Прорыв линии «Пантера» и выход в Прибалтику


"Частоколы, колючка, траншеи, рвы.
От пожарищ в глазах черно.
А вокруг погляди – по полям Литвы
Наливное зреет зерно."

А. Сурков

На завершающем этапе Великой Отечественной войны вопрос о деблокировании Ленинграда все еще оставался одним из важнейших на повестке дня в работе Ставки ВГК и Генерального штаба. Начиная с января 1942 года советское командование предпринимало неоднократные попытки прорвать блокаду и в полном объеме восстановить сообщение Северной столицы с Большой землей. Тем не менее, части 18-й немецкой армии продолжали удерживать занимаемые позиции и парировали все удары Ленинградского и Волховского фронтов. Благоприятная обстановка на этом участке сложилась к осени 1943 года, когда стратегическая инициатива полностью перешла к Красной Армии.

Начальник Генерального штаба генерал Антонов А.И.

Разгром немецко-фашистских войск в решающем сражении на Курской дуге ознаменовал собой коренной перелом в ходе войны и позволил советскому командованию вплотную подойти к решению крупномасштабных наступательных задач. Поэтому на Северо-Западном стратегическом направлении речь шла не только о снятии блокады. В сентябре 1943 года в Генштабе полным ходом шла разработка плана наступательной операции, целью которой являлось освобождение Прибалтики и разгром всей группы армий "Север". К тому времени войска Западного фронта стремительно приближались к границам Латвии и Литвы. Таким образом, открывалась реальная возможность нанесения мощного скоординированного удара силами пяти фронтов – Ленинградского, Волховского, Северо-Западного, Калининского и Западного.

Главный удар предполагалось нанести вдоль реки Двина в направлении Полоцк, Даугавпилс и выйти к Риге. Таким образом, достигалось отсечение группы армий "Север" от остальных немецких войск и от территории Германии, Затем следовала серия вспомогательных ударов с целью раздробления прибалтийской группировки немцев, изолирования и уничтожения ее по частям. Кроме того, Генеральный штаб располагал разведывательной информацией о возможном отходе немецких войск на участках Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов. Командующий группой армий "Север" генерал-полковник Линдеман действительно обращался в Ставку фюрера с предложением отвести свои войска на более выгодный с точки зрения организации долговременной обороны рубеж по линии реки Западная Двина. Держаться во что бы то ни стало – таков был общий смысл ответа из Берлина.

7 октября 1943 года войска Калининского фронта штурмом овладели Невелем. Этот город являлся крупным опорным пунктом и важным узлом коммуникаций противника. Со взятием Невеля немцы лишились единственной железнодорожной ветки на этом участке фронта. Но главное состояло в том, что Невель находился на стыке групп армий "Север" и "Центр". У советского командования появилась возможность вбить танковый клин между двумя немецкими группировками и значительно расширить прорыв. Немецкий офицер Отто Кариус, участник тех боев, вспоминал: "Неожиданно для нас поступил приказ на марш в район Невеля. Русские там атаковали и взяли город. Атака последовала столь неожиданно, что некоторые наши войска были застигнуты во время движения. Началась настоящая паника. Было вполне справедливо, что коменданту Невеля пришлось отвечать перед военным судом за вопиющее пренебрежение мерами безопасности" ("Тигры" в грязи. М.; 2004 г., с. 41). Разумеется, помимо отдачи под суд коменданта немецкое командование предпринимало другие спешные меры, чтобы не позволить своему противнику развить тактический успех в оперативный. Так как сильно заболоченная местность фактически привязывала боевые действия к немногочисленным дорогам, немцы перекрыли стратегическую автомагистраль Великие Луки – Невель – Витебск танково-артиллерийскими заслонами. Наступающим советским войскам было оказано ожесточенное сопротивление.

Завязались тяжелые бои. Одновременно Калининскому фронту была поставлена задача – взять Городок. Овладение этим населенным пунктом позволило бы обойти Витебск и охватить с севера весь левый фланг группы армий "Центр". Но здесь события развивались куда менее благоприятно, чем в районе Невеля. На начальном этапе операции советским войскам удалось вклиниться в оборону противника. Затем немцы быстро оправились от замешательства и остановили дальнейшее продвижение русских. Практически сразу бои за Городок перешли в затяжную стадию. Таким образом, советскому командованию не удалось реализовать замысел глубокого прорыва в полосе Калининского фронта. Группа армий "Север" встала в жесткую оборону и сдерживала натиск наших войск.

В Ставке и Генштабе прекрасно понимали, что необходимо как можно скорее искать новое, более оптимальное решение. Нельзя было дать немцам время на подготовку и организацию обороны в их оперативном тылу. Кроме того, топтание наших войск на месте позволяло противнику все сильнее укреплять Городок и другие важные населенные пункты в прифронтовой полосе. Поэтому уже 12 октября 1943 года было принято решение о формировании нового фронта – Прибалтийского. В его задачу входил прорыв обороны противника в районе Идрицы с дальнейшим наступлением прямо на Ригу. Новый фронт создавался на основе управления расформированного Брянского фронта и за счет выделения войск из резервов Ставки ВГК. Командующим был назначен генерал армии М.М. Попов.

1 ноября войска Прибалтийского фронта перешли в наступление. Наступление войск Попова захлебнулось практически в первый же день. Их продвижение не превышало нескольких сотен метров в сутки. Бои на идрицком направлении продолжались около двух недель. Потери наших войск были велики и совершенно не оправдывали достигнутых результатов. Сопротивление врага сломить не удалось, поэтому решение прекратить дальнейшие атаки хорошо организованной, прочной обороны противника выглядело вполне разумно. С 20 октября 1943 года Калининский фронт стал именоваться 1-м Прибалтийским. Ему предстояло вновь штурмовать Городок, чтобы далее двигаться на Витебск, а затем брать Полоцк, Даугавпилс и Ригу. 19 ноября 1943 года новым командующим стал генерал армии И.Х. Баграмян. От Верховного он получил категорический приказ – "покончить с Городком". Фронт Попова был переименован во 2-й Прибалтийский.

О том, какую цену пришлось заплатить за взятие Городка, кратко упомянул в мемуарах С.М. Штеменко: "Приказ приказом, а взять этот населенный пункт, очень важный для дальнейшего продвижения на Витебск и Полоцк, сразу не удалось. Он был освобожден от оккупантов лишь через месяц в результате упорных и кровопролитных боев" ("Генеральный штаб в годы войны", с. 334). Развить дальнейшее наступление не удалось ни в направлении Витебска, ни в направлении Полоцка. Так же безрезультатно завершилась попытка прорыва из района Невеля на Ловец. Со второй половины декабря на участках 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов установилось относительное затишье.

В начале января 1944 года Генеральный штаб принял решение наносить главный удар силами Ленинградского и Волховского фронтов. Глубокий прорыв предстояло осуществить через Гатчину и Нарву. Выдающимся успехом зимнего наступления Красной Армии в 1944 году стал прорыв блокады Ленинграда. Наконец, была поставлена точка в тяжелой, кровопролитной борьбе, продолжавшейся в течение трех лет. Расчеты Генштаба оправдались: оборона противника был взломана, наши войска устремились в прорыв, очищая от захватчиков территорию Ленинградской области. В запланированные сроки удалось освободить Гатчину и Лугу. Части немецкой 18-й армии беспорядочно отступали. Их преследовали подвижные танково-механизированные группы советских войск. Гнев Гитлера обрушился на командующего группой армий "Север" генерала Линдемана. Старый, заслуженный офицер, в свое время успешно командовавший 18-й армией с самого начала Восточной кампании, был выброшен в отставку. Новым командующим стал человек, пользовавшийся неограниченным доверием фюрера. Это был генерал-полковник Вальтер Модель.

Еще в декабре 1943 года прежний командующий группой армий "Север" издал приказ о сооружении в оперативном тылу своих войск так называемой линии "Пантера". По замыслу генерала Линдемана, сильный в естественном отношении оборонительный рубеж должен был воспрепятствовать прорыву советских войск в Прибалтику. План предусматривал следующую конфигурацию линии "Пантера": от реки Нарва, вдоль Чудского и Псковского озер и далее на юг, включая старые советские укрепрайоны – Псковский, Островской и Себежский, которые в довольно короткие сроки могли быть превращены в серьезную преграду на пути наступающего противника. Но непрерывные бои на фронте не позволяли Линдеману уделять достаточное внимание делам тыла, поэтому строительные работы на линии "Пантера" велись через пень-колоду. Когда в феврале 1944 года войска Ленинградского фронта подходили к Нарве, новому немецкому командующему пришлось заниматься организацией обороны фактически на ровном месте.

Немецкие солдаты танковой дивизии, осень 1943 г.

Разобравшись в обстановке, новый командующий несколько успокоился. Решительного успеха русские достигли только на нарвском направлении. Действия 2-го Прибалтийского фронта, являвшиеся составной частью Ленинградской наступательной операции, сложились неудачно. Войска генерала М.М. Попова наносили очередной удар на Идрицу, к чему противник был хорошо подготовлен. Удалось взять только Новосокольники. Далее наши войска завязли в глубоко эшелонированной немецкой обороне, втянулись в затяжные бои и к исходу 10 февраля остановились в 40-45 километрах к востоку от Идрицы. Не принесло желаемых результатов и наступление 1-го Прибалтийского фронта. Максимум, чего удалось добиться на этом участке – выйти на ближние подступы к Полоцку и Витебску. Таким образом, в начале февраля войска четырех советских фронтов подошли к предполью линии "Пантера" и остановились, чтобы провести пополнение и перегруппировку перед неизбежным теперь кровавым штурмом.

Вальтер Модель стремился в полной мере использовать возникшую оперативную паузу. Прежде всего, он потребовал от Ставки фюрера значительных подкреплений. Войска, докладывал Модель, понесли огромные потери и чрезвычайно утомлены длительными боями. Он не считал нужным скрывать от фюрера истинное положение дел на фронте. Гитлер немедленно выполнил требования командующего, которого назначил лично. В район Нарвы прибыл вновь сформированный 3-й танковый корпус СС. В его состав входили 11-я мотопехотная дивизия СС "Нордланд" и штурмовая бригада СС "Лангмарк", укомплектованные фламандцами. После отдыха и пополнения на линию "Пантера" была направлена штурмовая бригада СС "Валлония", уже прошедшая крещение огнем и отличившаяся при прорыве немецких войск из черкасского котла. Ее командир Леон Дегрелъ получил за этот бой Рыцарский крест из рук самого фюрера. Вручая ему высшую награду рейха, Гитлер сказал: "Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похожим на вас". Кроме того, командование группы армий "Север" возлагало большие надежды на 15-ю гренадерскую, 19-ю и 20-ю мотопехотные дивизии СС. Эти части были сформированы из латышей и эстонцев. В штабе Моделя рассчитывали, что они станут драться особенно отчаянно, так как отступать им было некуда, а в случае пленения их ожидал расстрел на месте. Прибалтийские войска СС комплектовались из айсаргов и членов прочих профашистских организаций.

Командующий Ленинградским фронтом генерал Л.А. Говоров, получив сообщение разведки о появлении под Нарвой свежих эсэсовских частей, решил не давать немцам возможности создать прочную оборону. 3 февраля специально подготовленный штурмовой отряд внезапным ударом захватил немецкое предмостное укрепление на левом берегу реки Нарва. Однако у Говорова был достойный противник. Командир 3-го танкового корпуса СС Фридрих фон Шольц считался одним из лучших боевых генералов в Ваффен СС. Он хорошо разбирался в обстановке. Поэтому уже через два часа танково-разведывательный батальон "Герман фон Зельце" из дивизии "Нордланд" предпринял контратаку и отбил захваченное русскими предмостное укрепление. Фактически этот относительно небольшой по масштабам боевой эпизод стал началом долгого и кровопролитного сражения на линии "Пантера", которое продолжалось более двух месяцев. На следующий день войска Говорова возобновили атаки на предмостное укрепление. Кроме того, делались попытки захватить плацдарм на правом берегу. Немцы вынуждены были стянуть к Нарве значительные силы и уплотнить свою оборону. Ввиду высокой плотности немецкой обороны захватить плацдарм в районе Нарвы нашим войскам не удалось. Зато южнее, у Кривассо, узкий участок правого берега был отвоеван. Постоянно перебрасывая подкрепления, Говоров смог удержать этот плацдарм. Но продвинуться с него вперед советские части не смогли. Поэтому 12 февраля штаб Ленинградского фронта принял решение приостановить дальнейшие действия. Немцы тоже перешли к обороне. Обе стороны усиленно готовились к последующим операциям.

Тем временем в Генеральном штабе вносили коррективы в план разгрома немецких войск в Прибалтике. Работу оперативных офицеров возглавил лично начальник Генштаба генерал армии А.И. Антонов. В основе плана штурма линии "Пантера" была идея заставить немцев распылить свои силы по нескольким направлениям, ввести их в заблуждение относительно того, где будет нанесен главный удар. С этой целью планировался ряд мероприятий по маскировке намерений советского командования. Решающее значение придавалось удару Ленинградского фронта на Нарвском перешейке в направлении Пярну и в обход Тарту с севера. Вспомогательный удар наносили войска этого же фронта на Псков, чтобы затем развить успех в нижнем течении Западной Двины. Еще часть сил Ленинградскому фронту предстояло выделить для наступления в обход Чудского озера, имея целью выйти к Тарту с юга. Перед 2-м Прибалтийским фронтом генерала М.М. Попова была поставлена практически старая задача. Главный его удар вновь нацеливался на Идрицу и далее на Резекне. С тем лишь отличием, что готовились еще два вспомогательных удара – на Остров и Опочку.

Подвижной немецкий командный пункт на базе бронетранспортёра, начало осени 1943 г.

Главный удар 1-го Прибалтийского фронта под командованием генерала И.Х. Баграмяна был запланирован в направлении на Витебск. Одновременно своим правым крылом он должен был взаимодействовать со 2-м Прибалтийским. В Генштабе рассчитывали силами смежных флангов этих двух фронтов проломить оборону противника в районе Идрицы, что одному 2-му Прибалтийскому было явно не под силу. Эта чертова Идрица еше с октября сорок третьего не давала генштабистам дышать спокойно. Не говоря уже о том, сколько крови там пролилось. Взятие Идрицы было не только вопросом оперативного смысла, но и вопросом воинской чести!

Для координации действий фронтов в Прибалтике Ставка ВГК направила своим представителем маршала С.К. Тимошенко. В своих воспоминаниях С.М. Штеменко так описывал впечатления от сотрудничества: "Меня назначили к нему в качестве начальника штаба. Воспринял я это, прямо скажу, без восторга. Однако приказ есть приказ... Через некоторое время меня пригласили к маршалу на ужин. Ужин этот обернулся очень неприятными объяснениями.
– Зачем тебя послали со мной? – сразу же спросил маршал и, не дожидаясь моего ответа, продолжил:
– Учить нас, стариков, хотите, доглядывать за нами? Напрасное дело!.. Вы еше под стол пешком ходили, а мы уже дивизии водили в бой, завоевывали для вас Советскую власть. Академии пооканчивали и думаете, что бога за бороду держите... " ("Генеральный штаб в годы войны", с. 338-339). Крепко не любил товарищ Тимошенко всяких там "умников"! Такому вот выдающемуся военному мыслителю поручил Сталин одержать победу над фельдмаршалом Моделем.

1 марта 1944 года в 11 часов 20 минут по всей протяженности линии "Пантера" загремела советская артиллерийская подготовка. Войска Ленинградского, 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов перешли в наступление. Вот как описал начало операции С.М. Штеменко: "Результаты первого дня боев в полосе 2-го Прибалтийского фронта были явно неудовлетворительными. Весь этот день мы находились на фронтовом НП и своими глазами видели, как яростно оборонялись немцы, насколько плотным оказался их артиллерийский и пулеметный огонь. Он буквально не давал ходу нашей пехоте" (Там же. С. 340). Не помогла наземным войскам и сильная поддержка с воздуха. На действиях авиации сказались как недостаточно благоприятные погодные условия, так и отсутствие надлежащих данных о целях в обороне противника. На следующий день наступление возобновилось. Немцы встретили наши войска мощным заградительным огнем. Все атаки были отбиты. Войска понесли весьма ощутимые потери. В который раз 2-й Прибалтийский фронт не смог ни на шаг продвинуться к Идрице! Но не лучше была картина и на других фронтах. Выяснилось, что немцы разгадали замысел советского командования. Огонь накрывал войска именно на направлениях главных ударов.

Немецкая колонна по дороге к фронту, осень 1943 г.

3 марта было созвано совещание командующих фронтами. Наступательные действия решили временно прекратить и перейти к обороне. Все присутствующие сошлись во мнении о том, что противник чрезвычайно сильно укрепился на идрицком направлении и проломить его оборону возможно только при условии еще большей концентрации живой силы и техники, чем это планировалось вначале. Следовательно, являются неизбежными большие потери и огромный расход боеприпасов. В Ставку направили телеграмму с просьбой усилить 2-й Прибалтийский фронт 3-м кавалерийским корпусом. От идеи лобового удара на узком участке перед идрицкой группировкой немцев решено было отказаться. Вместо наступления смежными флангами оба фронта теперь наносили удары в разных направлениях: 2-й Прибалтийский силами двух армий севернее железной дороги Пустошка – Идрица, 1-й Прибалтийский – западнее Невеля также двумя армиями. Для проведения такой операции требовалось оголить стык с Ленинградским фронтом.

Однако Ставка не согласилась с предложениями, выработанными на совещании высшего командного состава. Из Москвы пришла инструкция, в которой фронтам ставились по существу те же самые задачи. Снова предстояло смежными фронтами штурмовать Идрицу. Новым было только то, что 1-й Прибалтийский фронт наносил главный удар не на витебском, а на идрицком направлении с целью овладения городом Себеж. Командующие армиями и фронтами высказались против продолжения идрицкого кошмара. Но указания товарища Сталина двух толкований не имели. Поэтому маршал Тимошенко заявил, что приказы не обсуждаются – они выполняются. 10 марта начался очередной, пятый по счету общий штурм Идрицы. Артиллерийская канонада, не стихая, гремела целую неделю. Волна за волной войска 1-го и 2-го Прибалтийского фронтов шли в атаки. Результатом стали, как выразился С.М. Штеменко, "две вмятины" в немецкой обороне. Одна в 25, другая в 20 километрах по фронту и по 7-9 километров в глубину. Немцы на этих участках предприняли тактический отход на заранее подготовленные позиции. К исходу седьмого дня штурма наши войска были измотаны, истекли кровью и остановились. Даже маршал Тимошенко, в свое время проделавший нечто подобное на линии Маннергейма, признал, что дальнейшие атаки бесперспективны, и распорядился прекратить наступление. Только Ленинградский фронт был избавлен от этой мясорубки: в его отношении в инструкциях Ставки ничего не говорилось, поэтому Л.А. Говоров воспользовался передышкой для перегруппировки своих войск и проведения более тщательной разведки обороны противника. Боевые действия на Нарвском перешейке с обеих сторон велись небольшими по численности танковыми и пехотными подразделениями.

Утром 18 марта маршал Тимошенко во второй раз созвал совещание командующих фронтами, членов Военных советов и начальников штабов. Все собравшиеся генералы считали, что продолжать наступление нет смысла. Вот только как доложить об этом в Москву? Сталин разрешил отложить новый штурм Идрицы до апреля. Генерал Л.А. Говоров к тому времени сумел добиться некоторых тактических успехов. Понимая, что оборона противника подготовлена основательно, он решил отказаться от метода лобовых штурмов. Говоров изматывал немцев постоянными беспокоящими действиями, пробуя на прочность их позиции на многих участках. Такая тактика принесла свои плоды. Войска Ленинградского фронта захватили плацдарм южнее Нарвы, очень удобный для развития широкомасштабного наступления. Был разработан весьма заманчивый оперативный план. Говоров предлагал нанести с плацдарма удар в тыл немецким войскам, сосредоточенным на левом берегу реки Нарва. При этом в мешок попадали эсэсовские дивизии "Нордланд", "Фельдхернхолле" и 61-я пехотная дивизия вермахта. Ставка санкционировала проведение наступательной операции южнее Нарвы.

18 марта в 7 часов утра на позиции немецкой 61-и пехотной дивизии обрушился огненный вал. После мощной артиллерийской подготовки наши войска перешли в наступление с плацдарма и сразу прорвали оборону противника. Немецкое командование хорошо осознавало опасность. На участок прорыва, в район деревни Лембиту, были немедленно выдвинуты резервные части, поддержанные батальоном тяжелых танков и штурмовой авиацией. Немцы удачно контратаковали и к исходу дня практически восстановили положение. 19 марта советские войска повторили атаку. Пехотинцы полковника Венглера вновь были сбиты с занимаемых позиций. Затем последовала немецкая контратака. Таким образом, надежды генерала Говорова на совершение глубокого прорыва не оправдались. До 22 марта вокруг плацдарма шла ожесточенная, кровопролитная борьба. Развить наступление войска Ленинградского фронта не смогли. Но и попытки немцев сбросить их с правого берега Нарвы закончились провалом. Ценный плацдарм был удержан. В дальнейшем он доставил немцам немало хлопот.

Апрельское наступление 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов снова оказалось мало результативным. Как и в марте, советские войска незначительно вклинились в оборону противника. Ни задачу по глубокому прорыву, ни задачу разгрома группы армий «Север» решить не удалось. Фронты продвинулись вперед всего на 18-20 километров. Столь же неудачно развивалось и наступление Ленинградского фронта на Псков. Более того, немцы воспользовались тем, что главные силы войск Говорова были переброшены от Нарвы на юг. На Нарвский перешеек со специальным заданием прибыл элитный танковый полк "Великая Германия", которым командовал неоднократно упоминавшийся в сводках Верховного командования вермахта полковник Гиацинт граф фон Штрахвиц. Фельдмаршал Модель лично поставил перед ним задачу ликвидировать злополучный русский плацдарм, но солдаты генерала Говорова вновь удержали плацдарм. В дальнейшем никаких активных действий на этом участке немцы не предпринимали. Таким образом, фельдмаршал Модель сумел остановить советские войска на линии "Пантера" и временно стабилизировать фронт группы армий "Север". Оперативная пауза длилась здесь до июля 1944 года. Через три месяца советские войска предприняли новое наступление, прорвали наконец линию "Пантера" и вошли в Прибалтику.

Зададим вопрос: почему нашим войскам в ходе наступления осенью 1943 и зимой 1944 года не удалось разгромить группу армий "Север"? В данном случае ситуация несколько напоминает весеннюю кампанию 1942 года. Тогда в Ставке точно так же решили наступать везде и сразу. Это было ошибкой. Это привело к распылению сил, истощению резервов и не дало никаких практических результатов. И вот осенью 1943 года советское командование повторило эту ошибку. Существовали и другие причины. Прежде всего, на темпы наступления Красной Армии оказывали серьезное влияние природные условия на театре военных действий. Ленинградская, Новгородская, Псковская области – это обширные леса, незамерзающие болотные хляби, множество озер и рек. Характер такой местности серьезно ограничивает действия танков и механизированных соединений, возлагая основную тяжесть в боях на плечи пехоты. Войска привязаны к немногочисленным, очень плохим дорогам. Частые туманы и дожди затрудняют работу артиллерийских и авиационных корректировщиков, что снижает эффективность поддержки наступающих войск огнем артиллерии и с воздуха.

Наконец, С.М. Штеменко подчеркивает еще одно немаловажное обстоятельство. Возможности снабжения советских войск были куда хуже, чем у противника. Это объяснялось тем, что группа армий «Север» имела в своем оперативном тылу, на территории Прибалтики и Восточной Пруссии, развитую сеть железных и автомобильных дорог. Потому и снабжение своих войск немцы осуществляли бесперебойно, в то время как Ленинградский, 1-й и 2-й Прибалтийские фронты ощущали постоянный недостаток боеприпасов и прочих видов снабжения. Штеменко утверждает, что "с самого начала общая численность группы армий "Север" превышала 700 000 человек, а мы смогли противопоставить ей чуть более миллиона человек". Между тем осенью 1943 года генерал-полковник Линдеман располагал всего двумя армиями – 16-й и 18-й, в составе которых не имелось ни одной танковой дивизии. Эти две армии удерживали фронт длиной более 500 километров, что говорит само за себя. Десять эсэсовских дивизий прибыли для пополнения северной группировки только в начале февраля 1944 года. Кроме того, стремительное наступление Красной Армии на южном и центральном крыле советско-германского фронта заставило Гитлера забрать у Линдемана все резервы. Немецкий командующий мог рассчитывать исключительно на свои наличные силы, разбросанные на широко растянутом фронте.

Поэтому справедливости ради следует сказать, что советские войска обладали достаточным перевесом в силах над группой армий "Север". Главной ошибкой немцев в Восточной кампании стала недооценка наших резервов. Это общеизвестно. Представляется, что главная причина безуспешного штурма линии "Пантера" заключалась в ином. Из донесения Верховному Главнокомандующему от 18 марта 1944 года: "...В сложных условиях Прибалтики требуются более тщательная подготовка к наступлению и несколько лучшая организация боя" ("Генеральный штабе годы войны", с. 343). Конечно, это азы военного искусства. Но пренебрежение ими ведет к неминуемому поражению. К сожалению, такая небрежность неоднократно имела место со стороны советского командования в ходе боев на линии "Пантера". Еще в ноябре сорок третьего М.М. Попову стала предельно ясна полная бесперспективность продолжения штурма Идрицы. А в январе 1944 года, когда Генштаб разрабатывал новый план наступления, Военный совет 2-го Прибалтийского фронта официально высказался против сосредоточения усилий на идрицком направлении. Генералы Попов, Булганин и Сандалов доказывали, что операция здесь не имеет перспектив ввиду плотной обороны противника, подвижности его резервов, неблагоприятного характера местности.

Но главное было в том, что немцы прекрасно знали о подготовке здесь нашего удара. И, можно сказать, их это вполне устраивало. Представителю Ставки маршалу Тимошенко мнение Военного совета было известно. Но он и не подумал возражать против инструкций, которые дал Сталин. В итоге – еще два провалившихся штурма и совершенно неоправданные потери. Неудовлетворительная организация боя – это еще одна серьезная причина постигших нашу армию неудач. Прежде всего, это касалось работы разведки. С.М. Штеменко вспоминал: "Систему огня противник организовал с учетом наших ударов, и многое сумел скрыть от глаз советской разведки. В ходе артподготовки нам не удалось надежно подавить неприятельскую оборону" (Там же, с. 340). Простой вопрос: что произойдет, если огневые очки противника не будут выявлены и уничтожены артиллерией и авиацией? Ответ: наша наступающая пехота сразу захлебнется кровью. Это называется "наступать с завязанными глазами". Какой смысл ставить тому же 1-му Прибалтийскому фронту задачу овладения Витебском, если даже командиры батальонов не знают, с каким сопротивлением врага им предстоит столкнуться? Не говоря уже о том, что на Витебск и Идрицу наши войска наступали не в первый раз и потому оборону немцев должны были изучить досконально. И все равно в день наступления немцы преподносили им сюрпризы. Однако главная беда заключалась в упущенных благоприятных возможностях. А упущенные возможности – это утерянные победы, за которые приходится расплачиваться солдатскими жизнями.

Вернемся в октябрь 1943 года. Войска тогда еще Калининского фронта добиваются значимого тактического успеха – овладевают Невелем. В результате вся система немецкой обороны на участке 16-й армии нарушается. Немцы начинают беспорядочное отступление вдоль магистрали Великие Луки – Невель – Витебск. В сложившейся обстановке советскому командованию оставалось только бросить в преследование противника подвижные танково-механизированные группы. Их задача была бы проста: не дать немцам возможности закрепиться, привести свои войска в порядок, не позволить им сдержать наше наступление и организовать прочную оборону. Такие подвижные группы создавались в действительности. Но все они имели один общий недостаток: в их состав входило не более роты танков и батальона мотопехоты. Поэтому они легко разбивались немецкими танковыми заслонами. Уже упоминавшийся выше Отто Кариус в боях под Невелем командовал взводом "тигров". В своих мемуарах он подробно описывает столкновения с русскими подвижными группами. Самая крупная из них насчитывала семнадцать танков. Понятно, что при таком соотношении сил из преследования отступающих немецких войск ничего не вышло. Немцы без особых помех заняли новый оборонительный рубеж и парализовали дальнейшее продвижение советских наступающих частей.

Схожая ситуация имела место в январе 1944 года на Ленинградском фронте. Войска генерала Говорова взяли Гатчину. Закрывать обширную брешь в своей обороне немецкому командованию было нечем. Отступающие войска беспорядочно двигались по шоссе Ленинград – Нарва. Опять же их преследовали советские подвижные группы. Отто Кариус со своими «тиграми» был переброшен в район западнее Гатчины для прикрытия отхода основных сил. Вновь он вел бои с рейдировавшими на флангах немецких войск танково-механизированными соединениями русских. По его словам, действия противника представляли реальную угрозу: "Вывод войск группы армий "Север" в значительной степени нарушал действия русских с флангов. Дорога, по которой следовали отступавшие части, становилась все более перегруженной напиравшими друг на друга войсками, поскольку противник все чаше перекрывал этот маршрут. Нам все время приходилось обеспечивать свободный проход... Однажды ночью русским даже удалось окружить дивизионный командный пункт. Нам не составило труда опрокинуть их, поскольку русские осуществляли свои фланговые маневры подвижными подразделениями, то есть моторизованной пехотой, с легкими противотанковыми пушками и легкими танками" ("Тигры в грязи", с. 59-60).

Представить только, какой погром на этой перегруженной напирающими войсками дороге могла бы устроить наша танковая бригада или дивизия! В январе 1944 года наш Ленинградский фронт имел вполне реальную возможность весьма похожим способом с ходу взять Нарву и без боя проскочить северный фас линии «Пантера». Тем более что в тот момент инженерные работы по-настоящему только начинались, и никаких серьезных препятствий для советских танков на Нарвском перешейке еще не существовало. Дальше оставалось лишь крушить немецкие тылы, резать коммуникации и линии снабжения. В каком чрезвычайно скверном положении оказалась бы группа армий "Север"! Советские танки могли б двигаться на Ригу и выйти в тыл Псковско-Себежскому укрепленному району, обеспечивая прорыв в Прибалтику войскам Баграмяна и Попова. И не пришлось бы нашей армии аж до февраля 1945 года возиться с группировкой противника в Курляндии. А ведь это существенно улучшило бы исходные условия для проведения Восточно-Прусской и Висло-Одерской наступательных операций.

Ошибки зимней кампании были советским командованием учтены и исправлены в ходе июльского наступления 1944 года. Вот что писал по этому поводу С.М. Штеменко: "Мы не исключали, что немецко-фашистское командование может уклониться от удара, занесенного над его 16-й армией, и попытается встретить советские войска где-то в глубине. В предвидение такого варианта в 1-й ударной и 54-й армиях заблаговременно были созданы подвижные группы… Подвижные группы немедленно начали преследование противника... Войска получили указание ни в коем случае не приостанавливать преследование противника в ночное время. К полуночи подвижная группа 4-й армии овладела важным узлом дорог Красногородское и не дала возможности арьергардам противника закрепиться на рубеже реки Синяя" ("Генеральный штаб в годы войны", с. 352-353). Февраль 1944 года. Немцы закрепились на линии "Пантера". Как было сказано выше, Генштаб разработал план, предполагавший распыление сил противника по нескольким направлениям и дробление его обороны. Несомненно, идея эта являлась правильной. Но ее реальное исполнение привело как раз к распылению наших собственных сил. Немцы же сманеврировали своими резервами именно на направлениях главных ударов советских войск.

Между тем существовал иной путь реализации правильной в принципе идеи генштабистов. Путь, который реально вводил немцев в заблуждение и заставлял их не только распылять, но и впустую расходовать свои силы. Линия «Пантера» проходила вдоль рек Нарва и Великая. На них следовало захватить несколько плацдармов. В этом случае немцы оказывались перед необходимостью принятия соответствующих превентивных мер, так как любой из плацдармов мог быть использован советскими войсками в качестве трамплина для совершения глубокого прорыва. Но какой из них? Этот вопрос становился бы для немецкого командования уравнением со многими неизвестными. Вокруг каждого плацдарма пришлось бы сосредоточивать войска и готовить оборону. А ведь такой пассивный путь не сулил ничего хорошего в будущем. Самое лучшее решение – атаковать плацдармы, выбить русских обратно на левый берег. В этом случае наши войска менялись бы с немецкими местами. Уже не наши, а немецкие солдаты гробились бы в лобовых атаках. Вот это и распыляло, и ослабляло бы силы противника. Советские войска, напротив, сохранили бы свои основные силы. Опыт Ленинградского фронта показал, что для захвата плацдарма требовалось намного меньше войск, чем для штурма Идрицы. А немцам волей-неволей приходилось атаковать. Тем более что в феврале реки были скованы льдом и такая рискованная операция, как форсирование, не требовалась. В дальнейшем один из плацдармов мог быть использован для наступления.

В июле 1944 года такое решение было действительно принято. Специально для удара со стрежневского плацдарма на правом берегу реки Великой Ставка сформировала 3-й Прибалтийский фронт. 17 июля с этого плацдарма 1-я ударная и 54-я армии перешли в наступление и успешно прорвали оборону противника. В общем-то ничего не мешало действовать аналогичным образом четырьмя месяцами ранее вместо того, чтобы без толку гробить войска в лобовых штурмах Идрицы и Себежа. Утерянные возможности разгрома группы армий «Север» зимой 1944 года крайне отрицательно сказались на дальнейших действиях советских войск. Немецкая группировка в Прибалтике продолжала держаться до весны 1945 года, представляя собой головную боль и для Верховного, и для Ставки, и для Генштаба. Сталин постоянно опасался удара в спину со стороны недобитой группы армий "Север". Она отвлекала на себя значительные наши силы, которые могли бы быть задействованы на берлинском направлении. С полным основанием можно утверждать, что угроза удара в спину серьезно сдерживала продвижение советских войск в Польше и Восточной Пруссии и тем самым не менее чем на полгода оттянула окончание войны. Как ни печально, но это факт. Затянувшиеся боевые действия в Прибалтике заставляли советское командование оглядываться назад и сказались на результатах наступательных операций наших войск в ходе зимне-весенней кампании 1945 года.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог