Подводный флот на Балтике во время
Великой Отечественной войны


Действия советских подводных лодок на Балтике в 1941 г.
Походы советских подводных лодок в 1941 г. на Балтике   Потери подводных лодок КБФ
Походы советских ПЛ в 1944-1945 гг. на Балтике   Командиры ПЛ КБФ, прошедшие всю войну
Командиры ПЛ КБФ, погибшие во время ВОВ   …продолжение

"Надежды на возвращение так мало,
что об этом лучше не думать."

Из записей в дневнике штурмана
одной из подводных лодок,
погибшей во время войны...

Подводная лодка типа Л - Катюша, Балтика 1949 г.

Весной 1942 г. в довольно короткий срок немцы создали две мощнейшие минно-артиллерийские противолодочные позиции: Гогландскую и Нарген-Порккалла-Уддскую. Каждая из этих позиций состояла из нескольких рядов минных заграждений, располагающихся поперек вероятных путей развертывания советских подводных лодок. Протяженность их по фронту предусматривалась таковой, чтобы ни справа, ни слева обойти их было невозможно. Между шхерными районами Порккалла-Удд и островом Нарген (Найсар) параллельно линии Хельсинки – Таллин было оборудовано минное заграждение «Назхорн» («Носорог»). Второе минное заграждение было установлено по 27-му меридиану восточной долготы. Называлось это заграждение «Зеигль» («Морской еж»).

Кроме этих двух заграждений было установлено и третье – между островами Лавенсаари и Котлином под названием «Тигр». Рядом с ним – четвертое под названием «Урс». Пятое, довольно мощное заграждение располагалось к югу от острова Лавенсаари и называлось «Зйехунд» («Тюлень») В общей сложности к лету 1942 г. в Финском заливе было выставлено 21 тыс. мин. Донные неконтактные мины ставились в линии с интервалом 40-60 м и на глубинах свыше 50 м с целью недопущения проскальзывания подводных лодок у самого дна.

Якорные мины ставились на разном углублении с таким расчетом, чтобы перекрыть весь диапазон глубины плавания лодок, начиная с надводной. Большую опасность для лодок составляли плавающие мины, сорванные с якорей во время штормов. Весь фарватер Кронштадт – Лавенсаари был начинен донными магнитными минами. Большие противолодочные силы были сосредоточены в базах Финляндии (Хельсинки, Котка, Порккалла).

На побережье и островах были установлены шумопеленгаторные станции с дальностью действия несколько миль. Как на южном, так и на северном берегах залива, а также на островах были оборудованы посты наблюдения и артиллерийские позиции. Для обеспечения безопасности своих перевозок немцы создали несколько минных заграждений в Ботническом заливе. Только в проливе Южный Кваркен дополнительно к поставленным ранее было выставлено 5 минных банок по 18-20 мин в каждой.

В Аландском море было создано минное заграждение «Визепакка» в составе 167 мин. Минирование в районе Финского залива продолжалось и во второй половине 1942 и в 1943 гг. Мощное минное заграждение было поставлено у Кронштадта. Называлось оно «Брутмашине». Одновременно продолжалось забрасывание мин с самолетов на Ленинградском морском канале. Так как средняя глубина Финского залива от устья Невы до Кронштадта не превышает 3 м, то движение сколько-нибудь крупных кораблей и судов возможно только по узкому фарватеру, углубленному до 12 м. По этому фарватеру вынуждены были двигаться и подводные лодки.

Особую опасность для наших подводных лодок представляли противолодочные сетевые заграждения. В наиболее узком месте Финского залива (на Нарген-Порккаллоуддской позиции) немцы с помощью соединения сетевых заграждений установили две линии мощных противолодочных сетей, отстоявших друг от друга на 70-100 м. Сети эти были весьма прочными, т.к. изготовлялись из стального троса диаметром 18 мм. К дну залива сети крепились тяжелыми якорями, а на плаву в вертикальном положении удерживались на многочисленных поплавках. Углубление сетей от поверхности воды достигало 40-70 м, практически перекрывая в этом районе весь диапазон возможной глубины хода подводных лодок. Там же, где глубина позволяла лодкам проскользнуть под сетью, были поставлены донные мины.

Новое противолодочное заграждение, состоящее из противолодочных сетей и мин, называлось «Вальрос». По флангам его были установлены подводные гидроакустические станции. Вдоль противолодочных сетей курсировали подвижные корабельные дозоры. Только в западной части Финского залива было сосредоточено 240 различных противолодочных кораблей и катеров, готовых в любую минуту ринуться в сторону обнаруженной лодки. Нигде и никогда подводные лодки не оказывались в таких жесточайших условиях как советские на Балтике во время Великой Отечественной войны.

Казалось, что все, немцы на своих коммуникациях и в своих военно-морских базах могут спать спокойно – через такой многослойный заслон, нашпигованный минами, простреливаемый артиллерией, перегороженный сетями, находящийся под многократным контролем береговых гидроакустических станций, постов наблюдения, подвижных групп ПЛО, авиации, ни одна подводная лодка из Финского залива не выйдет.
У немецкого командования создалась уверенность, что советские подводные лодки навсегда и прочно закупорены в вершине Финского залива, шансов на прорыв их в Балтийское море нет никаких. И уж, конечно, главный штаб «Кригсмарине» никогда и не думал, что настанет время, когда придется защищать минами и всеми другими средствами противолодочной обороны Данцигский залив и подходы к шведским портам, как у юго-восточного побережья Швеции (у о. Аланд), так и севернее Стокгольма, в северной части Балтийского моря.

«Обнадеживало немецкое командование применение высокоэффективных донных мин нового типа: «ТМ-В» с боевым зарядом 400-500 кг, пригодные для постановки на глубинах 25-30 м, и «ТМ-Е» (с начала 1940 г.) с боевым зарядом 100 кг, пригодные для глубин 35 и более метров. Взрыватель этих мин срабатывал под действие магнитного поля судна в тот момент, когда оно проходило над миной. Оба типа мин отличались удачной конструкцией... Финский залив из-за своего мелководья был идеальным районом для постановки таких мин». (Г. Дрожжин «Лучшие подводные ассы Второй мировой», М., Эксмо, 2010 г., с. 293). Если минные поля, которые ставили надводные корабли и авиация, в какой-то мере хотя бы приблизительно устанавливались нашей разведкой, то оба типа новых мин были предназначены для постановки через торпедные аппараты подводных лодок и выставлялись скрытно.

Не только для обнаружения донных мин, но и для хоть какого-либо обнаружения якорных мин наши подводные лодки средств не имели. Даже гидроакустические станции в активном режиме (на излучение) тогда не работали. О факте входа в минное поле лодки советские подводники могли судить только по скрежету минрепа (трос для крепления мины) о корпус лодки, в любую минуту ожидая взрыва. Уклоняться от мин, попав в минное поле, приходилось только «вслепую». Все зависело от мастерства и интуиции командира лодки, от сработанности личного состава, немедленно реагирующего на команды по изменению режима маневрирования.
Естественно, вероятность прорваться через такие противолодочные заграждения была невелика. Именно на минах, выставленных немцами, погибла большая часть советских подводных лодок. Больше того, приходится только удивляться, что вообще нашим подводникам можно было возвратиться из боевых походов, которые проходили в столь сложных условиях.

Конечно, мины разного типа имелись на вооружении и нашего ВМФ. Советские подводные лодки только с июня по ноябрь 1941 г. выставили 90 мин, а в 1942 г. совместно с катерами подводные лодки выставили еще 386 мин и минных защитников. На этих минах немцы потеряли 26 кораблей и транспортов. В целом за войну наши подводные лодки, авиация и надводные корабли в акватории Балтийского моря выставили более 20 тыс. мин (немцы – более 40 тыс. мин) разного типа. Это, конечно, резко ограничивало боевые действия морских сил противника, но, к сожалению, нередко якорные мины в результате штормового воздействия срывались с якорей и представляли угрозу для наших же кораблей, судов, подводных лодок.

«Каждая из наших подводных лодок, выходивших в Балтийское море, за один поход в среднем подвергалась не менее 4-х раз преследованию противолодочными силами. В среднем на каждую подводную лодку было сброшено 60 глубинных бомб. Каждая лодка, участвовавшая в боевых действиях, в среднем 48 раз пересекала минные противолодочные заграждения. Только в 1942 г. в общей сложности балтийскими лодками линии минных заграждений были пересечены 1742 раза. Нередко были случаи, когда на лодку противолодочные силы сбрасывали до 100 и более глубинных бомб за один поход. Имелись прецеденты, когда над лодкой глубинные бомбы взрывались до 250 раз.
На подводную лодку «С-13» (Маринеско А.И.) после атаки и потопления «Вильгельма Густлофа» было сброшено в общей сложности 240 глубинных бомб. На подводную лодку «К-53» (Ярошевич Д.К.) после потопления транспорта «Маргарета Кордс» корабли эскорта сбросили 250 глубинных бомб.
Разве было что-нибудь хотя бы подобное при действии, например, немецких подводных лодок? Ни о каких противолодочных сетях, плотных минных заграждениях с сотнями или тысячами мин не могло быть и речи. Да и по количеству глубинных бомб, сброшенных на лодку противолодочными кораблями, практически ни одна подводная лодка не может приблизиться к нашим». (Там же с. 295-296).

Надо отметить, что несмотря на выше перечисленные трудность, советские подводники мужественно выполняли свой долг. Причём, не только на открытых коммуникациях противника, но и в закрытых, хорошо защищенных военно-морских базах, совершая в них дерзкие прорывы, поразительные по уровню отваги и тактического мастерства. Наши подводники настигали врага везде: и в финских шхерах и гаванях, и в центральной части Балтийского моря, и в Ботническом заливе, у берегов Швеции и у берегов Германии в самой юго-западной части Балтийского моря, где появление их было для противника весьма неожиданным.

В целом за войну наши подводники-балтийцы своим торпедным, минным и артиллерийским оружием потопили 144 транспорта и боевых корабля противника общим водоизмещением 347 575 тонн. Кроме того, 6 транспортов и боевых кораблей было выведено из строя в результате нанесения им тяжелых повреждений.

Стоит отметить, что для советского ВМФ существовал «железный» приказ: «нейтралов» не топить! С точки зрения военной логики было совершенно абсурдным не топить, к примеру, шведские транспорты, на которых поставлялись стратегические материалы для Германии. Но приказ, есть приказ, хотя всем известно, что «нейтралы» во время войны работали на ту или другую сторону.

Трудность в уничтожении нашими подлодками немецких кораблей заключалась ещё и в том, что каждый немецкий транспорт с ценным грузом охранялся усиленным нарядом сторожевых кораблей, число которых доходило иногда до 10-15 единиц. Чтобы пробиться к такому транспорту, нужно было предпринять громадные усилия, проявить настойчивость, военную хитрость, выдержку. После успешной или неуспешной атаки преследование противолодочных сил было длительным и ожесточённым, т.к. их состава вполне хватало и на преследование советской лодки, и на продолжение сопровождения транспорта. Иногда это преследование продолжалось на измор в течение десятков часов или даже нескольких суток. За 1941-1943 гг. на Балтике погибло 36 советских подводных лодок.

Однако в 1944 г. положение не только не улучшилось, но еще более осложнилось и оставалось таковым до августа 1944 г., когда были освобождены города Нарва и Тарту, значительная часть Эстонии, Латвии и Литвы, побережье Нарвского залива. Началось траление в Нарвском заливе, где немцы весной успели выставить 4828 контактных мин, 92 неконтактные магнитные мины и 3060 минных защитников. Немцы продолжали усиливать Гогландскую и Нарген-Порккалло-Уддскую позиции. Разгромленная нашей авиацией противолодочная сетевая преграда поперек западной части Финского залива снова была восстановлена. Было увеличено количество наблюдательных береговых постов на северном и южном берегах восточной части залива, были установлены шумопеленгаторные станции и мощные прожекторные установки на островах Гогланд и Нарген.

Осенью 1944 г. к выходу на полную автономность были готовы 10 советских подводных лодок. Началось перебазирование подводных лодок в Хельсинки, Турку и Ханко после выхода из войны Финляндии. Вместе с лодками к новому месту базирования перешли и 3 плавбазы подводных лодок: «Смольный», «Полярная звезда» и «Волхов». За весь 1944 г. наши подводные лодки потопили 40 кораблей и судов общим водоизмещением 86 400 тонн. Этот результат – боевые действия всего лишь 10-ти подводных лодок, выходивших в море. Наши потери – одна подводная лодка – «малютка» «М-96».

За 4 последних месяца войны в 1945 г. балтийские подводники потопили 25 судов противника общим тоннажем 101 668 тонн. Из этого числа 20 судов было потоплено торпедами. Кроме того, было уничтожено 10 боевых кораблей противника (3 эсминца, подводная лодка, 3 сторожевых катера, противолодочный корабль, тральщик и плавучая артиллерийская батарея). За 1945 г. немцы смогли потопить только одну лодку Балтийского флота («С-4», 6 января). Погибла лодка в результате столкновения с немецким эсминцем «Т-33» при нулевой видимости в условиях штормовой погоды. Как и в 1944 г., победа над одной-единственной советской лодкой обошлась немцам исключительно дорого: за 1 лодку «заплачено» 35 судами и кораблями общим тоннажем около 120 тыс. тонн.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог