Прохоровка, технология мифа


"Там месиво огня и тел с металлом,
Сносило в миг тяжелую броню,
И смерть вокруг стервятником летала,
Сметая сотни жизней на корню."

А. Войнаровская

Генерал армии Ватутин Н.Ф., Курская дуга, 1943 г.

В истории Великой Отечественной войны события, развернувшиеся под Курском летом 1943 года, занимают особое место. Уже минуло семьдесят лет с тех памятных дней, а интерес к ним продолжает неуклонно расти. Битва на Курской дуге стала не только её переломным моментом, но и породила большое число мифов. Один из них, наиболее живучий, – о «беспримерном танковом сражении под Прохоровкой».

Процесс формирования легенды длился десятилетиями и корнями уходит в лето 1943 года. Проследить эту «технологическую цепочку» удалось лишь недавно, после рассекречивания в Центральном архиве Министерства обороны РФ ряда документальных фондов. Ключевым пунктом мифа стал масштаб сражения. Согласно принятой в советской историографии точке зрения, 12 июля 1943 года у станции во встречном сражении столкнулись две группировки общей численностью от 1200 до 1500 танков. Как и у большинства исторических легенд, её «родителями» стали непосредственные участники тех событий – командующий 5-й гвардейской танковой армией (5 гв. ТА) генерал-лейтенант Павел Алексеевич Ротмистров (1901-1982) и его штаб.

Первым официальным документом с указанием численности немецкой бронетехники, противостоявшей под Прохоровкой 5 гв. ТА (в двух районах, где действовали её войска), стало донесение разведотдела штаба Воронежского фронта, составленное вечером 12 июля. Сведения, включённые в него, весь день скрупулёзно собирали на переднем крае фронтовые разведчики. «Противник, – отмечено в донесении, – до трёх полков мотопехоты, при поддержке до 250 танков танковых дивизий «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мёртвая голова» с рубежа Пре­лестное – Ямки и до двух мотополков с группой танков до 100 единиц с рубежа Кривцово – Казачье – перешли в наступление в общем направлении на Прохоровку, стремясь окружить и уничтожить части 69 А».

Если сравнивать эти цифры с реальными данными о наличии танков, которые были в дивизиях 2 танкового корпуса (тк) СС, действовавших с рубежа Прелестное – Ямки (юго-западнее станции) и 3 тк – рубеж Кривцово – Казачье (южнее), следует отметить: фронтовая разведка сработала успешно. Вечером 11 июля во 2 тк СС числилось в строю 297 бронеединиц (239 танков и 58 штурмовых орудий), а в трёх дивизиях и 503 отдельном тяжёлом танковом батальоне 3 тк – 119 (100 танков и 19 штурмовых орудий). Хотя непосредственно для отражения удара 5 гв. ТА командование корпуса СС задействовало всю бронетехнику моторизованных дивизий (мд) СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх», а из мд СС «Мёртвая голова» не более 30-35 танков и штурмовых орудий из имевшихся 122. Остальные находились в излучине реки Псёл, в полосе 5-й гвардейской армии.

24 июля 1943 года, после окончания боёв, член Военного совета фронта генерал-лейтенант Никита Сергеевич Хрущёв включил данные разведки в своё донесение «0 танковом сражении 12-го июля 1943 года в районе Прохоровки Курской области», адресованное лично Сталину. Согласно рассекреченным документам, 5 гв. ТА ввела в бой 12 июля западнее станции 18 тк (149 танков), 29 тк (199 танков и 20 САУ), 2 тк (52), 2 гв. тк (94) и южнее – передовой отряд, часть 2 гв. тк и 5-го гвардейского механизированного корпуса (всего 148 танков и 10 САУ). Следовательно, на знаменитом «танковом поле» западнее Прохоровки в этот день действовало 514 советских танков и САУ, против 210 немецких тан­ков и штурмовых орудий, а южнее станции – 148 танков и САУ против 119 танков и штурмовых орудий. Таким образом, в общей сложности в двух районах под Прохоровкой непосредственно в боях участвовала 991 бронеединица, 724 и 267 – соответственно, из примерно 1100, которые стороны имели в строю утром.

Однако в историю Курской битвы вошли другие данные, подготовленные командованием 5 гв. ТА на основе предположения её командующего и ошибочных данных разведки. В «Отчёте о боевых действиях 5 гв. ТА за период с 7 по 24 июля 1943 года», утверждённом командармом Ротмистровым, отмечалось, что юго-западнее Прохоровки: «Развернулось необычное, по своим масштабам, танковое сражение, в котором на узком участке фронта с обоих сторон участвовало более 1500 танков, громадное количество артиллерии всех видов и назначений, миномётов и авиации». Складывалась эта цифра из следующих данных. Для удара на Прохоровку немцы сосредоточили до 1000 танков: с юго-запада – 7 танковых и 4 пехотных дивизии, а также 2 танковые и 1 моторизованную – с юга. При этом непосредственно против 5 гв. ТА якобы действовали 6 танковых дивизий, имевших 700-800 боевых машин.

Удивляет перечень немецких соединений. В группу «сосредоточенных для удара на Прохоровку» отнесены все дивизии 48 тк, которые наступали на Обоянь и западнее от неё и никогда у станции не отмечались. А в группу «действовавших непосредственно против 5 гв. ТА» включены 16 мд, 17 тд и тд СС «Викинг», якобы развёрнутые южнее Прохоровки, хотя в наступлении они не использовались.

Тигр из состава 505-го батальона тяжёлых танков

К работе армейской разведки в первый период войны было много нареканий. Но и в ходе Курской битвы работа разведслужбы Воронежского фронта ещё не была отлажена. Но по сравнению с армейскими фронтовые разведподразделения работали эффективнее. Не была исключением и 5 гв. ТА. Например, по данным её штаба, к исходу 12 июля южнее Прохоровки участвовали в боях всего 400-600 танков. В действительности же армейская группа «Кемпф», действовавшая здесь, на 6.00 14 июля располагала всего 82 танками без учёта 505 батальона «тигров», численность которого колебалась от 6 до 10. В полдень 13 июля командующий фронтом генерал армии Николай Фёдорович Ватутин во время переговоров с Ротмистровым выразил сомнение: «Вряд ли противник успел сосредото­чить туда такое большое количество танков, как Вы доложили». Понимая, что данные завышены, командарм попытался направить недовольство командующего на соседей. «На юге... – отвечал он, – всего, я считаю, может быть танков не свыше 300-400. Группировку танков... мне дала авиация, поэтому очевидно и получилось преувеличение танковых сил противника».

Действительно, разведка ВВС допускала ошибки, в том числе и из-за искусной маскировки неприятеля. Так, 15 июля в полосе 69-й армии была раскрыта хитрость врага: южнее Прохоровки он применил макеты, создав ложное сосредоточение танков. Таким образом, авиаразведка, доносившая Ротмистрову о 600 танках, пересчитала в том числе и их макеты. Тем не менее в документах 5 гв. ТА численность немецких танков южнее Прохоровки оценивается, как и предположил командарм в разговоре с Ватутиным, в 300, хотя в действительности их там было в три раза меньше, как и донесла фронтовая разведка 12 июля. Объяснения этой цифре в «Отчёте...» нет, но упомянутые 16 мд, 17 тд и тд «Викинг» должны были её как бы подтвердить.

В практике советского командования существовало правило: если нет пленных или документов, наличие вражеского соединения считать предположением. Ни одна из перечисленных дивизий в период оборонительных боёв не была отмечена в полосе фронта. Однажды была запеленгована работа радиостанции 16 мд, но это не являлось подтверждением. Действительно, её опергруппа появилась здесь после 12 июля для подготовки ввода дивизии в бой, но изменившаяся обстановка нарушала планы врага. Поэтому присутствие всех трёх дивизий так и осталось предположением. Штаб 5 гв. ТА знал об этом, тем не менее включил их в «Отчёт...» для придания сражению под Прохоровкой большего масштаба. Этот факт, как и утверждение Ротмистрова о действии против его армии мд «Великая Германия» и 11 тд, с уверенностью можно отнести к сознательному мифотворчеству командарма.

Вновь обратимся к «Отчёту...». Сколько же машин 5 гв. ТА, по мнению её руководства, противостояло немецкому бронированному кулаку из 700-800 боевых машин? «Всего армия с приданными корпусами (2 тк и 2 гв. тк.) имела 793 танка» – указано в нём. Боевые донесения дают цифру – 808 исправных танков. Погрешность связана с несовершенством учёта бронетехники, переданной из ремслужб в войска.

Следовательно, если сложить 800 немецких танков с таким же количеством советских (793) и отнять 100, направленных Ротмистровым утром 12 июля на юг для блокирования прорыва 3 тк, то получатся приведённые в «Отчёте...» 1500 боевых машин. Важная деталь: если по данным разведки фронта и докладной Хрущёва почти 1000 танков вели бои под Прохоровкой в двух районах, находившихся в 18-20 км один от другого, то штаб 5 гв. ТА свёл все 1500 бронеединиц в одно место, на небольшое поле (5x12 километров) западнее станции, густо изрезанное непроходимыми для танков оврагами, но получившее после войны название «танковое».

Так формировались истоки двух версий о численности бронетехники, участвовавшей в сражении, назовём их – «фронтовая» и «армейская». Но если первая возникла естественным путём и отражала реальную действительность, то причина появления второй не совсем ясна. Зачем командованию 5 гв. ТА понадобилось через месяц раздувать масштаб сражения и указывать немыслимое число танков? Чтобы разобраться, обратимся к обстановке, сложившейся после Прохоровского сражения.

Разрушенный внутренним взрывом Фердинанд, июль 1943 г.

В ходе контрудара 12 июля Воронежскому фронту не удалось выполнить поставленных задач, а его ударное объединение – 5 гв. ТА – за 10 часов лишилась более 50 процентов танков, введённых в бой. К завершению оборонительной операции 16 июля она оказалась фактически обескровлена: 334 бронеединицы уничтожено и более 200 – в ремонте. Для выяснения причин высоких потерь из Москвы прибыла комиссия во главе с секретарём ЦК ВКП(б) Георгием Максимилиановичем Маленковым. Расследование продолжалось две недели, затем её выводы легли на стол Сталину. Ставился вопрос о снятии командарма и предании его суду. Судьба Ротмистрова висела на волоске до конца июля, когда стараниями начальника Генштаба Александра Михайловича Василевского гнев Сталина удалось погасить, а в конце августа Павел Алексеевич был удостоен ордена Кутузова 1-й степени за участие в Курской битве. Тем самым вопрос, как оценивать события под Прохоровкой, решился: считать сражение победоносным, на потерях внимание не акцентировать...

Лишь после этого, в августе, был написан упомянутый «Отчёт...». Это типовой для штаба армии документ, который готовился после завершения определённого периода боёв. Его главная задача – обобщить опыт и довести до вышестоящего командования предложения по совершенствованию боевой работы войск. Одновременно он был уникальным средством, позво­лявшим командованию, не опасаясь последствий (непосредственно влиять на текущую боевую работу он уже не мог), представить свои войска в лучшем свете перед руководством и «поставить дымовую завесу» над просчётами и ошибками. Всё это было и в «Отчёте...», но в меру.

Ротмистров тоже попытался использовать этот канал информации, чтобы сгладить негативное впечатление от контрудара под Прохоровкой. Но не перечислением сотен подбитых немецких танков и уничтоженных солдат, как делали другие, а созданием образа грандиозного сражения, в котором армия разгромила небывалую по численности танковую группировку. Поэтому не случайно в документе дважды упомянуты 1500 танков. Первое – цитировалось выше, а второе – находим в разделе «Выводы», хотя оно там явно не к месту.

Чтобы подчеркнуть масштаб происходившего, офицеры штаба использовали не типичную для военных лаконичную лексику, а выражения из арсенала органов пропаганды: «12 июля с. г. произошло величайшее в истории Отечественной войны танковое сражение, в сквозной атаке которого участвовало до 1500 танков с обеих сторон. Нанеся огромный урон про­тивнику в людях и технике и задержав дальнейшее продвижение врага, ча­стям армии пришлось в течение некоторого времени вести оборонительные бои». В целом же документ был без откровенных славословий. Это и понятно, для составителей было важно, чтобы профессионал, который будет его читать, воспринял прежде всего главную мысль: армия понесла огромные потери не по вине командования, а потому, что участвовала в небывалом сражении и победила. Для этого необходимо, чтобы идея не потерялась в массе информации и проходила красной линией от начала и до конца документа.

Но почему именно «армейский», а не «фронтовой» вариант был принят за основу советскими историками? Сработала военная система делопроизводства с характерными для неё секретностью и особыми требованиями к документообороту. Донесения разведки фронта и докладная Хрущёва, как документы иного (оперативного), чем «Отчёт...», характера, сразу легли в военном архиве на долгие годы. Фонды штаба Воронежского фронта в ЦАМ0 РФ, где хра­нилось донесение, были рассекречены в 1993 году, а письмо Сталину опубликовано лишь в 2007-м. «Отчёт...» же поступил в штаб командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной армии (БТ и MB КА) уже в августе 1943 года, попав в отдел по изучению и использованию опыта Отечественной войны. Эти структуры появились в Красной армии с 1942-го для изучения и доведения до командного состава успешных приёмов ведения боя и управления войсками. Их сотрудники на основании отчётов армий и фронтов готовили обзорные материалы для публикации в журналах родов войск и в «Сборнике Генштаба по изучению опыта войны», а также для лекций и семинаров в академиях.

В конце августа заканчивался летний период боёв, и штаб БТ и MB КА был обязан опубликовать анализ реультатов работы войск. Поэтому 10 сентября 1943 года начальник отдела по изучению и использованию опыта Отечественной войны в штабе БТ и MB КА полковник Г. Сапожков направил начальнику одноимённого отдела Генштаба генерал-майору П.П. Вечному две статьи, в том числе и материал «Июльская операция 5 гвардейской таковой армии на Белгородском направлении». В её основу лёг «Отчёт...», из которого в статью перекочевала и цифра в 1500 танков. А чуть позже, 31 октября, Вечный этот же материал и черновой вариант статьи полковника Гончарова «Танковые войска в современной оборонительной операции», где тоже использовались данные «Отчёта...», направил заместителю начальника Военной академии бронетанковых и механизированных войск, в которой готовили старший командный состав, для использования на кафедре высших соединений.

В 1944 году этот материал опубликовали в «Сборнике...». И, хотя он не поступал в публичные библиотеки, информация, подготовленная для выс­шего комсостава, стала доступна практически всем старшим офицерам и генералам. Таким образом, эти данные вышли за пределы секретных каналов информации и на их основе был создан фундамент мифа, который использовался не только в пропаганде, но и при подготовке офицеров. Могли ли офицеры штаба БТ и MB и Генштаба уточнить информацию из «Отчёта...» и не допустить её распростра­нения? Безусловно. В начале августа 1943 года в Генштаб поступил отчёт о действиях армии с 7 по 24 июля, составленный майором Черником, офи­цером Генштаба при штабе 5 гв. ТА.

В нём тоже давалась высокая оценка результатам боя 12 июля, но ни о каком грандиозном сражении и 1500 танков речи не было. Эти материалы были доступны сотрудникам отдела Вечного. Их мог запросить и отдел Сапожкова. Но в обязанности офицеров не входила перепроверка данных армий и фронтов. Информация из них априори считалась правдивой и сразу использовалась в работе. Хотя другие отделы Генштаба, напрямую связанные с войсками, часто уточняли донесения. Отсутствие «фильтра» для отсева небылиц явилось одной из главных причин продвижения мифа о 1500 танков в научную среду (в академию БТ и MB) и средства массовой информации.

Дальнейшее развитие легенды напрямую связано лично с Ротмистровым. Во-первых, в I960 году вышли его воспоминания о боях под Прохоровой, в которых фигурировали данные из «Отчёта...». Авторитет маршала был весом, а в его мемуарах давалась высокая оценка деятельности тогдашнего советского лидера Хрущёва в ходе сражения, поэтому, хотя это была небольшая брошюра, она дала новый толчок к распространению мифа и сведения из неё начали часто перепечатывать в разных изданиях. И естественно, когда встал вопрос об освещении событий 12 июля 1943 года в 3-м томе «Истории Великой Отечественной войны», эти материалы оказались включены и в него. Причём для редколлегии было важно, что и у Ротмистрова, и в материалах Генштаба оценки сражения совпадали и фигурировала одна и та же цифра – 1500 танков. Это расценивалось как главное подтверждение её правдивости.

Таким образом, в 1964 году, пройдя за 20 лет через основные каналы массовой информации СССР, миф, созданный штабом 5 гв. ТА и несколько подправленный, был включён в 3-й том «Истории Великой Отечественной войны». Тем самым он получил статус официальных данных. Поправки оказались незначительными. Вместо «величайшего в истории Отечественной войны» сражения бои 12 июля 1943 года назвали скромнее – «одно из самых напряжённых танковых сражений Великой Отечественной войны», при этом цифра 1500 танков осталась неизменной («История Великой Отечественной войны», т. 3, М., 1964 г., с. 271).

С середины 1950-х годов некоторые высокопоставленные военные открыто высказывали критические замечания о деятельности Ротмистрова по собственному прославлению и навязыванию обществу дутых цифр. Так, Георгий Константинович Жуков писал, что значение боёв под Прохоровкой, их размах преувеличены стараниями Ротмистрова, и призывал его быть скромнее (Жуков Г.К. «Воспоминания и размышления», т. 3, М., 1990 г., с. 57). Понимая, что эти упрёки справедливы и исходят они от уважаемых военачальников, мнение которых трудно не учитывать, в 1963 году Павел Алексеевич скорректировал цифру – с 1500 до 1200. В интервью «Военно-историческому журналу» он уменьшил груп­пировку 5 гв. ТА, участвовавшую в бою западнее Прохоровки, с 800 до 500, а цифру немецких бронеединиц оставил прежней – до 700 («Рассказывают командармы», Военно-исторический журнал. 1963 г. № 7, с. 77). Таким образом, здесь должно было быть уже не 1500, а 1200 боевых машин. Но в «Отчёте...» утверждалось, что обе стороны имели более 1600 танков, из них 100 были направлены южнее Прохоровки (левый фланг армии), а где же ещё 300?

Чтобы не опровергать уже растиражированную цифру, Ротмистров выдвинул новую версию о том, «что второй эшелон и резерв армии был задействован для ликвидации угрозы обхода противником обоих флангов». Следовательно, 300 машин ушли на правый фланг армии (севернее станции). Однако, это противоречит «Отчёту...», в котором указано, что сюда были переброшены лишь две бригады численностью 92 танка. Учитывая, что боевые документы тогда являлись секретными, а бывшему командарму было важно выйти из щекотливой ситуации, сохранив лицо, он не гнушался такими уловками.

В результате с 1964 года, когда вышел 3-й том «Истории Великой Отечественной войны», сложилась запутанная ситуация. В литературе и прессе начали использовать цифру 1200, хотя уже была названа официальная 1500. Игнорировать это было невозможно. Поэтому руководству Института военной истории было «рекомендовано» миф о Прохоровке «осовременить», иными словами, не отвергая обе цифры, как-то их объяснить. Решать эту неростую задачу выпало Г.А. Колтунову. В книге, подготовленной им вместе с Б.Г. Соловьёвым, он попытался найти компромисс между двумя версиями. Он разделил группировку немцев в 700 танков, указанную в «Отчёте...», на два района. Якобы это была общая численность 2 тк СС, атаковавшего с юго-запада (до 500 танков) и 3 тк (до 200), который двигался с юга.

Кроме того, он отмёл утверждение об участии в боях за Прохоровку дивизий 48 тк. Была отброшена и версия о действиях сотен боевых машин на правом фланге армии. Это должно было умерить пыл противников Ротмистрова. В то же время он не изменил число танков 5 гв. ТА (793), а лишь уточнил, что до 700 действовали на «танковом поле», а 100 – южнее станции. Этот подход вызвал недовольство бывшего командарма, но всё сгладили последние слова Колтунова: «Таким образом, юго-западнее Прохоровки с обеих сторон приняло участие в сражении до 1200 танков и самоходных (штурмовых) орудий, а южнее Прохоровки – до 300. С учётом обоих районов в танковом сражении западнее и южнее Прохоровки приняло участие до 1500 бронеединиц» (Колтунов Г. А., Соколов Б. Г. «Курская битва», М,. 1970 г., с 174). С тех пор обе цифры получили официальное одобрение. Так завершилось формирование «канонического» мифа о Прохоровке и возникла его «обновлённая» версия, которая продолжает в той или иной мере присутствовать в исследованиях и публикациях историков до сегодняшнего дня.


Статья В. Замулина
Журнал "Родина" № 7 2013 г., с. 4-7.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог