Изгнание немцев из Польши


"Войны прокляты матерями."

Гораций

Весной 1945 года повсюду в областях по ту сторону от Одера и Нейсе поляки развязали преследования немцев. За короткое время новые хозяева поставили немцев в состояние полного бесправия: принудительные работы, голод, издевательства. За Красной Армией повсюду на востоке следовала польская администрация. Вольный город Данциг, в котором в начале войны насчитывалось почти 300 тысяч жителей, а во время захвата его русскими оставалось еще около 100 тысяч, стал одним из первых польских трофеев. Уже 30 марта 1945 года временное польское правительство объявило, что Данциг теперь принадлежит Польше и на него теперь распространяются польские законы. После Первой мировой войны Данциг был отделен от Германского рейха и передан под мандат Лиги Наций. Это был город, противоречия из-за которого привели к войне между Германией и Польшей.

Изгнанные немцы в лагере. Всё своё имущество они держат в руках

Боязнь, что после оккупации Чехословакии весной 1939 года Гитлер может решить данцигский вопрос насильственным путем, стала главной причиной объявления британских гарантий Польше. В них говорилось: "В случае каких-либо действий, которые будут явно угрожать независимости Польши и против которых польское правительство соответствующим образом сочтет нужным оказать сопротивление своими национальными силами, правительство Его Величества короля Великобритании немедленно обязуется оказать польскому правительству всю помощь, зависящую от его возможностей".

Великобритания последовала этому обязательству 3 сентября 1939 года и объявила Германскому рейху войну после вступления его войск на территорию Польши. Но не представители независимой, демократической Польши наслаждались теперь, после наступления Красной Армии, плодами победы над немцами, а функционеры правительства, подавляющее большинство в котором принадлежало коммунистам. Власть в Данциге и почти повсюду на немецком Востоке обеспечивала польская милиция, формирование, о котором Научная комиссия Федерального правительства сделала следующее замечание: "Местные подразделения милиции часто набирались из сомнительных личностей. Их поспешное создание привело к тому, что в их состав включались часто не желающие трудиться молодые люди и лица, которым работа в милиции представлялась доходным промыслом. Если не принимать во внимание редкие исключения, эта милиция, сформированная в мгновение ока польским правительством, сыграла по отношению к немецкому населению роковую роль. Она злоупотребляла своим служебным положением, совершала бесчисленные акты грабежа, давала волю своему чувству национальной ненависти и избивала ни в чем не повинное немецкое население".

Межнациональная ненависть и взаимное неуважение возникли между немцами и поляками с давних времен. Едва ли какие-либо другие соседские отношения так сильно подвержены чувствам и отягощены страданиями, как отношения между поляками и немцами. Более ста лет большая часть польского народа находилась под господством немцев, а его национальная гордость подавлялась. После Первой мировой войны сотни тысяч немцев были снова изгнаны из областей, отошедших Польше по Версальскому мирному договору. В Польше разгорелась Вторая мировая война, но еще до ее начала поляки согнали тысячи немцев, еще проживавших в их стране. Они расстреливали и избивали мужчин, женщин и детей. После победы вермахта над Войском польским большая часть Польши была присоединена к Германскому рейху, другая часть отошла к Советскому Союзу, который в то время еще был связан с Гитлером пактом о ненападении, заключенным в августе 1939 года. Оставшуюся часть Польши немецкие победители объявили Генерал-губернаторством. По всей стране СС и гестапо развязали невиданный террор: публичные расстрелы, депортация в голодные лагеря, разрушение и сожжение деревень и принудительная работа для польских женщин и мужчин.

Немецкий генерал-губернатор Ханс Франк заявил чиновникам полиции безопасности 30 мая 1940 года: "Фюрер сказал мне: "Все, что мы теперь определяем в Польше как руководящий слой, необходимо ликвидировать. Все, что вырастет потом, должно находиться под нашим контролем и в определенный промежуток времени снова должно быть уничтожено. Нам не нужно отправлять эти элементы в концентрационные лагеря рейха, их предстоит ликвидировать прямо на месте... Я откровенно настаиваю на том, что нескольким тысячам поляков это будет стоить жизни, прежде всего духовному руководящему слою... Господа, мы – не убийцы, Для полицейских и служащих СС, которые в силу своих служебных обязанностей должны проводить эти мероприятия, исполнять казни – это ужасная задача. Но на всех нас это время налагает обязанность заботиться о том, чтобы от польского народа больше не исходило никакого сопротивления". Из областей, вошедших в рейх после поражения Польши, поляки изгонялись, а освобожденные территории заселялись фольксдойче из других восточноевропейских государств. С польскими жителями происходило то, что пятью годами позже повторилось с немцами по ту сторону Одера и Нейсе.

На польской территории СС Генриха Гиммлера совершали свои наиболее ужасные преступления. Там были созданы лагеря смерти Аушвиц, Треблинка, Собибор, Майданек, Бельцек, Плажов и Варшава-Заменгофштрассе. Туда нацисты и гестапо свозили миллионы евреев из Германии, Польши, Советского Союза, Венгрии, Франции, Нидерландов, Чехословакии и убивали их там – более четырех с половиной миллионов мужчин, женщин и детей только из этих стран. Так в течение пяти лет подогревалась ненависть поляков к немцам. Бессильное и беззащитное польское население все это время вынуждено было смотреть на эти преступления. Миллионы польских семей были непосредственно затронуты террором. А теперь, после победы Красной Армии, ненависть вырвалась, не делая никакого различия между виновными и невиновными, между мужчинами, женщинами и детьми.

Лагерь беженцев в казарме в городе Шварцбах

На Восточном и на Западном фронтах еще шли последние бои за Германию. Но далеко в тылу фронта победоносной Красной Армии восточные немцы уже были переданы польской власти и подвергались новому произволу. От 2000 до 2500 немецких мужчин, арестованных поляками в Данциге, умерли с голоду в течение первых трех месяцев. Война и жажда разрушения нанесли по старому ганзейскому городу в устье Вислы тяжелый удар. Многие немцы жили в пещерах, вырытых в этих руинах, укрепленных балками, стены и потолки в них были «отделаны» досками или картоном. Водопровода давно уже не было. Насосы тоже не работали. Немцы доставали воду из колодцев ведрами и носили ее, часто за много километров. При этом они подвергались издевательствам со стороны новых хозяев. Научная комиссия писала: "По отношению к немцам поляки питали ярко выраженную ненависть и настоящий садизм, проявлявшийся в изобретении зверств и различных унижений".

Поляки хватали немцев повсюду, где они находились, – в руинах, на улицах, у больниц, перед которыми стояли длинные очереди женщин, чтобы лечиться от венерических болезней, распространившихся из-за актов насилия русских солдат. За девяти-десятичасовую тяжелую работу по разбору руин немцы получали водянистый суп и немного хлеба. Польские охранники гоняли их ударами прикладов и плетей, крича при этом: "Давай, пошли, гитлеровские свиньи! " или: "А ну пошли, немецкие шлюхи!" Больные, старые, немощные немцы были обречены на гибель. А в то время как немецкие жители Данцига на улицах своего города под удары и ругань расчищали руины, хоронили обнаруженные трупы людей и животных, в еще жилые квартиры и дома города вселялись те люди, которым по воле победителей теперь должен был принадлежать Данциг: поляки из глубинки и из тех районов Польского государства, которые Иосиф Сталин присоединил к Советскому Союзу. Вскоре немцы в Данциге узнали, что теперь им не останется ни чердака, ни подвала, ни сарая, где бы они могли найти себе пристанище. На почерневших от пожаров стенах города висели плакаты, приказывавшие немцам покинуть город и колонной направляться к Одеру.

Многие немцы ушли добровольно: условия жизни стали невыносимы. Многие поезда, наполненные изгнанниками с востока и шедшие на запад, имели местом назначения лагерь Шойне поблизости от померанской столицы Штеттин. Почти регулярно, в три часа пополудни, поезда проходили на своем пути станцию Царнефенц южнее померанского городка Белгарда. Там на насыпи в те дни постоянно собирались группы поляков и русских. Когда поезд приближался, люди, поджидавшие его, поднимались. Поезд замедлял ход до скорости пешехода. Двери открывались, из них выпрыгивали поляки с одеждой и багажом в руках: они грабили в поезде на ходу немецких беженцев. Люди, стоявшие на насыпи, теперь прыгали в медленно идущий поезд, чтобы грабить то, что оставили их предшественники. Поезд ускорял ход, а через несколько километров, снова шел со скоростью пешехода: грабители, также груженные добычей, спрыгивали. Война закончилась, и немцы в деревнях по ту сторону Одера и Нейсе снова приступили к работам, которые выполняли каждую весну: пахали и боронили поля, вносили удобрения, сажали картошку и сеяли зерно. Сейчас, в июне, земля цвела, казалось, над ней установилось мирное, плодородное лето. Впрочем, немцы своей жизни не радовались. Теперь они работали не на себя и не на свои семьи, а на новых господ, русскую оккупационную власть и поляков. Во многих домах и хуторах поселились поляки, не имея ничего, кроме бумаги от своей власти, и без всякого перехода присваивали себе все, что принадлежало немцам: "Я теперь крестьянин, пошли, покажешь мне межи твоих полей!"

Многие немцы жили в своих собственных хуторах на сеновалах, чердаках и конюшнях, а обращались с ними как с батраками. Научная комиссия Федерального правительства писала: "Повсеместное отчуждение собственности у немцев и заселение поляков вскоре повлекло за собой полное обнищание и деградацию немецкого населения в областях восточнее линии Одер – Нейсе. Немецкие крестьяне стали сельхозрабочими при новых польских хозяевах, а мастера – подмастерьями при польских ремесленниках. Все вспомогательные службы и тяжелые работы в поле и в городе должны были выполнять немцы, в то время как не только право собственности, но и правовая защита обеспечивалась только переселившимся на эти территории полякам". Поляки заставляли мужчин и женщин выполнять тяжелую работу, которую в цивилизованном мире обычно делают животные, например, тянуть плуг, борону или телегу.

В столице Польши Варшаве коммунистическое правительство тем временем готовило польскую армию к гигантской операции против немецкого гражданского населения, проживавшего по ту сторону Одера и Нейсе: в Померании, Восточном Бранденбурге и в Силезии. Во второй половине июня повсюду части Войска польского пришли в движение. Его целью были населенные пункты в области, лежащей восточнее Одера и Нейсе на сотни километров от Балтийского моря на севере до Силезии на юге.

Вернувшиеся домой немцы из лагеря принудительного труда в Фридланде, 1948 г.

К местам назначения войска прибывали в полной боевой готовности. Часть сил окружала деревни, другая часть охраняла дороги и выезды из деревень, третья часть, часто с применением огнестрельного оружия, врывалась в дома. Немцев выгоняли на улицы ударами прикладов и плетей, собирали в колонны и гнали маршем. Поляки и русские обыскивали сумки, чемоданы, тележки. Они отбирали у немцев все, что им приглянулось. Изгнанники во время своего долгого марша на восток должны были питаться тем, что смогли взять с собой из дома и упаковать в сумки и мешки. Польские солдаты, гнавшие по дорогам много дней колонны изгнанных, ничего им не давали. Тиф и дизентерия свирепствовали среди изгнанников. Многие люди из колонны жили с того, что находили на полях, или ели недозрелые фрукты с деревьев, росших по обочинам. В результате они заболевали. Маленькие дети до года почти все умерли. Больные отставали, задыхались, падали и умирали на обочине.

Потом, наконец, перед изгнанниками открылся мост через Одер, реку, у которой заканчивалась власть поляков над немцами, сооружение, означавшее надежду на достойную жизнь, путь в будущее. Перед мостом, поляки ещё раз ограбили немцев. Людьми, которые у изгнанников отбирали последнее, были не грабители, а представители власти, чиновники, уполномоченные польского государства, носившие военную форму. Как немцы могли спастись от жадности и унижения? Могли ли они позвать на помощь русских солдат, на глазах у которых это все происходило? Красноармейцы, охранявшие мост и западный берег Одера и Нейсе, сами пытались поживиться. Они проверяли каждую тележку, катившуюся через мост, потрошили мешки изгнанников, выворачивали карманы. Изгнанные немцы беспомощно и нерешительно стояли на западном берегу Одера, несчастные были предоставлены сами себе. Ужасный голод, который они претерпели во время марша к Одеру, в советской оккупационной зоне, куда они теперь попали, не закончился и не мог закончиться.

В тюрьмах или, как в Ламсдорфе, в огромных лагерях для интернированных погибли многие тысячи людей. Так было в Штадт Гротткау, Кальтвассере, Лангенау, Потулице у Бромберга, Гроново под Лиссой или Сикаве под Лодзью. На территории Польского государства, большая часть которой была занята Красной Армией уже в 1944 году, многие немцы вынуждены были еще до окончания войны жить в тюрьмах и лагерях. Лагерь Ламсдорф просуществовал до осени 1946 года. Всего там умерло 6488 человек, мужчин, женщин и детей. Научная комиссия Федерального правительства по истории изгнания писала: "Жестокое обращение и умерщвление многих немцев в лагерях и тюрьмах под предлогом мер возмездия и наказания было грубым нарушением права даже в том случае, если на том или ином заключенном действительно лежала ответственность за преступления против поляков или польских евреев. Большая часть пострадавших была, вне всякого сомнения, невиновна... В связи с ненавистью к немцам, подпитанной национал-социалистическим господством и еще более усиленной ранимым польским темпераментом, поляки более, чем западные державы, и даже более, чем русские, были склонны отплатить за прошлое беззаконие таким же беззаконием". Лагерь Ламсдорф был только одним из многих мест, где немцы после войны погибали от насилия со стороны поляков.

Статья XIII Потсдамского соглашения предписывала Польше и другим государствам, желавшим изгнать немецкое население, проводить так называемое переселение "упорядоченным и гуманным образом". Но условия, в которых происходило изгнание немцев с их родины, показывают, что польское правительство и польские власти этой части Потсдамских соглашений или совершенно не придавали значения или поляки понимали под "упорядоченным и гуманным" нечто совершенно другое, чем западные державы, по воле которых статья XIII вошла в Потсдамские соглашения. Такие же ужасные обстоятельства, которые уже характеризовали изгнание немцев до Потсдамской конференции, сопровождали большинство последующих выселений: голод, грабеж, избиения и бессмысленные убийства. Научная комиссия Федерального правительства по истории изгнания писала: "Акт принудительной высылки часто не воспринимался пострадавшими как жестокое принуждение, которым он все же являлся, поскольку ему предшествовали тяжелые и мучительные насильственные меры. Запугивание и подавление немецкого населения было таким основательным, что выселение для них к тому времени приобретало совершенно другую функцию: казалось, что оно на мгновение предоставляет возможность снова увидеть кусочек потерянной родины, поскольку вело их к немецким порядкам в Германию, к условиям жизни, которые никогда не будут хуже, чем испытанные до сих пор. Для понимания всего процесса изгнания необходимо учитывать со всей ясностью эти отношения, а не рассматривать и не обсуждать изгнание восточно-немецкого населения только как саму акцию по выселению".

Хуже всего было то, что команды польской милиции проводили выдворение немцев из их жилищ с ненужной быстротой и, как правило, чрезвычайной строгостью, и это принимало зачастую жестокие формы. Часто изгнанным из домов не предоставлялось никаких транспортных средств, поэтому они с тяжелым багажом должны были проходить по многу километров до сборных лагерей. А там чаше всего отсутствовали самые примитивные условия для размещения тысяч человек, к тому же формирование эшелонов длилось неделями. У переселенцев было чувство страха, которое в момент изгнания наполняло многих немцев: "Только бы правдой было то, что нас везут в Германию, а не в Сибирь, слишком часто нас обманывали".

В 1946 году британцы открыли перед изгнанниками возможность выехать из областей по ту сторону Одера и Нейсе сразу в британскую оккупационную зону, и они теперь не должны были, как сотни тысяч до них, тайно перебираться туда через границу из советской оккупационной зоны. Так, в 1946 году непосредственно в британскую оккупационную зону было направлено 1375 тысяч немцев. Одновременно в 1946 году более полумиллиона немцев было выселено в советскую оккупационную зону. "Многие из изгнанников, – писала Научная комиссия, – как только могли уйти из лагеря на территории советской зоны, самостоятельно отправлялись в западные оккупационные зоны, чтобы не жить под советским режимом, болезненное действие которого они уже пережили на родине".

Миллионы немцев под жестоким принуждением уже вынуждены были покинуть свою родину, но по ту сторону Одера и Нейсе все еще жило около миллиона немцев, прежде всего в Восточной Пруссии, оставшейся под советским управлением и на территории польского государства. В самой Польше большинство немцев были посажены в тюрьмы и строго охраняемые лагеря. Многие привлекались к принудительным работам. В 1947 году поляки отобрали людей, которые не могли выполнять тяжелые работы в сельском хозяйстве и на разборе руин, и отправили их за Одер и Нейсе. Работоспособные немцы должны были остаться. Разлучались семьи, матерей забирали от детей. Но удерживавшиеся еще могли надеяться, что встретятся со своими родственниками на западе позже.



возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог