Генерал-майор Осадчиев А.Д.


"Я видел девочку убитую,
Цветы стояли у стола.
С глазами, навсегда закрытыми,
Казалось, девочка спала."

И. Уткин

Осадчиев А.Д., 1943 г.

Генерал-майор авиации в отставке Осадчиев Александр Дмитриевич имеет награды: Золотая Звезда Героя Советского Союза, Орден Ленина, 2 Ордена Красного Знамени, Орден Александра Невского, 3 ордена Отечественной войны 1-й и 2-й ст., 2 ордена Красной Звезды, медали. Летчика-истребителя Александра Осадчиева война застала на Дальнем Востоке. На Воронежский фронт он попал после ряда рапортов как уроженец этих мест. До Великой Победы он успел провести 86 воздушных боев, сбить лично 24 вражеских самолета и семь – в составе группы. Но в одном из боев он получил множественное ранение в область позвоночника. Последствия этого ранения мучили его всю жизнь.

Потому и пошла в медицину дочь Наташа, чтоб вылечить отца. Но судьба, а скорее отцовский характер, вывели ее на вторую стезю – разрабатывать и испытывать спецодежду для храбрецов, чья работа связана с особым риском: спецназовцев, космонавтов, подводников, спасателей...


Воспоминания Осадчиева А.Д.

«Родился я в 1919 году в старинном русском городке Борисоглебске, в Воронежской области, в семье рабочего-железнодорожника. В те времена такие люди, мало-мальски знакомые с техникой, были у нас в стране наперечет. Я гордился знаниями отца и старался учиться у него. В августе 1936 года я, как водилось тогда, по комсомольской путевке был направлен в Качинскую военную авиационную школу летчиков – знаменитую в нашей крылатой среде Качу. По окончании ее (с 1939 г.) служил на Дальнем Востоке.

С первых дней Отечественной войны я рвался всей душой на фронт, на запад, но... место своей службы военный человек не выбирает. И на фронт я попал только в апреле 1943 года, зато участвовал в боевых действиях на родном Воронежском, на Северо-Кавказском, Южном, 4-м Украинском фронтах, на 1-м и 3-м Белорусских. Служил командиром эскадрильи 43-го авиационного полка (278-я истребительная авиационная дивизия). К маю 1945 года уже совершил 250 боевых вылетов, в 86 воздушных боях лично сбил 24 и в составе группы – 7 самолетов противника.

Служба шла нормально. С задачами справлялся. И твердо помнил истину: как бы ни приходилось круто, не теряй голову – работай. Летчик должен очень много работать, чтобы победить врага, спасти свою подбитую машину и, следовательно, жизнь... В одном из наших воздушных налетов мне удалось бомбежкой создать пробку на перегоне железной дороги, по которой немцы перебрасывали в Вильнюс боеприпасы и горючее для танков. Спикировав на эшелон, с первого же захода поджег цистерны с бензином. Состав быстро охватило пламенем. Вагоны с боеприпасами, взрываясь, налезали один на другой, и железнодорожный путь надолго вышел из строя.

«На другой день, – писал в своих мемуарах маршал авиации Е.Я. Савицкий, у которого в свое время я был ведомым, – группа Осадчиева перехватила восьмерку вражеских истребителей. Бой разгорелся над центральными кварталами Вильнюса. В результате попадания снаряда в стекло кабины капитан Осадчиев был ранен осколками в лицо. Но, зная, что у немцев и без того численное преимущество, отказался выйти из боя и участвовал в схватке до самого конца. Истекая кровью и превозмогая боль, он сумел зайти ФВ-190 в хвост и не отпускал его до тех пор, пока тот, объятый пламенем, не рухнул на крыши городских зданий. После этого у Осадчиева хватило сил дотянуть до аэродрома, где после посадки он потерял сознание от большой потери крови».

Осадчиев А.Д. с жеой Александрой Марьяновной и детьми: Натальей и Александром

Тут я не могу не сказать о том, как внимательно относился наш тогдашний комкор Савицкий к раненым. Тогда он сам прибыл на место моего приземления, подъехал на «виллисе» к самолету и приказал переоборудовать другой истребитель и доставить меня на тыловой аэродром, где уже подготовили санитарный автомобиль. У меня тогда было, вдобавок ко всему, и ранение глаза, из которого пришлось удалять осколки бронестекла.

Но боями нас тогда было не удивить. И сбитыми самолетами – тоже. А вспоминаются ярче всего ситуации нештатные, как тот случай, о каком мне хочется рассказать сейчас. Когда конец войны был уже близок, мы получили приказ, в котором значилось: срочно подготовить эскадрилью истребителей Як-9д к боевому вылету на Инстербург и сбросить на вражеский город бомбы и большой груз листовок. Это было важно в ходе Инстербургско-Кенигсбергской и Восточно-Прусской операций не только в военном, но в политическом отношении. Но от места базирования! (аэродрома Сморгонь в Белоруссии) до Инстербурга (потом – Черняховск Калининградской области) – 300 км, а радиус действия Як-9д с бомбо-загрузкой и сотнями пачек листовок – всего 330 км. Выполнить задание в таких условиях было крайне сложно. Горючего, что называется, берешь в обрез.! Все высчитано до грамма.

Командир корпуса назначил ведущим эскадрильи меня. На взлетной полосе «яки» встали в линию, баки дозаправлялись тут же, самолеты взлетали с места и собирались в группу не над аэродромом, как это было принято, а прямо на маршруте, чтобы не жечь лишнего горючего. Я понимал, что если горючего не хватит, предстоит посадка! на фюзеляж. На вопрос Савицкого, кто прежде садился на фюзеляж, ответили положительно лишь трое из восьми летчиков.

Самолеты шли на самом экономном режиме полета, а при подлете к цели зашли на Инстербург с севера, что сбило с толку вражеских зенитчиков. Затем – пологое пикирование до высоты 500 м, бомбовый удар, штурмовка до последнего снаряда в стволе. И наконец – сброс листовок на выходе из атаки.

На обратном пути седьмым и последним приземлился я. Если первые машины кое-как дотянули до полосы, то мне довелось заходить на посадку поперек аэродрома. Когда шасси коснулись грунта, мотор уже не работал. Когда же ребята с командиром подъехали на «виллисе» к моему самолету, я стоял на земле.
– Где восьмой? Сбили?! – с тревогой спросил Савицкий.
– Товарищ генерал! Боевое задание выполнено, – доложил я, – а восьмой сел неподалеку – на вынужденную. Не хватило ему чуток горючего...

Эскадрилья наша выполнила боевое задание. В Восточной Пруссии были сброшены листовки на немецком языке, в в том числе сообщалось: «Истребители с красными звездами – над Инстербургом». Все это выглядело бы вполне обыденно – рядовая работа, если бы целью не был далекий от линии фронта, тогда – немецкий город в цитадели фашистского рейха - Восточной Пруссии. Именно последнее обстоятельство и послужило причиной того, что радиостанция имени Коминтерна передала через два часа сообщение о результатах боевого вылета группы капитана А.Д. Осадчиева. Весь мир узнал о том, что восемь советских истребителей бомбили среди бела дня Инстербург, предоставив фашистам возможность узнать о подробностях налета из сброшенных на город листовок.

Потом, уже в небе над Севастополем, я совершил еще много боевых вылетов. И сбил 7 самолетов противника. А после окончания войны я продолжал службу в армии и учился. В 1950 году закончил Военно-воздушную академию, а позже, в 1959 году – Военную академию Генштаба. В семье у нас увлеченно учились все: и жена, кончившая Тимирязевку и ставшая впоследствии кандидатом наук, и сын Саша, мечтавший работать на стыке физики и медицины, и дочь Наташа, решившая посвятить себя служению медицине. Думаю, что на ее решение повлияло то, что во время войны я получил множественное осколочное ранение в области позвоночника и отдаленные последствия этого ранения с годами мучили меня все больше. Дочка мечтала вылечить меня.

Она была очень серьезная и притом добрая девочка с громадными, красивыми глазами. Дети наши вообще никогда не причиняли нам огорчений: они росли, взрослели, глядя на нас, живя нашими интересами. По мере своих сил помогали нам. А с годами, чем больше взрослели и мужали сами, тем больше помогали нам. И двигались они по жизни, будто по точно составленному расписанию: сравнительно рано стали кандидатами наук, потом и докторами. И семьи у обоих сложились удачно. Словом, все мы вместе были счастливой, дружной семьей. И даже когда дети стали жить отдельно, а внуки подросли, мы все равно очень часто виделись. Но самым заботливым, самым веселым и жизнерадостным человеком в семье была наша дочка – Наташа. Она успевала все. Она беспокоилась обо всех. Приходила всегда – даже без зова – именно тогда, когда была нужна. Конечно, мы понимали, что она очень занята и часто уезжала в командировки. Бывало, спросим:
– Ну, чем занималась в командировке, дочка? Она отвечает шутя:
Модными фасонами. Одевала по последним данным науки экстремальщиков.

Их одежду дочь для надежности проверяла на себе и, показывая на свое сердце, говорила: «Цельтесь прямо сюда, не осторожничайте!» А динамическая нагрузка на сердце экспериментатора в бронежилете не каждому мужчине по силам.

Тогда мы еще не знали этого. Но чувствовали, что Наташа очень много работает. Работает на полный износ! Но не могли остановить ее. У нее на все был один ответ: «Сами такие!». Она много успевала. Ранняя защита докторской диссертации. Частые поездки на эксперименты по проверке сложнейшей спецодежды для подводников, космонавтов, танкистов, пожарников. Бесконечные конгрессы и конференции. Да еще и беззаветная любовь к сыну, мужу и всей нашей семье. Времени и доброты у нее хватало на всех.

И вот однажды Наташа пришла, нет, прибежала к нам, – легкая и торопливая. Перецеловалась со всеми близкими, пошутила. Потом, вроде, между прочим, внимательно послушала наши с женой сердца. И вдруг сама схватилась за сердце и побелевшими губами произнесла:
– Боже, как хочется жить! Ведь я еще не все сделала!..

И больше она уже не говорила ничего. Никогда... Она умерла 29 февраля 1999 года.

Как раз в день похорон пришло на ее имя извещение, что она, доктор наук Наталья Александровна Осадчиева, избрана почетным членом Академии Космонавтики...
– Откуда они такие? – вслух спрашиваю себя. И откликаясь на мою мысль, жена говорит.
– А ты вспомни себя! Или своих боевых друзей. Такие люди есть всегда в любом поколении!
Только пока они, не переводя дыхания, делают свое дело, они мало заметны...»

За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, старшему лейтенанту Осадчиеву А.Д. 15 мая 1946 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Осадчиев Александр Дмитриевич скончался 23 марта 2001 г., похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.


Из книги "Всем смертям назло! Вспоминают Герои Советского Союза и России",
составители П.Е. Брайко и О.С. Калиненко, М., "Знание", 2001 г.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог