Почему немцы не смогли взять Москву?


"Чистый ветер ели колышет,
Чистый снег заметает поля.
Больше вражьего шага не слышит,
Отдыхает моя земля."

А. Ахматова

Кавалерийский корпус Доватора 17 дек. 1941 г.  по льду Рузы атаковал немецкий 9-й корпус у дороги на Москву

В апреле 1945 г., когда русские войска вошли в Ораниенбург, Потсдам, Геннигсдорф и Гроссбеерен, судьба Берлина была предрешена. Но в 1941 г. немцы точно так же находились у ворот Москвы и были разбиты. Почему? Что стало причиной поражения, имевшего столь судьбоносное значение для всей истории войны? Какие бы еще победы ни ждали дивизии группы армий "Центр" впереди, она так никогда и не оправилась от удара, нанесенного ей под Москвой. Никогда больше она не набирала полной численности и не смогла вернуть в полной мере своей эффективности как боевое соединение. Под Москвой хребет немецкой армии надломился: она замерзла, истекла кровью и исчерпала самое себя. Под Москвой впервые поколебалась вера Германии в непобедимость Вермахта.

Что стало причиной поражения? Мороз с его 30, 40 и даже 50 градусами ниже нуля победил немецкую армию на Востоке? Или же отлично экипированные для ведения боевых действий в условиях сильных холодов ударные сибирские дивизии и кавалерия из Туркестана? Вне сомнения, необычные холода сыграли свою печальную роль. Столбик термометра опускался до рекордной отметки 52 градуса ниже нуля – к таким климатическим условиям не были готовы ни немецкие солдаты, ни немецкие техника и вооружение. И безусловно, отважные сибирские дивизии тоже внесли свой немалый вклад. Однако холода и сибиряки являются лишь наиболее заметными причинами поражения немцев. Достаточно всего нескольких слов, чтобы понять, почему произошло то, что произошло. Слишком мало солдат, слишком мало оружия, чрезвычайная недальновидность германского Главного командования, особенно в том, что касается обеспечения войск антифризами и зимним обмундированием. Более всего вредила немцам нехватка незамерзающей смазки для оружия. Будет или не будет стрелять винтовка? Застрочит пулемет как надо или, когда русские пойдут в атаку, у него заклинит затвор? От этих вопросов нервы у солдат натягивались точно струны. Люди импровизировали, придумывая различные способы для сохранения боеспособности своего оружия. Но такого рода экспромты годились, когда войска находились в обороне, в то время как атаковать или немедленно контратаковать, не зная, как поведет себя оружие, было совершенно невозможно.

Адольф Гитлер и ключевые фигуры его генштаба недооценили неприятеля, главным образом в том, что касается людских ресурсов, боевых качеств военнослужащих Красной Армии и их морального духа. Военное руководство Германии полагало, что даже ослабленные и измотанные немецкие войска сумеют нанести коммунистическому колоссу последний удар. Это оказалось глобальной ошибкой. Лидделл Гарт в своей книге "Советская Армия" относит спасение Советского Союза на счет выносливости русского солдата, его способности терпеть нужду и вести бои в условиях, в которых любой западной армии настал бы неминуемый конец. Затем Лидделл Гарт добавляет, что большим преимуществом для русских стала даже примитивная организация их дорог. Большинство из них представляли собой не что иное, как фунтовые проселки. Стоило пройти хорошему дождю, как дороги превращались в болота. Данное обстоятельство внесло больший вклад в дело отражения немецкого вторжения, чем все самопожертвование солдат Красной Армии. Если бы в Советском Союзе были такие же дороги, как в западных странах, Россия пала бы столь же быстро, как Франция. Всего этого Гитлер не учел. Как и большинство военачальников Запада, он просто игнорировал подобные факты. Последние очаги обороны Москвы могли быть подавлены только свежими, хорошо экипированными, получающими должное тыловое обеспечение войсками, равными по численности группировке, с которой 22 июня Германия открывала кампанию в СССР. Но что же осталось от этих войск, когда они пришли под Москву? За пять месяцев ожесточенных боев с противником численность личного состава полков на передовой сократилась на две трети, а кое-где и больше. Остальное – сделал мороз. Под Москвой потери от обморожения превышали боевые потери. Между 9 октября и 5 декабря дивизия "Рейх" и 10-я танковая дивизия, включая корпусные части, потеряли 7582 офицеров, унтер-офицеров и рядовых. То есть около 40 процентов от номинальной боевой численности.

Немецкие солдаты в лёгких шенелях в морозы под Москвой

Общие потери немцев на Восточном фронте по состоянию на 5 декабря 1941 г. составили 750000 человек или в среднем 23 процента от 3 500 000 чел. Почти каждый четвертый был убит, ранен или пропал без вести. Русские понесли несравнимо большие потери, но и людскими ресурсами Советский Союз располагал значительно большими, чем немцы. В декабре 1941 г. группа армий "Центр" не получила ни одной свежей дивизии. Со своей стороны, советское Верховное Главнокомандование перебросило под Москву тридцать свежих стрелковых дивизий, тридцать три бригады, шесть танковых и три кавалерийских дивизий. На вопрос "Почему немецкие войска не взяли Москву?" стратеги, командиры полевых соединений и летчики дадут разные ответы. Вне сомнения, экономисты в свою очередь изложат другие причины. Например, генерал Блюментритт, начальник штаба 4-й армии, а позднее начальник хозяйственного управления главного штаба армии, видит причину катастрофы в ошибке, допущенной Гитлером в стратегическом планировании кампании, в том, что Москва и Ленинград не были взяты в благоприятное время – то есть сразу же после Смоленска. Это мнение стратега.

Любой, кто вспомнит о налетах авиации союзников на Германию во время войны, невольно спросит: а что же Люфтваффе? Он с удивлением узнает, что Люфтваффе не смогло помешать продвижению советских войск через транспортную сеть Москвы, как не предотвратило подвоза сибирских дивизий и не парализовало жизнь Москвы как объекта, расположенного прямо за линией фронта. Ничего подобного не произошло. Последний налет на Москву немецкая военная авиация осуществила в ночь с 24 на 25 октября восемью машинами. После этого, в декабре, проводились только беспокоящие рейды. Таким образом, в ходе осуществления решающей стадии операции нервный центр оборонительной системы русских, главный генератор сопротивления Советского Союза, не подвергался ударам с воздуха. Почему? Все немецкие летчики, побывавшие под Москвой, знают ответ. Русские создали вокруг города чрезвычайно мощную систему ПВО. Леса кишели зенитными батареями. Более того, с Люфтваффе на Востоке происходило то же самое, что и с сухопутными частями: растеряв людей и матчасть в непрекращающихся сражениях, авиация оказалась вынуждена уступить небо советским ВВС, которые под Москвой численно вдвое превосходили немцев. Кроме того, у советских ВВС имелось много хорошо оборудованных аэродромов в непосредственной близости от линии фронта. Располагая теплыми ангарами, русские летчики могли вылетать на боевые задания по нескольку раз в день, невзирая на погодные условия. Немецкие же самолеты, напротив, базировались на примитивных летных полях, находившихся далеко от линии фронта, что позволяло отправляться на боевые задания только при благоприятной погоде. Таким образом, Москве с воздуха почти ничто не угрожало.

Правда, маршал Жуков не считает слабость немецкой авиации решающим фактором. Выступая перед советскими офицерами, он говорил: "Немцы потерпели под Москвой поражение потому, что не имели достаточного количества паровозов для организации необходимого по масштабам подвоза продовольствия, вне зависимости от грязи и снега, используя лучшую в Советском Союзе сеть железных дорог – ту, что расположена в районе Москвы". Безусловно, в этих словах есть резон. Но главное заключалось в том, что Сталин выиграл гонку за подготовку кадрового состава как для вооруженных сил, так и для военной промышленности. Борьба за кадры стала одной из важнейших проблем во время войны. Невосполнимые потери немецкой стороны и вытекающая отсюда нехватка личного состава в боевых частях предрешили исход битвы под Москвой. Об этом писал генерал-фельдмаршал Кейтель, бывший глава Верховного командования Вермахта: "Я нажал на Шпеера, нового министра вооружения и боеприпасов, добившись от него принятия программы, которая позволила бы мне вновь призвать на действительную службу 250 000 военнослужащих запаса, освобожденных от службы для работы на военных предприятиях. В тот момент началась никогда более не прекращавшаяся война за людские ресурсы".  41 градус ниже нуля. Немецкий солдат в пилотке с тоненьким подшлемником. В сапогах ноги мгновенно замерзали, солдаты делали себе обувь из соломы.

Германский Вермахт – то есть Кейтель – в этом состязании проиграл. Количество людей, освобожденных от службы в вооруженных силах без веских оснований, оценивалось в полмиллиона человек. Кейтель пишет: "Что означали эти люди для армии на Востоке? Подсчитать легко. При наличии 150 дивизий по 3000 человек в каждой эти люди позволили бы довести численность личного состава до половины от нормального количества. Однако вместо этого в качестве пополнений в потрепанные части поступали конюхи, кузнецы и тому подобные военнослужащие, а тех в свою очередь сменяли добровольцы из числа русских военнопленных".

Кейтель приводит два показателя, которые наглядно иллюстрируют проблему: "Ежемесячные потери одних только сухопутных войск в нормальных условиях и в отсутствие ведения крупных сражений составляли в среднем от 150 000 до 160 000 человек, при этом пополнения составляли только от 90 000 до 100 000 человек. Таким образом, действующая армия сокращалась на 60 000-70 000 человек ежемесячно. Нетрудно подсчитать, когда в частях на передовой наступит кризис".

Но как же объяснить тот факт, что, следуя от победы к победе, немцы докатились до самых ворот Москвы? Как объяснить тот факт, что даже само правительство Сталина ожидало падения столицы? Одной из главных причин является то, что Иосиф Сталин лишил офицерский корпус Красной Армии лучших его людей во время чисток 1937-1938 гг., в результате репрессий был полностью оголен и дезорганизован командный состав Красной Армии. Было ликвидировано 90 процентов генералов и 80 процентов полковников, трое из пяти маршалов, 13 из 15 командармов, 57 из 85 командиров корпусов,110 из 195 комдивов, 220 из 406 комбригов.

Когда политик убивает своих маршалов, генералов и офицеров, ему вряд ли стоит удивляться, если армия теряет боеспособность. Ликвидировать офицера Генштаба – все равно что срубить дерево: на подготовку майора Генштаба уходит от восьми до десяти лет, только после этого офицер способен организовать обеспечение дивизии или управлять его действиями. Сталин же казнил или отправил в лагеря, по меньшей мере, половину своего Генштаба. За несколько последних недель перед наступлением под Москвой в войска прибыло много новых офицеров, в основном людей среднего возраста – всех их выпустили на фронт из сибирских лагерей. Туда они угодили во время больших чисток, начавшихся с казни Тухачевского, но сумели выжить в тюрьмах и лагерях. На передовой у них появился шанс заработать реабилитацию. А если человек прошел лагеря, смерть его уже не пугает, кроме того, они хотят доказать, что были не предателями, а патриотами, такими же, как Тухачевский.

А Гитлера, со своей стороны, чудовищное поражение Красной Армии в начале войны укрепило в уверенности, что кампания в Советском Союзе станет прогулкой с оружием в руках и ему удастся без особого риска заполучить его сырьевые запасы, чтобы, располагая ими, продолжить войну с западными державами.




возврат назад Обновить страницу


события         архив         воспоминания         творческие работы         тесты по ЕГЭ         блог