от Судет. Он передвинул разграничительную линию между 4-й танковой и 17-й армиями таким образом, чтобы 4-я танковая армия отвечала за оборону плацдарма в районе Штейнау, а 17-я армия – за блокирование плацдарма противника в районе Бриг – Обау.

В первый день наступления 3-я гвардейская танковая армия пробила себе путь с плацдарма у Штейнау и примыкавшего к нему другого небольшого плацдарма. До наступления темноты советские войска вышли к окраинам Лигница и за Бреслау начали разворачиваться на юго-запад. 10-го числа армия, миновав Лигниц, вышла к реке Бобер (Бубр) ниже по течению от Бунцлау. Севернее 4-я танковая армия пробила позиции танкового корпуса «Великая Германия» и заняла Примкенау, в 10 км восточнее реки Бобер. Для того, чтобы сорвать попытки немецких 4-й танковой и 17-й армий парировать советские удары с плацдармов по сходящимся направлениям на Бреслау, И.С. Конев вновь обратился к приему, которым уже воспользовался в январе в ходе наступления восточнее Одера, Он развернул 3-ю гвардейскую танковую армию на юг, и после трех дней тяжелых боев город Бреслау был окружен. В городе осталось около 40 тыс. солдат и офицеров и 116 тыс. гражданского населения. Главные удары наносились в западном направлении, через реку Квейс, и в северо-западном направлении, через реку Бобер в нижнем течении, севернее города Заган. В результате была окружена и крепость Глогау, где оборонялись 18 тыс. немецких солдат и офицеров.

14 и 15 февраля немецкая 4-я танковая армия, давление на которую после маневра советской 3-й гвардейской танковой армии на юг временно ослабло, нанесла контрудар вдоль реки Бобер, севернее Загана. Тем самым были перерезаны коммуникации советской 4-й танковой армии, наступавшей в направлении реки Нейсе. К 16 февраля 3-я гвардейская танковая армия вновь развернулась на запад и находилась в готовности нанести удар через реку Квейс в направлении на Герлиц. По приказу Ф. Шернера одна из немецких танковых дивизий попыталась нанести советской танковой армии фланговый удар с юга, но не смогла даже замедлить наступления советских войск. К 18-му февраля 4-я советская танковая армия восстановила положение на своих тыловых коммуникациях, после чего пять советских армий вышли к реке Нейсе на участке от ее слияния с Одером на севере, до района в 8 км севернее Герлица на юге. Отсюда фронт под углом уходил на восток и несколько на юг и проходил почти под прямым углом к Одеру в районе Оппельна.

В зоне ответственности группы армий «Центр» стремительные маневры 3-й гвардейской танковой армии на участке фронта западнее Бреслау явно указывали на то, что она стремится к Нейсе. Данные авиаразведки показали, что на польской территории восточнее Познани (крепость Познань немцы удерживали до 23 февраля) и восточнее Бреслау были заново проложены железнодорожные пути. В Нижней Силезии советские саперы спешно наводили мосты через недавно форсированные реки, что свидетельствовало о намерении 1-го Украинского фронта продолжать наступление. Форсирование Нейсе на участке, который обороняли шесть дивизий немецкой 4-й танковой армии, не было сложной задачей. Тем не менее, И.С. Конев остановил свои войска на этом рубеже. Возможно, это было вызвано более низкими, чем ожидалось, темпами наступления. Наиболее вероятным, однако, представляется то, что решение остановить войска 1-го Украинского фронта перед Нейсе было частью изменений в общей стратегии советской стороны.

В то время, когда 1-й Украинский фронт вел бои в районе между Одером и Нейсе, 1-й и 2-й Белорусские фронты боролись за территории в зоне ответственности группы армий «Висла». Г.К. Жуков нацелил свои общевойсковые армии на правом фланге для того, чтобы очистить от противника плацдармы в районах Арнсвальде, Шнейдемюля и Дейч-Кроне. Кроме того, войска первых эшелонов получили задачу расширить плацдармы на Одере. Немецкая 9-я армия, бросив в бой четыре недоукомплектованные необученные дивизии – «Дебериц», «Курмарк», «Берлин» и 606-ю, а также две танковые дивизии, переброшенные с Западного фронта, – втянулась в упорные бои в районе Кюстрина.

В первую неделю февраля советские войска объединили три небольших плацдарма в районе Гюстебизе, Кинитца и Каленцига к северу от Кюстрина. Кроме того, они расширили плацдарм в районе Аурита, южнее Франкфурта, и, захватив еще один в районе Геритца, ударами с него в северном и западном направлении отрезали крепость Кюстрин. Однако 9 февраля контратакой 9-й армии удалось пробить к Кюстрину коридор. Даже несмотря на то, что армия и близко не располагала силами, достаточными для выполнения отданного Гитлером приказа в течение 48 часов уничтожить все плацдармы противника на Одере, она прочно удерживала свои позиции, а на некоторых участках даже несколько продвинулась вперед. Наверное, армия могла бы действовать еще успешнее, если бы ей не пришлось передать одну танковую дивизию группе армий «Центр».

10 февраля 2-й Белорусский фронт перешел в наступление западнее Грудзёндза. Продвижение по лесисто-болотистой местности Западной Пруссии еще более осложнялось из-за оттепели. К тому же войска немецкой 2-й армии сражались с мужеством обреченных, чтобы избежать печальной судьбы своего соседа на востоке. Медленно продвигаясь вперед, 14 февраля русские вышли к Хойнице. В случае удачного прорыва советских частей на этом направлении 2-я армия оказалась бы отрезанной. Центр ее обороны теперь сместился в район юго-восточнее Грудзёндза. Когда В. Вейс попросил разрешение на эвакуацию Грудзёндза, объясняя эту необходимость тем, что его войска могут либо поддерживать контакт с соседом справа, либо оборонять Западную Пруссию и порты Данциг и Гдыню, но никак не то и другое вместе, Гиммлер ответил, что перед 2-й армией поставлены три задачи. Армия должна поддерживать надежный контакт с соседом справа, защищать порты и удерживать Грудзёндз.

Г. Гиммлер далеко не всегда мог разобраться в военных вопросах, но быстро понял все недостатки развертывания своего штаба в Дейч-Кроне. Он перенес свою ставку за Одер на резервный командный пункт СС, находившийся в лесах южнее Пренцлау. Здесь, имея между собой и противником реку, он и держал всю свою свиту, как это, по его мнению, и подобало рейхсфюреру СС, включая массажиста и личного врача. Отсюда он легко мог поддерживать связь с Берлином, до которого оставалось 70 км по автобану. Теперь, наконец, ему удавалось хоть часть своего времени посвящать командованию группой армий.

15 февраля 2-й Белорусский фронт нанес удар на север и восток на участке между Хойнице и Грудзёндзом. Но 19 февраля К.К. Рокоссовский ненадолго приостановил наступление, в ходе которого советские соединения продвинулись на 8 км на западном фланге и примерно на 30 км на восточном, но так и не смогли пока взломать немецкую оборону. К концу третьей недели февраля большое советское наступление зимы 1945 г. полностью остановилось. Очевидно, взяли верх соображения осторожности. По-видимому, в Ставке решили, что время для нанесения противнику смертельного удара еще не пришло. Решение Ставки совпало с двумя эпизодами, один из которых произошел в районе Штаргарда в Померании, а второй – на реке Грон в Венгрии.

Принято считать, что наступление немцев в районе Штаргарда явилось одним из тех событий, которые приблизили военное фиаско рейха. Идея контрнаступления двумя клиньями в районе восточнее Одера с целью срезать острие советских войск, нацеленное на Берлин, принадлежала Г. Гудериану. Это была разновидность любимой формулы Гитлера – удерживать краеугольные камни обороны и контратаковать на флангах. Однако, уклоняясь от неодолимой логики Г. Гудериана, согласно которой на одном из направлений должна была действовать 6-я танковая армия СС, Гитлер остановился на варианте удара на одном участке одним клином из района Штаргарда. Потеряв южную половину наступающей группировки, Г. Гудериан тем не менее был полон решимости выполнить задачу силами оставшейся половины. Он требовал от войск размаха (три атакующие группировки на 50-километровом фронте), глубины удара и высокого темпа наступления и, прежде всего, темпа. Он настаивал на том, что наступление должно было быть подготовлено и проведено "подобно молнии", прежде чем русские успеют надежно закрепиться на Одере.

Поначалу Г. Гиммлер, увидевший в наступлении шанс на блестящую победу, был полон энтузиазма. Что само по себе уже было чем-то выдающимся для того времени, для контрнаступления в районе Штаргарда ОКХ сумело собрать два корпусных управления и десять дивизий, в том числе семь танковых. Собрать такую мощную группировку и перебросить ее по железным дорогам, которые если и функционировали вообще, то работали на 40% заданной нагрузки из-за использования в двигателях паровозов бурого угля, было абсолютно невозможно. То же самое относится и к выполнению задач по снабжению войск в условиях катастрофической нехватки техники, боеприпасов и горючего. К 10 февраля, на восьмой день погрузки в эшелоны, удалось доставить менее половины запланированного количества людей и техники. Командование наступающей группировкой предполагалось передать отозванному с Земландского полуострова штабу 3-й танковой армии, однако, поскольку это распоряжение запоздало, управление войсками фактически перешло в руки недавно сформированной 11-й армии. Несмотря на строжайший запрет преждевременно бросать в бой части, предназначенные для наступления, командование группы армий не желало долго удерживать их в районах сосредоточения, и в конце концов некоторые из вновь прибывших соединений были отправлены на фронт. В результате всего вышеперечисленного в штабе группы армий и ОКХ возникли серьезные разногласия по вопросу о том, когда может начаться наступление.

Г. Гудериан настаивал на начале наступление не позже 16-го февраля. Г. Гиммлер, в силу своей некомпетентности, пытается увильнуть от принятия конкретного решения. Вечером 14 февраля из штаба 11-й армии доложили, что в связи с общей обстановкой на Восточном фронте в армии понимают необходимость срочного проведения наступления, пусть даже на очень ограниченном участке. Штаб планировал нанесение удара в направлении на Арнсвальде, где в 10 км от линии фронта находился в окружении немецкий гарнизон. Наступление на Арнсвальде силами одной дивизии стало для советской стороны неожиданностью, и вскоре после полудня дивизия на острие наступления вышла к городу. Штаб группы армий уже на следующий день отдал приказ о начале полномасштабной наступательной операции под кодовым названием Sonnenwende («Солнцестояние»).

Не имевшие должной подготовки и опыта войска 11-й армии, пытаясь нащупать слабое место в обороне противника, не смогли эффективно использовать день 16 февраля. Русские ничем себя не проявляли до второй половины дня 16-го числа. В это время в штабе армии скрупулезно решали задачу по определению направления сосредоточения основных усилий. К тому времени наступление выдохлось, несмотря на заверения Ф. Штейнера о том, что войска могли бы продолжать наступать через двое суток. Дожди и размытые дороги затрудняли передвижение танков. Приказ Г. Гиммлера продолжить наступление ночью 17 февраля ничего не мог изменить. На следующий день минные заграждения и организованная советской стороной сильная противотанковая оборона привели операцию к бесславному концу. До исхода дня 18 февраля войскам 11-й армии удалось вклиниться в оборону русских всего на 3-4 км. Вечером того же дня Г. Гиммлер распорядился прекратить наступление.

К середине февраля 1-й Белорусский и 1-й Украинский советские фронты были полностью развернуты для наступления на Берлин. Операция «Солнцестояние», как отметила немецкая сторона, никак не отразилась на этих приготовлениях. Но 17 февраля Ставка неожиданно приказала Г.К. Жукову развернуть свой фронт на север, чтобы совместно с войсками К.К. Рокоссовского разгромить группу армий «Висла». Спустя еще четыре дня остановились на реке Нейсе и войска И.С. Конева. Еще до того, как операция «Солнцестояние» пришла к своему скорому печальному для немцев концу, группа армий «Юг» также попыталась создать препятствие на пути к советской победе. 10 февраля О. Вёлер возвратился из ставки Гитлера, имея разрешение на использование 1-го танкового корпуса СС для нанесения удара по плацдарму на реке Грон, с целью не допустить советского наступления с того плацдарма на Братиславу и Вену. Шанс казался слишком очевидным, чтобы его упустить, поскольку на тот момент почти все советские танковые соединения были отведены с переднего края для пополнения.

Наступление на плацдарм на реке Грон началось 17 февраля. При этом была достигнута полная внезапность. В течение одной недели немцам удалось отодвинуть линию фронта на восток к реке. Одним из возможных объяснений такой легкости продвижения было то, что застигнутые поначалу врасплох русские решили, что будет лучше пожертвовать плацдармом, чем останавливать пополнение своих подвижных войск. Тем не менее, О. Вёлер, вдохновленный первыми успехами, решил вновь вернуться к планам крупного наступления в районе треугольника Балатон – Драва – Дунай. Согласно первоначальному замыслу советской Ставки, планировалось пойти на небольшой риск на флангах и начать наступление силами 2-го Украинского фронта в направлении на Брно и Вену вслед за началом основного наступления фронтов Г.К. Жукова и И.С. Конева. 17 февраля, в день, когда был отменен удар на Берлин, и когда немцы перешли в наступление против плацдарма, С.К. Тимошенко получил приказ спланировать и скоординировать частное наступление силами двух фронтов на южном фланге германского фронта.

Для немецкой стороны приостановка советского зимнего наступления могла означать не более, чем временную передышку. К середине февраля армия резерва уже не располагала достаточным количеством стрелкового вооружения для оснащения новых соединений. Производство пороха упало ниже уровня, достаточного для поддержания производства необходимого количества боеприпасов. При месячной потребности 1,5 млн. выстрелов для танковых и противотанковых пушек выпуск данных типов снарядов в январе 1945 г. составил 367 тыс. штук. В связи с острой нехваткой авиационного бензина ОКВ было вынуждено отдать приказ о резком сокращении боевого применения самолетов: они должны были использоваться только на главных направлениях и только в случаях острой необходимости. На Западе оборона Рейнской области начинала разрушаться.




события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог